Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эпоха великих реформ. Том 2. Монография
.pdf
.
Оплот коснения и порчи сокрушен,
На свет, на Божий свет скорее выходите!
Граждане новые! привет вам и поклон,
Бог помощь, братья, вам, Бог помощь в новом быте!
Началась та воодушевленная, бескорыстная работа образованной
молодежи с «кающимся дворянином» во главе, которая, стирая различие сословий и пола, звала всех честных людей на исцеление застарелых язв рабовладельческой России, пропитанной жесткостью
и опутанной невежеством.
По полу своему Н. В. могла быть, согласно традициям, «царицею
и рабою», но отнюдь не общественною деятельницею. Но великое
освободительное движение пробудило и русскую женщину, обратив
на пользу народа и человечности богатые дары ее инстинктивного
альтруизма и любви к правде.
La Vérité combat pour s’ouvrir un chemin,
Et je ne prendrais pas parti dans ce grand drame?
Quoi! ce coeur qui bat là, pour être un coeur de femme,
En est-il moins un coeur humain?
Благое освободительное движение -х годов, приведшее к освобож-
дению или, как тогда выражались, эмансипации крестьян, поставило на очередь и эмансипацию женщины от гнета домостроевских
традиций и приобщение ее к общечеловеческим культурным интересам. Отбросив в сторону известные своею нелепостью учебники,
«приспособленные к женскому образованию» и излагавшие науку, —
рассудку вопреки, наперекор стихиям — в виде рассиропленных моральных сентенций, способных вызвать тошноту, — русская женщина из куколки институтской невинности, из жеманной полуидиотки
стала превращаться в обыкновенного неискалеченного, развитого
человека, которому ничто человеческое не чуждо. Трудный, но вер-
ный путь к обращению рабы в человека лежал в учении. И русская
женщина под влиянием увлекательной проповеди передовых мыслителей эпохи — Чернышевского, Писарева и др., стала много и прилежно учиться: во-первых, для себя и, во-вторых, чтобы учить других.
В числе таких взрослых учениц была и Н. В.
Начав под сорок лет свое полное перевоспитание, Стасова отдалась с начала -х годов беззаветному служению на пользу ближнего и в течение -ти лет до преклонных лет всеми силами души служила знамени просвещения, несмотря на многочисленные мелкие
и крупные трудности, коими обставлена была ее благородная служба
. .
на пользу родины. Это было время «медового месяца» честного служения интеллигентной русской молодежи народу. С жаром и гражданским воодушевлением, которого наше время даже и понять не может, не то что испытать, в каком-то «бешенстве любви к ближнему», —
по выражению Дюма, — рвалась она на просвещение народа в только
что заведенных воскресных школах. Стасова была одною из первых
пионерок этого святого дела, которому она отдалась с тем энтузиазмом и настойчивостью, составлявшими отличительные черты ее
характера, черты столь редко встречающиеся в русском характере,
а потому особенно ценные. Сколько ценного и прочного добра можно было создать, пользуясь этим богатырским подъемом духа среди
учащейся и вообще образованной молодежи!? Не то вышло на деле.
Воспользовавшись случайными промахами, враги этого великого начинания так искусно подкопались под него, что благое дело народного просвещения по проискам крепостников и апостолов народного невежества — гр. Панина, М. Муравьева и Ко — отцвело, не успевши расцвесть: воскресные школы, в том числе и Василеостровская,
в которой учила Стасова, были закрыты.
Неудача не сломила, однако, энергии Н. В. Она нашла другое применение. Ознакомившись во время заведывания воскресными школами с крайне невысоким уровнем общего женского образования⁵⁰,
она с этих пор поставила целью своей жизни способствовать возможно большему распространению женского среднего и высшего образования как основы для женской эмансипации и правильной постановки женского труда. Благодаря добрым усилиям прогрессивной
журналистики -х годов среднее женское образование в несколько
лет сделало громадные успехи. В то время как в развратной наполеоновской Франции забитое женское молодое поколение прозябало
в суевериях, прививаемых ханжами-монахинями, и весь круг жизни
его исчерпывался более или менее утонченным культом амурных тонкостей или двусмысленными пошлостями флирта à la demi-vierge, —
для русской женщины открывались всесословные или, скорее, бессословные женские гимназии, положившие первые основания для
Еще в пятидесятых годах при Николае i лучшие педагоги указывали, что
⁵⁰
«настоящую цену имеет только то специальное образование, которое зиждет-
ся и укрепляется на твердом основании общего» (см. н. с. Лихачевой. С. ).
Грановский говорил, что инструкция для преподавания истории (в жен. учебн.
зав.) такова, что по ней нет возможности ни проходить историю, ни писать
для нее руководства. «Учение отрицало бы, — замечает Грановский, — современ-
ное знание и достоинство исторического знания» (Там же. С. ).
.
гуманитарного общечеловеческого женского образования и, стало
быть, для смягчения тех сословных предрассудков, которые имеют
твердейший оплот в невежестве женщин, с его непреоборимым женским «fi , donc!»
Но Стасова хорошо понимала, что без высшего образования немыслима разумная твердая постановка среднего, а потому она особенное внимание обратила на это дело, пропагандируя его пользу и необ-
ходимость везде, где могла. На содействие официального ведомства
просвещения, во главе которого стоял реакционер гр. Д. А. Толстой,
нечего было рассчитывать. Единственное высшее образовательное
учреждение создалось помимо и даже вопреки его воле, усилиями
просвещенного военного министра Д. А. (ныне графа) Милютина.
Оставалось устроить высшие женские курсы на частные средства.
Эта трудная и казавшаяся многим невозможным при нашей обычной общественной вялости и непредприимчивости задача была за-
думана и приведена в исполнение главным образом трудами нескольких достойных и энергичных образованных женщин, среди которых
на первом плане фигурировала Н. В. Стасова.
С г. Н. В. стояла во главе управления петербургскими высшими женскими курсами. Необыкновенной любви к делу, неистощимой
энергии и разносторонней, неустанной деятельности этой замечательной женщины обязано было помянутое молодое, но жизнеспособное учреждение тем, что оно, постепенно укрепляясь материально и нравственно, открыло многим поколениям русских женщин
путь к благому просвещению. Ее такту, гуманности и распорядительности курсы обязаны тем, что увлечения представительниц женского молодого поколения, самого пылкого, отзывчивого и легко воспламеняющегося, проходили благополучно для курсов.
Не довольствуясь чисто педагогическою стороною дела, Н. В.
вникала и в личные нужды учащейся женской молодежи, большею
частью принадлежащей к недостаточным классам, и была самым дея-
тельным членом Общества для доставления средств высшим женским курсам. Труды и заботы Н. В. получили достойное завершение,
когда курсы обзавелись своим собственным прекрасным домом, могущим служить и достойным памятником самодеятельности русских
женщин вообще, и Стасовой в частности. Да и все дело высшего женского образования, которому усердно помогали немногие из мужчин,
а противодействовали многие из них⁵¹, было делом рук женщин. «Са-
В числе сторонников высшего женского образования, к удивлению, фигури-
⁵¹
рует… М. Н. Катков (см. главу iv), который, впрочем, в данном случае, быть
. .
мая мысль (о высших курсах), — говорит проф. Бекетов, — возникла
среди женщин, они же ее осуществили, развили, укрепили и окончательно реализировали. Ими собраны денежные средства, ими выпрошено правительственное дозволение; они служили и до сих пор
служат делу, не щадя ни средств, ни здоровья, ни душевной энергии»⁵².
Так создались петербургские высшие женские курсы, одно из лучших учреждений, призванных к жизни освободительной эпохою. Памятник упорного женского труда и деятельной любви к просвещению, курсы эти, неточно называвшиеся Бестужевскими, заслуживали бы наименования Стасовских.
Как ни очевидна польза высшего женского образования, как
ни явны были плодотворные результаты его, оно висело на волоске
в недавнее время смуты в понятиях, время, когда с легкой руки «мещерской» публицистики, извратились все очевидные истины и когда, говоря стихом Жемчужникова, вдруг стало неизвестно, «что
глупо, что умно, что честно, что бесчестно». В это время господства публицистов, заменивших гражданскую скорбь об общем благе,
«гражданинским» воплем попрошаек о подачках на… благородство
и бедность, в это время провозглашенья крепостнического лозунга:
Что барщина честней свободного труда,
Что мрак невежества полезней просвещенья,
высшие женские курсы взяты были под сильное подозрение.
С г. курсы стали закрываться, а в г. Н. В. Стасова должна
была покинуть дорогое дело.
Но и этот второй удар не сломил энергии и стойкости нашей примерной общественной деятельницы. Не занимая никакого официального поста, Н. В. все-таки до конца дней своих и, несмотря
на свой преклонный возраст, до последних минут жизни продолжала служить делу женского образования и женского труда.
Упавшая сентября на панели Литейного проспекта согбенная, полуослепшая -летняя старуха была неутомимая радетельница женского просвещения и интересов молодого женского поколения Н. В. Стасова, застигнутая апоплексическим ударом на пути при
исполнении поручения по женским курсам.
может, не столько интересовался распространением высшего образования,
сколько заботами о пропаганде своего любимого детища, грамматического
классицизма.
«Новое Время», октября .
⁵²
.
Несмотря на трудные времена, Н. В. ни на миг не впадала в уныние и была уверена в близкое наступление ясных дней для любимого ее дела:
Мы жить еще хотим, — не жизнью молодою, —
—
Она для нас прошла,
Мы жаждем, чтоб на нас повеяло весною,
Чтоб теплота влилась могучею волною,
К нам в душу и зажгла надежды пламя в ней.
но на закате дней
Беспримерные похороны, устроенные благодарною учащеюся женскою молодежью своей неутомимой попечительнице и неизменному, любящему другу показали, что семена, брошенные любвеобильною, щедрою рукою Н. В., пали на не менее любвеобильное, пло-
доносное поле, согретое лучами многочисленных добрых простых
женских сердец:
Не бездарна та природа,
Не погиб еще тот край,
Что выводит из народа
Столько славных
—
то и знай!..
Благодарность друзей женского образования к памяти великой подвижницы его, Надежды Васильевны Стасовой, будет расти по мере
того, как будет расти и крепнуть это благое дело, для которого, по-ви-
димому, наступают более светлые дни.
Если чем красна была жизнь Н. В. в последние дни ее, так это редким утешением, которого лишены были многие другие благородные
деятели великой эпохи реформ, утешением, что любимое дорогое
для ее сердца дело, дело всей ее жизни — высшее женское образование, преодолев застарелые предрассудки обскурантизма и одичалого
мракобесия, находится накануне возрождения и расширения.
Этой скромной, но самоотверженной труженице просвещения,
этой бескорыстной, несокрушимой идеалистке дано было вкусить
лучшую для человека идеи и долга награду: дождаться момента, когда стали расходиться грозовые тучи, собравшиеся было над ее любимым делом и хоть отчасти сподобиться редкого, но заслуженного
счастья среди предрассветной мглы…
…солнце новое увидеть пред кончиной,
Сказать: Оно идет! и песнью лебединой
Из тьмы приветствовать пылающий рассвет.
. .
ix.
. .
† 3 1896 !.
В г. умер один из старейших и уважаемых московских адвокатов,
присяжный поверенный, почетный член Московского юридического
общества, Адам Михайлович Фальковский. Имя А. М. стояло в списке
присяжных поверенных Московского судебного округа с самого открытия нового суда и учреждения сословия корпоративной присяжной адвокатуры, и с тех пор он пользовался вполне заслуженным уважением как в среде товарищей, так и во всем судебном ведомстве как
один из самых добропорядочных и бескорыстных адвокатов.
—
А. М. Фальковский
мен Грановского. Математик по университетской специальности,
А. М. — под влиянием общего гуманно-просветительного духа университетской науки, господствовавшего во время этого знаменитого
воспитателя длинного ряда университетских поколений, во всем университете, без различия факультетов — рано заинтересовался социально-гуманитарными науками. Последующая практическая деятельность в старых московских судебных установлениях еще более сблизила А. М. с юридико-политическими вопросами. Один из немногих
честных и образованных судей того времени, А. М. умел как бы предвосхитить будущий тип нового судебного деятеля, не ограничивающегося при исполнении своих обязанностей буквоедством и механическим усвоением на память статей действующего законодательства,
но стремящегося к разумному изъяснению внутреннего смысла его,
а также цели его отдельных институтов, согласно научным указаниям, данным истории и теории права.
Но настоящая научно-юридическая и разумная практическая судебная деятельность для Фальковского началась с введением Судебных Уставов и с возникновением того оживления в юридических
науках, которое предшествовало их изданию. «Великие реформы
минувшего царствования и в особенности судебная,
в г. Фальковский, — возвысили у нас значение права и вызвали
усиленную деятельность для дальнейшей теоретической и практической разработки его и, наконец, настоятельную необходимость
в преобразованиях многих частей отечественного законодательства, сообразно с изменившимися условиями народной жизни»⁵³. Как
воспитанник Московского университета вре-
—
вспоминал
Первый съезд русских юристов. М., . С. – .
⁵³
.
раз к этому времени относится возникновение (см. выше главу
xvii
)
первого русского Юридического общества, московского. Вступив
в состав его одним из первых, Фальковский до самой смерти своей являлся одним из его самых неутомимых и деятельных сотрудников, не пропуская в течение почти тридцати лет ни одного заседания. В течение многих лет он отправлял обязанности секретаря Общества и даже по сложении официального звания секретаря
А. М. де-факто был и остается тем, что французы называют secrétaire
perpetuel, т. е. самым усердным деятелем и неизменным хранителем
традиций общества. Чередовались поколения в Юридическом обществе. Период кратковременного оживления сменялся временем про-
должительной апатии, когда большинство членов безучастно носило номинальное звание членов, и лишь один А. М. не забывал свои
понедельники, свое насиженное место в круглой правленской зале
университета в конце длинного стола и как бессменный страж науки права и хранитель добрых традиций человечности всегда был налицо и возвышал голос в пользу неизменно чтимых им святых начал
Судебных Уставов.
Не довольствуясь участьем в заседаниях Юридического общества и сообщением ему многочисленных докладов, Фальковский почти десять лет редактировал орган общества «Юридический Вестник»,
не только безвозмездно неся редакторские обязанности, но и принося при своих ограниченным материальных средствах очень значительные пожертвования для покрытия дефицита журнала.
Всегда близко принимая к сердцу научные интересы и начинания
Московского юридического общества, А. М. с большим рвением отнесся к возникшей в начале -х годов мысли о созыве первого съез-
да русских юристов. Мысль эта, встреченная скептически в некоторых петербургских юридических сферах, тем не менее была осуществлена июня г. после продолжительных подготовительных
работ, в коих А. М. принимал деятельное участие. Будучи избран первым секретарем съезда, А. М. нес огромный труд по редакции протоколов съезда. На съезде он докладывал совместно с М. П. Соловьевым обширный реферат: «Об издании гражданского уложения Российской Империи с изложением причин необходимости отмены
местных сводов гражданских узаконений, и указанием основных положений, могущих служить к объединению в России гражданского
права».
В течение – гг. Фальковский занимал в Московском университете кафедру гражданского судопроизводства, причем, само собою разумеется, выступал самым искренним и убежденным поборни-
. .
ком гуманно-либеральных основ судебной реформы, культ которых
он старался внушить и своим слушателям.
Не обладая качествами, которые создают громкую или крикливую ораторскую известность, Фальковский, чуждый всегда и всяких
стяжательных маневров, никогда не располагал обширною практикою, хотя он был из числа первых немногочисленных присяжных
поверенных, приписавшихся к московским судебным установлениям. Верный правилам адвокатской этики, не прерывая никогда связи с юридическими науками, А. М. всегда был желателен и приятен
для товарищей как благодушный и честный противник, для суда — как
добросовестный искатель истины, надежный пособник судей.
В сословных делах А. М. всегда стоял за принципы свободной
самодеятельности и посильно боролся против нездоровых течений последнего времени, вызванных междуплеменною враждою
и уменьшением адвокатского заработка. Чуткий к интересам молодежи, Фальковский в качестве руководителя всегда принимал самое горячее участие в существовавшей в Москве (до г.) организации помощников присяжных поверенных, имевшей целью
знакомить стажеров с традициями адвокатуры и принципами профессиональной деятельности, а также давать им и необходимую
практическую подготовку. Г. Фальковский был из числа тех, которые боролись против новых крайне стеснительных правил о помощниках присяжных поверенных (впоследствии отмененных сенатом) и которые ратовали за сохранение и развитие старой корпоративной организации. Но голос ветерана адвокатуры не был
услышан, и организация, с трудом создававшаяся долгими усилиями, как известно, была уничтожена вся без остатка в видах сокращения конкуренции и к явному ущербу для правильного развития адвокатского сословия. Этот прискорбный факт, составляющий лишь
один маленький эпизод в длинном ряду других ненормальных явлений в жизни нового суда, свидетельствующих об ослаблении энергии в наше время,
Где то, что прежде создавала
Живая мысль, идет пока
Как бы снаряд, идущий вяло
И силой прежнего толчка
все-таки не поколебал у старого носителя добрых традиций корпоративной адвокатуры веры в ее благородные принципы и в лучшую
будущность для нее.
.
x.
. . #
† 31 1897 !.
И без того уже столь поредевшие ряды деятелей преобразовательной эпохи потеряли еще одно звено. Как раз под новый г. скон-
чался на -м году сенатор Александр Данилович Шумахер, сверст-
ник, единомышленник и соратник Н. Милютина, Арцимовича, Зарудного, Грота и других деятелей великой эпохи реформ, вынесших
на своих плечах всю тяжесть очищения и обновления столь запущенного правительственного строя России. А. Д. окончил курс в Московском университете в году и тогда же поступил в хозяйственный
департамент Министерства внутренних дел. Большую часть своей
службы и лучшие свои годы он отдал этому учреждению, где он приучился усердно работать и уважать начала самоуправления в школе
знаменитого деятеля Н. А. Милютина.
С уходом его А. Д. занял пост директора департамента в г. и тогда же примкнул к передовому кружку, считавшему необходимыми после севастопольского грозного урока всесторонние реформы. Но пока
на очереди стояла великая крестьянская реформа, все другие отступили на задний план. С начала же -х годов, когда приступлено было
к подготовке общих реформ, А. Д. Шумахер всецело отдал себя на тщательную обработку городского самоуправления. Не повторяя здесь сказанного выше в
ко, что главный труд по выработке и проведению Городового Положения г. пал на А. Д. Для судеб этого преобразования, несколько
запоздавшего, было счастливою особенностью то обстоятельство, что
реформою руководил не П. А. Валуев — почитатель половинчатых и неискренних мероприятий. В отличие от других реформ городская избегла расслабляющего и расшатывающего влияния этого много обещавшего на словах «либерала-соловья». Как выработка, так и проведение
Городового Положения г., которое впервые ввело независимое
от администрации самоуправление, и громадное значение коего уясняется лишь из сравнения с предшествовавшим и последующим Положением г., находились в руках искреннего сторонника самоуправления Шумахера. Благодаря этому городская реформа сравнительно
с другими шла ровнее и без тех толчков и коллизий, которыми ознаменовались первые шаги земской, цензурной и судебной реформ.
С г. Шумахер заседал в i департаменте сената. Хранитель законов вообще, — значение этой функции сената особенно важно, когда
xiv
главе, посвященной этому вопросу, заметим толь-
. .
борющимися сторонами являются не частные лица, а органы нашего
слабого самоуправления, с одной стороны, а с другой — столь сильная
властью, влиянием и средствами воздействия администрация. Если
начатки нашего слаборожденного самоуправления не совсем заглохли во времена еще столь недавней резкой и могущественной реакции
против основ его, то этим оно обязано строгим, правдивым и мужественным блюстителям законности вроде Шумахера.
С г. после смерти его друга Арцимовича А. Д. вступил в качестве старшего сенатора в отправление обязанностей первенствующего члена i департамента. Он с твердостью и достоинством отправлял
почти до самой смерти эту трудную обязанность, оставаясь верным
тем гуманно-просветительным началам законности, равноправности
и человеколюбия, которым предался смолоду и остался верен до гробовой доски. Он служил этим началам не только в те краткотечные
периоды, когда все у нас окрашивалось в цвет приторного гуманизма и фальшивого либерализма, но и в те трудные времена человеконенавистничества,
Когда свободно рыскал зверь,
А человек бродил пугливо…
Один за другим покидают свои сторожевые посты старые стойкие хранители дорогих освободительных гуманных начал, завещанных традициями времен Белинского и Грановского. Невольно сжимается сердце при виде гроба этих старых и неутомимых ветеранов
бестрепетного служения долгу, невольно шепчут уста:
Есть ли там смена? Прощай!
xi.
. . ?
† 31 1899 !.
февраля г. исполнилось двадцать пять лет со дня введения
на Кавказе в действие Судебных Уставов императора Александра ii.
В этом отношении нашей южной окраине сначала очень посчастливилось. Благодаря энергии Е. П. Старицкого и др. уже ноября
г. состоялось Положение о применении Судебных Уставов к Кавказскому краю, самое же открытие новых судебных учреждений Тифлисского округа имело место февраля г. Таким образом, новый суд был открыт на Кавказе раньше казанского, саратовского,
одесского и других европейских судебных округов.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]