Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эпоха великих реформ. Том 2. Монография
.pdf
.
ской жизни за истекший год. Эти своеобразные речи, которые Н. С.
произносил с большим мастерством, несмотря на свой глухой голос
и легкое пришепетыванье, с умелыми подчеркиваниями и многозна-
чительными паузами, с глубоким и искренним воодушевлением, не-
смотря на внешнюю официальную холодность выражения своего
серьезного, несколько одутловатого лица; с едва уловимой усмешкой
на устах, несмотря на всю наружную бесстрастность этой могучей,
затянутой в ректорский мундир фигуры, производили на слушателей сильное впечатление. Покойный московский генерал-губернатор князь В. А. Долгоруков, который не прочь был порой разыграть
роль мецената, первый спешил навстречу сходящему с кафедры сре-
ди грома рукоплесканий торжествующему, сияющему представителю
университета и долго и крепко жал ему руку. Особенный фурор произвел Тихонравов своею замечательно искусною речью, произнесенною на акте января г. под впечатлением похода, предпринятого Катковско-Любимовскою кликою против Устава г. и особенно усилившихся незадолго перед тем столкновений с попечителем
учебного округа князем Мещерским, который также присутствовал
на акте.
В речи своей Н. С. напомнил о знаменитом попечителе гр.
С. Г. Строганове времен Грановского, вводившем устав г. и видевшем в нем не средство для стеснения университетской автономии,
а напоминание о покровительстве научным интересам. Затем Н. С.
прочел поданный университетом адрес, в котором, между прочим,
говорилось следующее: «Многие из членов Совета знают о попечительстве вашем по преданию, но эти предания живы и всегда останутся такими; пребывание ваше среди нас является лучшим временем
для университета. Вы сами, граф, были носителем того священного предания, по которому лучшие русские люди, сильные по своему
положению и средствам, высоко ставили интерес науки и считали
для себя честью и обязанностью служить им с патриотическим усер-
дием. Вы вполне уяснили себе „значение“ попечителя в отношении
к университету, значение охранителя его интересов. Преданность великому делу просвещения, неутомимая забота об усилении нравственных средств университета высказались в первых же действиях ваших.
Университет увидал в вас „настоящего“ попечителя, и дружно пошла
общая работа с обновленными силами; тут всякие формальные отношения должны были исчезнуть пред полным доверием к лицу, имевшему в виду одно благо университета, пред полным уважением к мнению этого лица, знавшего, изучавшего средства каждого, значение,
заслугу каждого. Своим вниманием к деятельности членов универси-
. .
тета вы незаметно, естественно стали нравственным его „средоточием“. При общей дружной деятельности попечителя не могло быть
вопроса „о нашем и вашем“, не могло быть вопроса о правах, когда
прежде всего видели в попечителе самое честное исполнение обязанностей. Вот почему, граф, время вашего попечительства является таким светлым временем в истории Московского университета,
и Совет не может не обратиться к вашему сиятельству с изъявлением искренней признательности за это время»²³.
Н. С. прочел этот адрес дрожащим голосом и с обычным своим
уменьем подчеркивать: публично воздано было suum cuique, и всякий имеющий уши слышати понял, в чей огород бросались камешки, направленные тонко и, с официальной точки зрения, безусловно корректно и вежливо. Врагу не пожелаешь провести такой тяжелый un quart d’heure de Rabelais, какой провел кн. Мещерский,
вынужденный выслушать с понуренною головою, под сосредоточенным взглядом тысячной публики эти честные и смелые напоминания
представителя науки о силе закона, о правах разума, — это нравственное возмездие со стороны «чуда из божьих чудес», по вдохновенному выражению стиха К. Аксакова, свободного слова:
Ты гонишь невежества ложь,
Ты к свету, ты к правде ведешь,
Свободное слово!
Считая себя обязанным, как страж, поставленный на посту доверием университетской коллегии, охранять все права ее, Н. С., как сказано, стойко отстаивал права ее членов на почве строгой законности. Был случай, что попечитель кн. Мещерский потребовал от Тихонравова экземпляр лекции профессора М. М. Ковалевского. В ответ
на это требование он, в свою очередь, требовал у попечителя указания статьи устава, которая оправдывала бы этот шаг. Это, конечно, был формализм, потому что лекции профессора нетрудно было
достать, и они сами по себе не заключали ничего противозаконного, но всякий поймет, что Н. С. защищал в данном случае под видом
формы очень важное по содержанию начало академической свободы. Благодаря своему твердому и строго законному образу действий
Н. С. умел внушить даже и высшему своему начальству такое уважение, что однажды оно, добиваясь какой-то незаконной льготы для
своего великосветского протеже, тщательно домогалось, чтобы Тихонравов не узнал от кого идет ходатайство.
«Русские Ведомости», . № .
²³
.
С особенною силою это высокое уважение к праву сказалось в одном из последних действий Тихонравова, в возбуждении известного «катковского» процесса о старой недоимке в р. за аренду
«Московских Ведомостей». Если тут прямо не были задеты материаль-
ные интересы Московского университета, то задет был духовный
интерес, достоинство университета, представитель которого не мог
и не считал себя вправе пройти равнодушно мимо явления, где видел
явное нарушение закона и интересов казны в угоду сильного частного лица. «Сопротивление бесправью, — говорит знаменитый юрист
Игеринг, — есть нравственная обязанность правообладателя по отношению к себе и долг по отношению к обществу». Исходя из этих
побуждений Тихонравов передал на обсуждение гласного суда долго волновавший общество вопрос о недоимке М. Н. Каткова, хорошо зная, как опасна с ним борьба (еще в -х годах, когда влияние
Каткова было не очень сильно, он поручал передать И. С. Тургеневу, покинувшему «Русский Вестник», что он должен знать, как опасно
иметь его, Каткова, противником). Не вина Тихонравова, если дело
это не было доведено до конца и прекращено было по требованию
высшего начальства²⁴ раньше, чем правосудие сказало слово.
Вот вкратце история этого знаменитого Катковского дела. В г. М. Н. Кат-
²⁴
ков возобновил с правлением Московского университета контракт на аренду
«Московских Ведомостей» университетской типографии и казенных объявлений
за р. в год. За первые две статьи плата вносилась аккуратно, а за послед-
–
нюю накопилось с
(см. записку о недоимках по контракту на арендаторе «Москов. Вед.». С. ). Недо-
имка эта имела такое происхождение. В контракте был пункт, по которому Катков имел право просить о сбавке арендной платы, если бы был издан новый
закон, сокращающий число казенных объявлений. Хотя такого закона не было
создано, однако Катков ежегодно самовольно стал вычитывать из арендной
платы за объявления сумму тех объявлений, которые неправильно, по его мне-
нию, миновали «Московские Ведомости» и появлялись в «Правительственном
Вестнике». Такое явно неправильное с юридической точки зрения понимание
контракта было допущено с молчаливого дружеского попустительства университета во время ректорства приятеля и единомышленника Каткова и Леонтьева С. И. Баршева. Министерство финансов давно требовало взыскания этой
недоимки. Была даже высочайшая резолюция на отчете государственного кон-
тролера с требованием окончания этого дела, но Министерство народного
просвещения при графе Д. А. Толстом, питавшем сыновнюю почтительность
к Каткову (Никитенко. Дневник. С. , ), довольствовалось простою отпис-
кою, а то и вовсе ничего не отвечало. Так, в Записке Тихонравова по этому делу
г. недоимки по первому контракту более р.
. .
В вышеупомянутой речи о Соловьеве, говоря об его глубоком ува-
жении к университетскому самоуправлению и к Уставу г., Н. С.
приводится справка, что на представление правления университета о взыскании недоимки от мая г. до времени составления Записки, т. е. ноября
г., стало быть, в течение пяти с половиною лет, попечитель Московского
учебного округа кн. Мещерский ничего не отвечал (С. ). Со вступлением в ректорство С. М. Соловьева, а потом Тихонравова помянутые вычеты (за недостав-
ленные объявления) прекратились, несмотря на настойчивые домогательства
Каткова. В печати подняли шум о недоимках Каткова, и чтобы доказать гласно
свою правоту, в г. Катков предъявил иск в суд к правлению университета
в р. о зачете напечатанных на эту сумму объявлений. Университет, отвергая всецело иск Каткова, предъявил встречный иск о вышеуказанной недоимке,
что с процентами составило более руб. После этого Катков переменил
тактику и стал доказывать, что ) дело о недоимке подсудно администрации,
а не суду, и ) что оно уже решено ею!! Два года тянулось дело, но и то, и другое возражение Каткова было отвергнуто как Московским окружным судом,
так и Московскою судебною палатою. Тогда Катков во избежание скандала стал
хлопотать о прекращении дела во что бы то ни стало. На мая г. назначено было в Московском окружном суде заседание для слушания дела по существу,
но оно не состоялось. Правление университета вынуждено было прекратить
встречный иск и отказаться от возражений против иска Каткова вследствие
предписания министра народного просвещения статс-секретаря графа Делянова, решившего в удовлетворение ходатайства поверенного Каткова присяжного поверенного Моисея Гольденвейзера иск его доверителя «подлежащим
рассмотрению Министерства народного просвещения, коему ближе известны все мотивы (sic), послужившие основанием для редакции того или другого
параграфа контракта и разъясняющие точно их смысл», а самое «требование
Каткова подлежащим удовлетворению». Любопытно отметить «хронологи-
ческие» совпадения: в г. и особенно с г. после столкновений Катко-
ва с новыми судебными установлениями нападки и инсинуации его против
судебных установлений и Судебных Уставов достигли неслыханного озлобле-
ния и дерзости, доходившей до обвинения судей в государственных преступ-
лениях, как раньше, после забаллотирования советом Московского универси-
тета альтер эго Каткова, нежно любимого друга его П. М. Леонтьева, началась
беспощадная травля университетского Устава г., доносы на неблагонамеренность университетского начальства, а затем обычное бесстыдное сальтомортале этого софиста-публициста, который с пеною у рта стал доказывать
необходимость подчинения университетов административной опеке, зловредность коей он так красноречиво доказывал пред составлением Устава г.
(см. главу iv, § и ). В панегирике, напечатанном в августовской книге «Рус-
.
между прочим привел следующие его прекрасные слова, сказанные
им в день столетнего юбилея Московского университета: «Учреждение живет полною жизнью, процветает, когда присущий ему дух силен, когда дает себя чувствовать и в совокупных действиях членов
учреждения, и в поведении каждого. Когда же предание забывается,
дух слабеет, учреждение клонится к упадку, тогда люди, ревностные
к славе учреждения, стараются воскресить предание, возвратить его
к первоначальной чистоте».
Таким ревнителем славы Московского университета был стойкий
охранитель его автономии Н. С. Тихонравов, везде и всегда пресле-
довавший одну цель: защиту достоинства и независимости университетской корпорации, интересов свободной науки, этого, по выражению Ломоносова, «добра великого, безопасного, постоянного, добра
всем любезного, кроме упрямых невежд и злобных варваров, добра всем радостного, кроме завистников благополучия нашего, добра
по всей вселенной наподобие солнца сиять и все освещать достойного». Аминь!
v.
. .
† 20 1893 !.
После непродолжительной болезни скончался в Петербурге в ночь
на декабря г. знаменитый деятель крестьянской реформы, присяжный поверенный Петербургского судебного округа, Алексей Ми-
хайлович Унковский. Выше, во ii главе, отмечена в общих чертах²⁵
самоотверженная деятельность А. М. в качестве тверского губернского предводителя дворянства при отмене крепостного права. Тут мы
ограничимся лишь краткою характеристикою А. М. как адвоката.
Услуги, оказанные Унковским нашей молодой адвокатуре, громад-
ны, можно сказать, неисчислимы. Одно уже вступление в году
ского Вестника» г. к -летию смерти Каткова, кн. Н. П. Мещерский писал:
«Я внутренно смеялся, когда до меня доходили отзывы недоброжелателей (ста-
равшихся побольнее меня уязвить), что попечитель не я, а Павел Михайлович
или Михаил Никифорович! Какая наивность! Михаил Никифорович и Павел
Михайлович руководили тогда не Московским округом, а совместно и согласно с графом Толстым и с прямого одобрения государя вообще делом просвещения».
Более подробные сведения см. в книге моей «А. М. Унковский и освобождение
²⁵
крестьян». М., .
. .
лица с таким славным и известным на всю Россию прошлым, каково было прошлое А. М., сообщило молодому институту сразу необыкновенный блеск и нравственную привлекательность. Еще в конце
-х годов звание ходатая, привыкшего защищать всякую ложь и недобросовестные ухищрения, было так зазорно, что ни один порядоч-
ный и уважающий себя человек не брался за ходатайство по делам
²⁶
И вдруг в ряды молодой присяжной адвокатуры вступает такой человек, как А. М. Унковский, не только имевший почетную репутацию
в качестве публициста и юриста²⁷, но приобревший громкую всероссийскую известность своею честною, мужественною, истинно благородною деятельностью на пользу народа по должности тверского
губернского предводителя дворянства во время освобождения крестьян (см. выше, глава ii), а затем по освобождении крестьян прославившийся своею бескорыстною и истинно доблестною деятельностью уже в качестве защитника крестьян по спорам их с помещиками. В этой скромной, но в высшей степени плодотворной роли,
которую с любовью приветствовала симпатизирующая народу прес-
, А. М. Унковский как бы предвосхищал тот образ честного и му-
са
²⁸
жественного служения идее правды и закона, который был начертан
и частью осуществлен впоследствии судебною реформою. Но служение А. М. народному делу продолжалось не долго. Высокопоставленные лица, встревоженные его в высшей степени успешною практикою²⁹, благодаря которой крестьяне успевали отстоять земли, купленные на имя помещиков и впоследствии ими присваиваемые,
.
См. ст. Деппа в «Журн. Мин. юст.», . № .
²⁶
А. М. Унковский помещал статьи в -х годах в «Современник» Некрасова и «Русск.
²⁷
Вестн.» и выпустил в русском переводе несколько капитальных юридических
сочинений: ) Опыт теории косвенных улик, Уильза. ) Руководство в судебной
защите по уголовным делам, Миттермайера. ) Его же уголовное судопроизвод-
ство в Англии, Шотландии и Северной Америке и проч.
См. «Отечественные Записки», . № и .
²⁸
В этих делах были заинтересованы кн. Меншиков, графиня Сантис, граф
²⁹
Д. А. Толстой (впоследствии мин. внутр. дел) и др. В очень интересных запис-
ках С. И. Носовича (Крестьянская реформа в Новгородской губ.
отмечается чрезвычайная популярность Унковского, портрет которого, по его
словам, можно видеть почти в каждом доме. Указывая не раз на неоднократ-
ные попытки новгородских дворян и даже мировых посредников к осложне-
нию Положения в крепостническом направлении, выгодном для помещиков, г.
Носович пишет о тверских дворянах, что они думают не о барщине, а о выкупе,
и в совершившейся реформе видят путь к политическому перевороту в России
б., г.)
.
добились того, что Унковскому, к которому стали обращаться крестьяне за защитою из разных губерний, была воспрещена практика. Уже одно вступление человека с таким нравственным ореолом
в ряды новой адвокатуры, говорим мы, служило к реабилитации ад-
вокатской профессии, относительно которой даже в наших высших
судебных сферах, частью по предубеждению, частью по недомыслию, существовали самые дикие представления, по коим адвокатура являлась как бы организованною защитою бесчестных домогательств³⁰. Другие имена, одновременно с А. М. внесенные в список
петербургских присяжных поверенных, быть может сообщали адвокатской корпорации больше научного авторитета, но ни одно
не говорило так громко и внушительно о верности нравственному
и гражданскому долгу, о бескорыстном и неуклонном служении долгу и народному делу.
Вся свыше -летняя адвокатская карьера Унковского была верным служением этому знамени. Вся она была одним длинным, беспрерывным рядом осуществления программы новой адвокатуры,
которая по замыслу творцов Судебных Уставов является одним
из важных и незаменимых факторов для раскрытия судебной прав-
ды. Да, именно раскрытия, а не затемнения правды, как это ни покажется странным нынешним зоилам адвокатуры или тем из фальшивых и опасных друзей ее, которые все назначение адвокатуры сводят к воспособлению торжеству формальной, т. е. мнимой
правды.
Несмотря на то, что А. М. Унковский больше, чем кто-нибудь другой поработал для проведения в жизнь принципов честной адвокатуры, известность его как адвоката далеко не может идти в сравнение
с славою некоторых беспринципных корифеев адвокатуры, которые
благодаря услужливой рекламе умели стяжать себе и своей корпорации немало мишурного блеска и дешевых лавров, но немало и принесли ей вреда. Находясь постоянно на виду у всех, эти безыдейные
дельцы и шаловливые баловни счастья немало способствовали па-
дению репутации адвокатуры в глазах понимающих людей и немало способствовали своим дурным примером деморализации адвокатской молодежи.
и желают достижения идеала истины и справедливости как в самих себе, так
в обществе и правительстве (С. ).
См. замечание обер-прокурора Н. П. Семенова в т.
³⁰
части в России» и статью его «Об адвокатуре в гражданском процессе» в «Русск.
Вестн.», . Март.
lix
«Дела о преобр. суд.
. .
Положим, иные из таких бойких дельцов, пользующихся громкою известностью, но имеющих далеко незавидную репутацию в кругу товарищей и судей, ближе знакомых с их деятельностью, привыкли объяснить серенькое, с нравственной точки зрения, реноме свое
злословием и завистью недоброжелателей. Пусть в этом есть доля
правды. Но отчего же однако есть среди адвокатуры люди ума и таланта, скромные, честные труженики, которые давно уже подвизаются с честью на адвокатском поприще, но чистого имени которых
не смеет коснуться никакое злословие и зависть.
К таким скромным, но светлым и чистым знаменитостям принадлежал и А. М. Унковский, имя которого как адвоката едва ли даже
и было известно за чертою С.-Петербургского судебного округа. Частью по врожденной ему скромности, частью по роду своей специальности, как цивилист, Унковский известен, помимо обширного круга
своей петербургской клиентелы, только в кругу товарищей и в судебном мире. Уголовною практикою занимался Унковский почти только
в качестве официального защитника по назначению суда, но всегда
исполнял эту святейшую из обязанностей адвоката с добросовестностью, преданностью и жаром, которого не могли остудить ни бремя
лет, ни профессиональная рутина.
Но прочно установившуюся репутацию талантливого, знающего и честнейшего адвоката Унковский приобрел главным образом
своею гражданскою практикою. Уже одно принятие Унковским известного дела, — говорил один из судей, — создает praesumptio juris
в его пользу и почти равносильно выигрышу дела в одной инстанции. Чтобы заслужить такое исключительное доверие, да еще в качестве цивилиста, нужна исключительная добросовестность и нравственная щепетильность в выборе дел.
Гражданский процесс, который весь вращается «около денег»,
представляет особенные опасности для адвоката, у которого могут
незаметно для него самого затуманиться от их нездоровых испарений нравственное чутье и видение. Кроме того, частью благодаря запутанности нашего гражданского законодательства и кассационной
практики, частью благодаря тому одностороннему бытовому освещению, при котором обыкновенно видит адвокат дело при принятии его, он иногда бывает затруднен в распознании правды. Исходя из этого общеизвестного, но далеко не ежедневного факта, иные
юристы приходят к фатальному заключению, что адвокат должен
вполне игнорировать нравственную сторону дела и довольствоваться одною внешнею законностью. А иначе, говорят они, для него создается безвыходное положение ввиду неопределенности нравствен-
.
ного принципа, так как одна де нравственность по сю сторону Циринеев, другая по ту³¹.
Славная -летняя абсолютно чистая адвокатская деятельность
Унковского воочию убеждает, что адвокату с чуткою совестию ни существование Пиринеев и Валдайских гор, ни запутанность законо-
дательства не создают неодолимых препятствий к честному исполнению обязанностей присяжного поверенного согласно требованиям профессиональной этики… Конечно, от таких трудов праведных
не наживешь палат каменных (Унковский был похоронен на средства товарищей и ничего семье не оставил, кроме небольшого родового имения в Тверской губ.), но ведь целью издания Судебных Уставов и, стало быть, учреждения присяжной адвокатуры вовсе не было
во что бы то ни стало помочь осуществлению этой мечты дельцов.
Водворение «правды» на суде и внушение спасительного «страха»
плутам, более или менее ловким обходом законов стремящихся обратить суд в орудие обмана, — вот к чему стремились творцы нового
суда. Так именно определяет задачу нового гражданского суда бывший товарищ по профессии Унковского и член Одесской судебной
палаты, впоследствии пом. статс-секр. Госуд. совета и обер-прокурор
гражд. кассац. департамента А. Л. Боровиковский в своей замечательной книге «Отчет судьи»³², и этой именно задаче служил в течение
всей своей продолжительной адвокатской карьеры Унковский.
Значение ее таким образом определяется само собою. А. М. Унковский не умозрительными теоретическими доводами, а фактом
всей своей многолетней деятельности доказал лживость пагубного
учения, будто отправление адвокатуры несовместимо с требованиями честности и нравственности. Знаменитый французский юрист
Молло говорит: «Si le style est tout l’homme, la probité est tout l’avocat
(как по стилю узнается человек, так и по степени честности узнается адвокат)». Если это так, то без преувеличения можно сказать, что
А. М. Унковский был в полном и лучшем смысле слова в числе первых
русских адвокатов, так как едва ли кто превзошел его в строгом сле-
довании правилам честности.
К чести петербургской адвокатуры нужно сказать, что она всегда умела ценить выдающиеся нравственные и умственные качества своего знаменитого сочлена. С первого же года своего вступления в петербургскую адвокатскую корпорацию А. М. Унковский вхо-
дил в состав совета присяжных поверенных то в качестве его члена,
См. брошюру г. Неведомского «Вечные (?) вопросы адвокатуры». М., .
³¹
См. Т. i. С. .
³²
. .
то в качестве председателя. С г. А. М. вышел по болезни из состава совета, но и за всем тем добрые традиции, образовавшиеся в нем
в первые годы его деятельности, до сих пор сохраняют силу и обеспечивают ему первое место среди других советов, охраняя его от тех
нездоровых увлечений, от которых не убереглись другие, как, например, в антиеврейской травле.
Деятельность покойного А. М. Унковского, бесспорно, займет лучшую страницу в истории не только петербургской, но и вообще русской адвокатуры. При тех печальных явлениях, которых немало наблюдается в современной адвокатской практике, взор общественного
наблюдателя с чувством нравственного удовлетворения останавливается на таких личностях, как А. М. Для справедливого суждения
о современной русской адвокатуре следует иметь в виду и помнить
не только те темные и грязные низины, до которых адвокатура иногда опускается, но и те светлые и чистые вершины, до которых она
хоть изредка поднимается. Тем более следует их иметь в виду, что
лица, достигающие этих вершин, по своей скромной и некрикливой
деятельности не стоят на виду и почти вовсе не известны в большой
публике.
vi.
. #. !
† 3 1895 !.
июня г. внезапно умер председатель Комитета министров, бывший министр финансов, известный экономист, заслуженный профессор Николай Христианович Бунге. Он являл собою редкий у нас
пример государственного человека, соединявшего с практическим
опытом солидную научную подготовку и твердость как в принципах
экономической политики и политических убеждений, так и в правилах практической морали.
Большую часть своей жизни (с г. по -й) Н. Х. посвятил университетской науке, занимая в Киевском университете кафедру финансового права. Но еще ранее, еще в первые годы своей профессуры Бунге принимал участие в законодательных работах, выдвинутых
эпохою великих реформ. Он участвовал в качестве члена Редакционной комиссии в крестьянской реформе, занимаясь главным образом
вопросом о выкупной операции. В комиссии он примыкал по общим
вопросам к более прогрессивной части ее и был из числа тех, которые подали голос за изгнание из волостного суда телесных наказаний (см. выше С. ).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]