Эпоха великих реформ. Том 2. Монография

миллионам крепостных людей; к тому же в понятиях наибольшей части пожи-

ние крестьян должно было неминуемо вызвать кровопролитие и требование

телем крестьянского вопроса в этот момент был, по замечанию г. Р., вел. князь Константин Николаевич («Заря крестьянск. свободы». «Русск. Стар.», . С. ). «Циркуляр этот испугал меня, — пишет тогдашний тов. мин. внутр. дел Левшин, — ибо, во-первых, он вызывал косвенно все русское дворянство на общее преж­девременное движение; во-вторых, заключал в себе неправду, которая вовсе не была нужна и, вероятно, вкралась от поспешности (!). Комитеты ковен­ский, гродненский и виленский вовсе не говорили о неизбежности освобожде­ния, и, следовательно, министр не мог сказать в циркуляре на всю империю, что те комитеты признали необходимым освободить крестьян от крепостной зависимости (См. записку его в «Русском Архиве», . № . С. ). В противопо- ложность моему мнению, министр так спешил рассылкою этого циркуляра, что мимо меня послал его в типографию и приказал в течение ночи отпеча­тать. Когда я приехал к нему поутру, все экземпляры были уже готовы и я, про­читав один из них, не обинуясь, объявил, что признаю эту публикацию прежде­временною, неосмотрительною и несогласною с истинным положением дела, а потому не могу скрепить циркуляра. Ланской, уже начинавший тяготиться слухами о том, что дело освобождения веду более я, нежели он, отвечал поло­жительно, что он избавляет меня от скрепы всех вообще бумаг и что товарищу министра это не совсем и прилично. В настоящем случае я принял его слова к исполнению беспрекословно, потому что сам того желал, но прочие бумаги по крестьянскому делу продолжал подписывать, пока увидел, что мы не знаем куда идем, и пока убедился, что в комитете имеют намерение все делать напе­рекор Ланскому, не уважая его мнений, а он не имеет ни достаточно энергии в характере, ни дара слова для поддержания их. На другой день по отправле­нии циркуляра  ноября члены Комитета спохватились, что сделали оплош­ность, и присылали в Министерство внутренних дел узнать, нельзя ли остано­вить циркуляр, но он уже был отправлен на почту. Может быть, эта опрометчи­вость и была полезна тем, что двинула дело повсеместно вопреки убеждениям Комитета; но тогда никто из людей осторожных не оправдывал этой меры: ибо никто не смел надеяться, что народ русский так благоразумно и терпе­ливо будет ожидать окончательного разрешения своей участи. Если ход дела будет так же благополучен, как до сих пор был, то я скажу: Слава Богу, что меня не послушали! Тем не менее для исторической истины заношу этот факт в мои записки так, как он был» (См. назв. «Записку». С. ).