Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эпоха великих реформ. Том 2. Монография
.pdf
.
элементами; помнили, что русский народ в течение всей эпохи крепостного гнета берег и хранил в своей среде правый суд и, без сомнения, положились на него. Опыт блистательно подтвердил основательность их мнений»²⁹.
Коснувшись вопроса о «подражательности» Суд. Уст., проф. Фойницкий опровергает распускаемый врагами судебной реформы нелепый упрек в рабском копировании с французского образца. «Составители Судебных Уставов твердо верили в дело прогресса обще-
человеческого, — замечает г. Фойницкий, — им чужд малейший упрек
в стремлении быть национальными во что бы то ни стало, даже це-
ною справедливости»… Указав затем, что заимствования делались
не только из французского, но и из английского законодательств,
«являющихся учителями всего человечества», профессор Фойниц-
кий устанавливает, что самые заимствования делались лишь после
тщательной проверки и сообразуясь с силами и особенностями русского народа. «Ни один процессуальный институт наших Уставов,
—
справедливо отмечает он, — не может быть признан ни английским,
ни французским; на каждом из них легла печать самобытности, каж-
дый из них имеет самостоятельную русскую физиономию, приноровленную к русским нуждам, непонятную без изучения русских
условий»³⁰.
Переходя к изучению в отдельности главнейших институтов нашего нового судебного права, к отделению власти судебной от административной, к несменяемости судей, участию в суде народного
элемента и т. д., г. Фойницкий с большим знанием и талантом следит
за теми историческими и бытовыми соображениями, коими вызваны эти необходимые гарантии правосудия. В частности с особенною
тщательностью обработан в книге г. Фойницкого отдел о суде присяжных, дающий весьма полные данные о постановке этого института как у западных европейских народов, так и в России. «Выросшее
—
в Англии,
так начинает свою характеристику г. Фойницкий, — принятое затем и обработанное во Франции, установление присяжных
стало мировым судебным институтом, характеризующим цивилизованные нации. Палладиум личной свободы и политической независимости народной, ревностный страж общественной безопасности
и строгий судья злодеяний, это установление более или менее делается для культурного мира судом естественным по преимуществу,
от ведения которого в интересах народной экономии устраняются
Там же.
²⁹
См. там же. С. .
³⁰
. .
лишь дела наименьшей важности. Принятое Уставами Александра
ii
, оно стало центральным узлом новой судебной системы, наилучшим
украшением и опорою ее».
После этих прекрасных строк автор переходит к подробному разбору всех доводов за и против суда присяжных, суда шефенов и коронного суда и приходит к такому окончательному заключению:
«В той форме народного участия в суде, которое известно под име-
нем суда присяжных, судебные достоинства его получают высшее
развитие, до которого до сих пор достигало человечество, так что
для наших дней суд присяжных представляется наиболее близким
к идеалу суда³¹.
Относясь с величайшею симпатиею к русскому суду присяжных,
проф. Фойницкий указывает, что насаждение его у нас было вызвано чисто юридическими и историческими мотивами. «Институт
присяжных, — говорит он, — введен у нас не как вынужденная народом у правительства уступка, а добровольным его актом, как видоизменение прежних, уже устаревших форм народного участия, идея
которого глубоко коренится в нашей жизни и неразрывна с нашим
национальным воззрением на правосудие»³². Проф. Фойницкий ка-
сается и вопроса, которым так злоупотребляла реакционная печать,
не понимая всей важности его. Как известно, она силится доказать,
что суд присяжных несовместим с существующим у нас государственным строем. Против этого мнения, усматривающего в суде присяжных исключительно политический институт, г. Фойницкий возражает: «Это мнение несогласно с действительностью. Присяжные
берутся из всех классов народа, действуют совместно с коронным судом и под его контролем. Как установление судебное суд присяжных
подзаконен и должен сообразовать свою деятельность с законом,
которому он подчинен. Потому-то присяжные заседатели с успехом
функционируют и в странах, общий строй которых далек не только от демократического, но даже от укладного (конституционного)
порядков; они немыслимы только в деспотиях, где не может быть
речи о судебной власти. Отправляя правосудие, — продолжает автор, — присяжные несут возложенную на них повинность и участием
своим укрепляют правительство, усиливают его, а отнюдь не ослабляют. От них правительство получает практические сведения, необходимые для правосудия; благодаря им общество перестает смотреть
на правосудие как на дело ему чуждое и охотнее помогает его ходу».
Там же. С. , .
³¹
С. .
³²
.
Рассматривая условия деятельности суда присяжных, г. Фойницкий
указывает, между прочим, что «степень точного исполнения законов
в других областях сказывается на их вердиктах: чем более законности в жизни, в суде, в деятельности прокураторы и администрации,
тем более ее и в деятельности присяжных заседателей… Громадное
влияние на деятельность присяжных, — говорит он далее, — имеет отношение к этому институту правительства: при доверии правительства присяжные сосредоточиваются в рамках судебной деятельности, при недоверии они проявляют стремление принесть в суд политическую борьбу. В этом отношении особенно вредны попытки
подбора присяжных заседателей, сокращение их компетентности»³³.
«Введение у нас суда присяжных, тотчас после отмены рабства, — го-
ворит в заключение г. Фойницкий, — было смелым, скажем более,
дерзким шагом теоретического ума; однако, — с радостью спешит при-
—
бавить уважаемый ученый,
практиков»
.
³⁴
его увенчал успех, затмивший опасения
С такою же глубокою симпатиею относится г. Фойницкий и
ко всем другим основным принципам судебной реформы. Об отношении автора к новеллам последних лет, во многом изменившим основы Судебных Уставов, могут дать представление следующие про-
чувствованные строки. «Второе десятилетие, приходящее к концу
со времени издания этого замечательного памятника нашего законодательства, одного из самых ценных украшений великого освобо-
дительного царствования, провожает его с теми же любовью и уважением, которыми он был встречен; святая обязанность каждого
юриста отныне ясна: состоит она в том, чтобы оберегать начала Су-
дебных Уставов в их первоначальной чистоте, ограждать животворящий их дух, внутренний смысл их от всяких искажений и переделок, составляющих явный или прикрытый поворот к старому порядку вещей»³⁵.
Красноречивая убедительная защита проф. Фойницким основ судебной реформы, подкрепленная солидными научно-практическими
данными, произвела и должна была произвести сильное впечатление.
Если она не убедила ослепленных врагов нового суда, которых ни-
чем убедить невозможно, то способствовала укреплению в шатавшем-
ся общественном сознании доверия к незыблемым основам судебной
реформы; эта громадная заслуга проф. И. Я. Фойницкого пред нау-
³³
³⁴
³⁵
С. .
С. .
С. .
. .
кою, представители коей, по справедливому замечанию проф. Владимирова, в критические минуты должны громко говорить, а не лукаво молчать, своевременно была отмечена печатью
.
³⁶
viii.
. .
–
9 1869
мая г. в Москве в скромной семейной обстановке праздновалось -летие литературно-публицистической деятельности одного
из симпатичнейших общественно-судебных деятелей преобразовательной эпохи, Петра Наркизовича Обнинского.
Окончив курс в г. в Московском университете, — в числе последних избранников, сподобившихся слышать вещее слово великого учителя человечности Грановского, — уже вскоре по окончании
курса П. Н. имел счастливую возможность применять заветы учителя на деле.
Помещик Калужской губернии, г. Обнинский с истинно братским
великодушием устроился с своими крестьянами, отдав им даром в надел лучшие земли в своем имении. Затем он вошел в состав той избранной благородной дружины мировых посредников, которую удалось сгруппировать около себя знаменитому калужскому губернатору
В. А. Арцимовичу (см. выше) для приведения в исполнение Положения
февраля. По должности председателя Боровского мирового съезда П. Н. и в своих личных действиях, и в деятельности подведомого
ему учреждения старался, следуя духу освободительной хартии, внести в старую крепостническую среду, — издавна воспитанную на своеволии, на алчном захвате всего, без внимания к чужим интересам, — первые элементы законности, равноправности, человеколюбия. Нелегка
была эта задача ввиду дикости и некультурности среды, для которой
дотоле единственными правилами жизни было: sic volo, sic jubeo, или
своя рука владыка, — но тем более чести этим первым проводникам
культурных борозд на ниве русской общественной жизни.
С г. с открытием новых судов в Калужской губернии г. Обнинский вступил в состав Боровского мирового института, продолжая
в более широких размерах исполнение той же благородной миссии
водворения законности, правды и милости.
1894 !!.
См. статью проф. Сергиевского в «Юридической библиографии», г., и мою
³⁶
в «Юридическом Вестнике», № того же года.
.
С г. он перешел на службу в прокуратуру и занимал должность товарища прокурора в разных местах. В последние годы службы он был прокурором Московского окружного суда до выхода своего в г. вследствие сильно расстроенного здоровья в отставку.
И здесь также, оставаясь верным принципам и традициям нового
суда, он являлся блюстителем законности и человечности, отнюдь
не замыкаясь в броню узкого формализма и равнодушия. Умея по человечеству найти слово снисхождения для случайных и неиспорченных преступников, П. Н. был беспощаден к героям преступления
и в частности к героям преступления по должности, когда властные
носители их изобличались в систематическом, сознательном попирании законов в расчете на свою безнаказанность. С честным мужеством и чуждый угодливости сильным мира сего, П. Н. всегда горячо
отстаивал в делах по преступлениям по должности интересы закона
и общества, что, конечно, не обходилось без тяжелых столкновений
с администрациею.
Занимая по должности прокурора место члена в разных губернских присутствиях, П. Н. умел и здесь остаться верным началам законности и человеколюбия и иногда оказывал очень сильное и благотворное влияние на деятельность всей коллегии, как это было
в Московском губернском фабричном присутствии, обратившем благодаря П. Н. некоторое внимание на полный лишений и страданий
быт фабричных рабочих московского района.
Последние – года г. Обнинский, помимо обширной литературно-публицистической деятельности, отдался по должности предсе-
дателя Общества попечения о нуждающихся в защите детях широкой и рациональной благотворительности, которую вынужден был
покинуть только тогда, когда физические недуги (сильное ослабление слуха и зрения) сделали невозможным руководство общественным делом. С тою же теплою и беззаветною сердечностью, которую
всегда вносил этот типичный представитель благородного поколения людей -х годов во все, за что ни брался, — он и в этой скромной должности сумел вдохнуть новую жизнь в управляемое им общество и организовал совершенно новую отрасль благотворительности, — судебную защиту воистину беззащитных, малолетних жертв
произвола и жестоких нравов. В замечательной инструкции, составленной П. Н. для названного Общества по «отделу защиты», он сделал попытку правильной организации чрез особых участковых членов общества надзора за беззащитными детьми и возбуждения преследования в случаях, когда они делаются жертвами преступления
. .
или жестокого обращения³⁷. Если это доброе начинание не успело
еще развиться вполне, то, конечно, не вина его человеколюбивого
инициатора.
За последние годы литературная деятельность П. Н. приняла большие размеры. Бодрый духом, несмотря на свои недуги, чуткий, отзывчивый на все вопросы, волнующие общество, г. Обнинский помещал в конце -х годов ряд статей по юридико-публицистическим
и этическим вопросам как в общелитературных изданиях («Русская
Мысль», «Русское Богатство», «Русские Ведомости»), так и в специальных («Юридический Вестник», «Журнал Гражданского и Уголовного пра-
ва», «Детская Помощь»). В гг. Обнинский издал первый выпуск
своих статей под заглавием «Закон и быт». Первая статья г. Обнинского «К вопросу о мировом институте» была напечатана в «Судебном
Вестнике» в мае г., в № .
—
«С тех пор,
говорилось в адресе, поданном г. Обнинскому в день
его юбилея, — беспрерывно продолжалась ваша плодотворная литературно-публицистическая деятельность как в юридических, так
и в общих изданиях, то усиливаясь, то ослабевая ввиду множества
служебных обязанностей и служа лучшим комментарием и дальнейшим продолжением как вашей служебной, так и последующей благотворительной деятельности. В этом тождестве направления официального служения и принципов литературной деятельности заключается лучшая проверка искренности, глубины и несокрушимости
ваших нравственных убеждений «как внутреннего смысла всей жизни», по выражению вашего любимого писателя Салтыкова.
«Для вас как истинно «мирского» человека собственная личность,
личное дело, личный интерес всегда были на последнем плане. Поэтому дозвольте нам, сердечно уважаемый, дорогой Петр Наркизович, не исчисляя подробно ваших великих личных заслуг, засвидетельствовать, что ваше горячее служение словом и делом гуманно-освободительным идеалам эпохи великих реформ прошло
не напрасно, оно нашло сочувственный отклик в друзьях русского
прогресса и просвещения и дало им новый стимул для верного служения тому благородному знамени, которому так долго и честно служите вы, и служить которому вы научились еще в стенах нашей альма-матер. Если бы восстал из гроба наставник ваш Грановский, которого девиз: «Человечность прежде всего» — стал и вашим девизом,
то, обозрев всю вашу -летнюю деятельность, он, без сомнения, нашел бы ее достойною себя, достойною студента -го года. Это от-
Инструкция напечатана в прилож. к № -му «Детской помощи» за г.
³⁷
.
радное сознание да послужит вам новым возбудителем к дальнейшей
бодрой литературно-общественной деятельности и успешной борьбе с удручающими вас недугами, которые, к счастью, бессильны побороть вашу любовь к ближнему, ваш неостывающий интерес к общественному делу, вашу пламенную преданность идеалам освободительной эпохи»…
На приветствие г. Обнинский отвечал следующею замечательною
речью, приводимою in extenso:
«Много приходилось мне на своем веку произносить всяких речей,
и земских, и судебных, и общественных, и даже застольных, но никогда я не чувствовал такого смущения, как сегодня… Трудно говорить
на своем собственном юбилее. К тому же я и охмелен тою нежданною-негаданною честью, какую вам угодно было оказать мне, мои дорогие и глубокоуважаемые гости. И при всем том мне хочется вместо
шаблонных фраз сказать вам то, что в данную минуту лежит у меня
на душе.
Я несколько осваиваюсь в таком положении, соображая, что
в сущности чествуется вами не моя рядовая личность, а то знамя,
наше общее, дорогое знамя, под которым я имел честь служить
в трех последовательных реформах и от которого теперь остаются одни лохмотья… Было время, когда оно развевалось на победном пути против мрака и неправды; теперь оно стоит в забытом
уголке собора и свято только для немногих ветеранов. Перебиты
командиры и офицеры, и доживающим свой век тогдашним новобранцам достается привет почетного наследия. В «благополучное
время» этого не бывает: тогда новобранцы заслонены более блестящим авангардом.
Нечто подобное наблюдаем мы и в природе, — при обмелении рек,
например, от засухи и истребления лесов понижается уровень вод.
Плоские острова кажутся горами, чахнут былые поемные луга… Вода
продолжает падать все ниже и ниже, — и вот над мутным ручейком
торчит какая-нибудь коряга, о которой никто и не узнал бы, если бы
над нею по-прежнему неслась благодатная река в то безбрежное
море, которое зовется прогрессом человечества. Да и самой этой коряге жилось гораздо лучше в общем потоке, нежели теперь на отмели, привлекая к себе внимание.
Такова и моя доля. В юности под могучим руководством В. А. Арцимовича мне довелось принять участие в поворотном моменте нашего культурного развития: идея права и свободы воплощалась в жизнь.
Виктор Антонович делал то, чему так недавно еще учил меня Гранов-
ский. Немудрено было, пройдя подобную двойную школу, уже на всю
. .
жизнь остаться убежденным ревнителем этих начал. Меня рано
«бросили в воду», и я «научился плавать»… Да и вода эта была осо-
бенная — целебная, воскрешающая. Я даже думаю, что если б можно
было окрестить в этом «живоносном источнике» кого-нибудь из новорожденной интеллигенции, то и тот бы уверовал, что идеал как
стимул деятельности есть вовсе не какая-то детски мечтательная,
а очень и очень реальная ощутительная сила. Затем в дальнейшей
службе я оставался верен духу исполняемого закона (в прокурорском
надзоре это было не особенно легко); я старался истолковать и отстаивать этот дух в своих литературных работах. Положим, дружественно настроенная критика могла еще находить в этом кое-какую заслугу, но я окончательно сконфужен перед приветом Общества детской защиты, уже раз наградившего меня званием своего почетного
члена. В этом отношении вся деятельность моя может быть выражена известным стихом Некрасова: «Нам суждены лишь благие порывы, но свершить ничего не дано». Могу лишь сказать, что если
не успел я ничего свершить, то случилось это не потому, чтобы я разуверился в свое дело, охладел к нему или отступил перед известны-
—
ми вам препонами,
нет: просто потому, что все физические ресурсы, необходимые для ведения дела, один за другим, как это вы видите, покидали меня.
Если все так просто, естественно и не особенно казисто в отмеченном, однако, вами итоге моих рабочих лет, то чем же объясняется ваше доброе внимание? Ничем иным, как вашею собственною,
теперь столь редкою преданностью тем заветам, каким они были
посвящены: только очень хорошее зрение одинаково разбирает
и крупный и мелкий шрифт в этой анонимной летописи, куда капризная судьба заносит дела людские, и где каждая мелкая буква получает свое значение лишь настолько, насколько в связи с другими
—
она образует слово,
понятное, родное душе читателя и не вами, конечно, «забытое». Вот почему в сегодняшнем факте я вижу гораздо больше чести вам, нежели тому, кого вы подарили сладчайшею
из возможных наград — общественным одобрением, сознательным
и совершенно свободным, и я не знаю, чем могу достойно отблагодарить вас».
С разных сторон и даже от неизвестных ему лиц П. Н. получил многочисленные приветствия, свидетельствующие о большой популярности этого чистейшего и скромнейшего труженика нового суда.
.
ix.
. .
–
30 1865
сентября г. исполнилось -летие литературно-научной деятельности известного судебного деятеля сенатора Анатолия Федоровича Кони. Примыкая по происхождению к литературно-артисти-
ческому кругу (отец А. Ф. — д-р философии Иенского университета
и драматический писатель, мать — драматическая актриса и тоже писательница) и обладая крупным литературным талантом, А. Ф. очень
рано, еще на студенческой скамье, выступил на научно-литературное
поприще и сразу занял видное положение своим первым юридическим исследованием — «О праве необходимой обороны», вышедшим
в году и обнаружившим в молодом юристе и солидную эрудицию,
и уменье владеть изящным литературным языком.
А. Ф. родился в Петербурге в году. Первоначальное домашнее
образование его велось под руководством писательницы С. П. Соболевой. Затем он учился в Петербургской немецко-аннинской школе
и во ii-й гимназии, откуда он вышел из vi класса и, выдержав гимназический экзамен, в мае г., поступил в Петербургский университет по математическому факультету. По случаю закрытия в г. этого университета А. Ф. перешел в московский на -й курс юридического факультета. По представлении указанной ученой работы г. Кони
был оставлен при университете для приготовления к кафедре уголовного права. Как раз в это время ( г.) временно приостановлены
были командировки магистрантов за границу, и А. Ф. вынужден был
поступить на административную службу сначала по государственному контролю, а затем в главный штаб по особым поручениям юриди-
ческого характера.
С введением апреля г. в действие Судебных Уставов г. Кони
попал на настоящую свою дорогу, в новые судебные учреждения,
с историею коих навсегда связал свое имя. Сперва он занимал должность помощника секретаря С.-Петербургской судебной палаты, потом — секретаря при прокуроре Московской судебной палаты (знаменитом Д. А. Ровинском); затем он перешел в прокурорский надзор
и занимал должность товарища прокурора Харьковского и прокурора Казанского окружных судов. С г. он переходит на ту же должность в Петербургский окружной суд и здесь в ряде громких процессов обнаружил как выдающийся ораторский талант, так и способность к стойкому и гуманному отправлению обязанности прокурора
1895
. .
в духе принципов Судебных Уставов. Между прочим, в это время возбуждено было г. Кони уголовное преследование против игуменьи
Митрофании, миллионера Овсянникова, вызвавшее, особенно последнее, сильную сенсацию не только у нас, но и за границею³⁸. После непродолжительной службы в Министерстве юстиции А. Ф. занял в г. столь важный и ответственный пост председателя Петербургского окружного суда, неизбежно соприкасающегося с высшими
административными сферами. К этому времени относятся такие
сложные и щекотливые процессы, как Юханцева, Жюжан, Гулак-Артемовской, Засулич и др. В должности председателя А. Ф. умел всегда
сохранить, согласно духу Судебных Уставов, благоволение и готовность разъяснить дело — по отношению к присяжным, беспристрастие — к сторонам, хладнокровие, самообладание и человечное отношение — к подсудимым. Кроме того, он выработал едва ли не лучшие
образцы председательского напутствия присяжных. С г. А. Ф. перешел на должность председателя гражданского департамента Петербургской судебной палаты, а в году — обер-прокурора уголовного кассационного департамента сената. В июне г. он временно
покинул этот пост и был назначен сенатором того же департамента.
С г. А. Ф. вновь занял, с сохранением звания сенатора, тот же
пост обер-прокурора, который он занимал до г. В течение этого времени им дано было более заключений, а также он выступил обвинителем по многим важным делам, как, например, по делу
начальника главного управления по шоссейным сообщениям кн.
Щербатова (слушалось в Сенате при закрытых дверях), обвиняемого в злоупотреблениях по службе, земского начальника Протопопова, редактора «Гражданина» кн. Мещерского и др.
Параллельно судебной службе шла почти беспрерывная и научнолитературная и публицистическая деятельность г. Кони, но она особенно развилась в -х годах. Статьи свои, отчасти специально-юридического характера, отчасти литературно-психологического, А. Ф.
помещал в «Журнале Гражданского и Уголовного Права», «Юридической
Летописи», «Журнале Министерства Юстиции», в «Вестнике Европы»,
Кладдерадач, не веря возможности привлечения к суду в России такого богача, как
³⁸
-кратный миллионер Овсянников, к ядовитой депеше из Петербурга добав-
лял: «Вероятно, скоро услышим, что освобожден от суда -кратный миллионер
Овсянников». Предсказание немецкого юмористического журнала не оправ-
далось, но насколько оно было основательно, явствует из того, что в доброе
старое время Овсянников десять раз привлекался к суду и всегда выходил сух
из воды, благодаря своим миллионам (см. Кони «За последние годы»).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]