Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эпоха великих реформ. Том 2. Монография
.pdf
.
тюшки, не буду», доносившимся с помещичьих конюшен и съезжих
домов, не могли никого ни заинтересовать, ни удивить, ни растрогать. Но когда «завиральные идеи», «бредни» вошли временно в силу,
когда осуществилась на деле «величайшая из бредней»³, по выраже-
Сочин., vi, . В записках Д. Н. Свербеева находим, между прочим, относитель-
³
но рекрутчины общие указания о главных чертах крепостного быта: «По обы-
чаю, крепостной часто был продаваем явным образом даже не помещику,
но какому-нибудь чужому, зажиточному, также крепостному крестьянину, который приобретал его покупкой на имя своего помещика, с тем, чтобы купленного отдать за свою семью в рекруты». Против этой торговли людьми в рекруты закон издавна принимал меры, но торговля эта продолжала существовать,
так как помещики находили всегда возможность обойти закон. Продажа крестьян в рекруты была постоянным явлением, нисколько не осуждалась общественным мнением. Свербеев рассказывает поразительный случай, как одна
княгиня, образованная и религиозная женщина, принялась исправлять запу-
танные дела своего мужа: она отдала из его обширных имений человек
в рекруты не в зачет и получила за них квитанции на сумму рублей;
квитанции эти она продала, а на крепостных мужа оставила отправление теку-
щих рекрутских наборов своим порядком. Таких резких примеров среди круп-
ных помещиков было немного, но среди мелкопоместных торговля рекрутами
была явлением обычным. Когда закон воспретил ставить в рекруты новокупленного крестьянина раньше года после покупки, рекрут стали покупать забла-
говременно, подвергая купленных особо строгому надзору до времени набора.
К каким неожиданным комбинациям эта торговля рекрутами приводила ино-
—
гда, можно видеть из такого случая: «В Ярославской губернии,
—
Свербеев,
на соседнюю деревню в – душ, обложила их оброком в свою пользу и затем
брала из этой маленькой деревни всех рекрут за всю вотчину. Когда меры пра-
вительства стеснили торговлю рекрутами, стали прибегать к такому способу:
продавали охотников, т. е. за деньги давали отпускную крепостному человеку,
который ставился в набор, как «охотник», за очередного рекрута, большею
частью вовсе не зная, что он уже свободен и может отказаться от солдатчины.
В том или ином виде торговля рекрутами держалась до самого освобождения
и нередко составляла существенную статью дохода для помещиков. Сюда надо
отнести и еще одно явление. Были помещики, которые не торговали рекрута-
ми, но все же извлекали доход из рекрутского набора». Свербеев рассказывает: «Многие самые лучшие из помещиков, желая сохранить или предохранить
от расстройства лучшие зажиточные крестьянские семьи, спасти их от рекрутства, ставили за такие дома штрафных одиноких крестьян или дворовых дур-
ного поведения. Но и в таких случаях вмешалось безнравственное корыстолю-
крупная вотчина одного помещика купила на имя своего господи-
рассказывает
. .
нию Салтыкова, — упразднение крепостного права, тогда с безобразий доброго старого времени стал спадать охранительный покров,
наложенный полициею мысли, тогда понемногу стали поддаваться
действию либерально-гуманной бредни и другие устои старого порядка вещей: жестокие телесные наказания, тайный суд, административный произвол, угнетавшая народ жестокая «солдатчина» и пр.
Уже в г. на очередь стала отмена несправедливой «сословной»
воинской повинности, под непосредственным влиянием демократического гуманного духа великого освободительного акта февраля, как официально удостоверяет Записка военного министра Д. А.
(ныне графа) Милютина⁴. На долю этого знаменитого государственного деятеля выпал великий труд и честь наметить еще в г. необходимость уравнения всех сословий относительно воинской повинности и затем медленно, но неуклонно, подготовлять почву для этой
справедливой реформы и, наконец, провести ее в законодательном
порядке в г. согласно основному духу равноправности, не потворствуя узким аристократическим и плутократическим вожделениям, очень громко и настоятельно заявлявшим свои притязания.
бие, соблазн, которым и я сначала увлекался, ибо и я сам брал с богатых кре-
стьян деньги от до рублей ассигнациями, ставя за зажиточные семьи
дворовых или штрафных даже из других имений. Только «лет за до эмансипации додумался я, что поступать таким образом недобросовестно», и установил за освобождение от очередного рекрутства плату в руб. в крестьянскую
мирскую кассу».
Кроме рекрут, особенно распространена была торговля женщинами; их продавали и мелкопоместные, и средние помещики, и эта продажа зависела в значительной степени от условий, в которые был тогда поставлен брак крепостного, с одной стороны, строгими каноническими правилами о родстве и свойстве, а с другой — произволом помещика. Очень часто крестьянин не находил себе
невесты в своей деревне и должен был хлопотать о покупке для него невесты
у другого помещика. Торговля невестами была такою же обычною и такою же
прибыльною, как и торговля рекрутами. Свербеев рассказывает об одной
хозяйственной ярославской помещице, Смолиной, которая получала очень
высокий доход со своих душ, постоянно продавая девок и вдов в замужество на сторону, а парней в рекруты. «Все это делалось сплошь да рядом на моей
памяти и разве только весьма немногих приводило в негодование; все это были
одни цветочки, а не ягодки крепостничества. Указывая на темные его стороны,
я привожу только те примеры, которые были в обычае у всех помещиков вообще, дурных и хороших, такие случаи, которые выходили из рабства».
С. . Записки военного министра от января г. по главному штабу.
⁴
.
Таким образом военная реформа, родственная по своему либе-
рально-гуманному духу эпохе великих реформ, запоздала по времени
лет на десять, если считать наиболее цветущую пору этой эпохи завершившеюся ноября г. изданием Судебных Уставов.
Начиная с г., в манифестах о рекрутских наборах смягчались
постепенно наиболее тягостные условия отправления старой рекрут-
чины, как-то: сокращен был срок службы до лет, отменена отдача
в солдаты за преступления, улучшено содержание солдат, начато обучение грамоте, ограничены телесные наказания и кулачная расправа, и пр. Для составления же проекта нового Устава о воинской повинности образована была в том же г. при военном министерстве
комиссия. Но работы ее двигались медленно, и постепенно увеличивавшийся в обществе и правительстве реакционный дух (особенно
с апреля г., с появлением во главе Министерства народного просвещения гр. Д. А. Толстого, и юстиции — гр. К. Н. Палена) препятствовали главному инициатору и вдохновителю великой гуманной реформы Д. А. Милютину, опиравшемуся главным образом на содействие великого князя Константина Николаевича, двигать реформу
с желательною быстротою⁵. Крепостники, не забывшие еще «обиды»
февраля, и слышать не хотели о том, чтобы их дети были уравнены с «мужичьем». Богатые купцы, из коих некоторые еще вчера, можно сказать, были сидельцами в кабаках или крепостными, негодовали чуть ли не больше еще на то, что при их капитале да не вправе они
будут откупиться от неприятной повинности! Трудно сказать, сколько потребовалось бы времени, чтобы высшие слои общества, издавна воспитанные в традициях крепостного права, ради горсти избранников жертвовавшего интересами миллионов кормильцев русской
земли, чтобы наши привилегированные сословия, закоснелые на сословных и денежных привилегиях, усвоили себе столь элементарную
идею, как равенство пред воинскою, равно для всех тяжелою, но неизбежною государственною повинностью, если бы не внешние события, сразу давшие сильный толчок военной реформе.
Прусские победы г. и разгром французской армии подсказали,
помимо соображений права и справедливости, необходимость реорганизации военных сил с военной точки зрения. Так как все прусское, начиная с касок и кончая школьною системою, сильно подня-
Не только реформа воинской повинности, но и других отраслей военного дела,
⁵
даже чисто технических, например, интендантской, встречали отчаянное про-
тиводействие со стороны почитателей дореформенных порядков. (См. «Воен-
ii
ные реформы при Александре
» в «Вестнике Европы», . № ).
. .
лось с этих пор в общественном кредите и вошло в силу, то и мысль
об устройстве военном по прусскому образцу, т. е. с установлением
общей воинской повинности и с увеличением наличного состава армии, сокращением службы и пр., стала популярна у нас и очистила
путь реформе, задуманной гр. Милютиным еще в г.
Для выработки нового Устава были образованы две новые комиссии. Военный министр Милютин составил «Общие основания», которые были Высочайше утверждены декабря г. и переданы для
руководства комиссий. Основания эти предрешали вопрос об уравнении всех сословий пред воинской повинностью и основные черты
предстоящей реформы.
§ заключал в себе сущность реформы и гласил так: защита отечества составляет священную обязанность каждого русского подданного. Затем в дальнейших параграфах устанавливалось: поступление
на службу решается жеребьем. От призыва изъемлются только лица,
которые по физическим недостаткам признаны навсегда неспособными к военной службе. Временные отсрочки от призыва допускаются
в самых ограниченных размерах и исключительно в видах поддержки
семей, обеспечения народного образования, а также в интересах народного хозяйства и промышленности. Замещения или откупы от военной службы не допускаются. Срок службы назначен в лет, из коих
на действительной в мирное время не более семи. Опубликование основных положений было встречено сочувственно со стороны многих
земских собраний и городских дум и даже, к чести их, некоторых дворянских собраний, подавших благодарственные адресы
.
⁶
При составлении проекта устава в комиссии, состоявшей под высшим руководством Д. А. Милютина, из членов, по некоторым вопросам возникли разногласия. Так меньшинство ( членов) полагало
освободить вовсе от действительной службы, в интересах промышленности, семейных одиночек, которые непосредственно управляют доставшимся им по наследству хозяйством или промысловым заведением. Но большинство ( членов) отвергло это мнение, исходя
из той точки зрения, что льготы по имуществу при общеобязательной
личной военной повинности не могут иметь в виду самих имуществ,
Чадолюбивые кликуши «Гражданина», не знающие других мотивов, кроме инте-
⁶
ресов дворянского «кармана и желудка», доселе не могут примириться с духом
равенства, коим проникнута воинская реформа г., и еще недавно с гиком
поднимали на смех тех либеральных дворян, которые подавали благодарст-
венные адресы по поводу уравнения дворян с vilain’ами, с «подлым народом».
(«Граж.», марта г.).
.
но могут быть допущены единственно во внимание к затруднительному положению лица, владеющего имуществом и внезапно призванного к отбыванию воинской повинности, и признало более правильным, вместо освобождения от службы, допустить отсрочку на один
год (с. н. Записки). Со стороны купечества сделана была попытка провести право откупа, хотя временное, причем делались заман-
чивые предложения обеспечить на поступившие суммы инвалидов,
но эта неуместная меркантильная точка зрения была решительно отвергнута военным министром Д. А. Милютиным.
Щедрою рукою установлены были в проекте льготы по образо-
—
ванию. «Проникнутые мыслью,
ного министра Д. А. Милютина,
говорится в записке просвещен-
—
что военная повинность не только не должна вредить развитию просвещения в нашем отечестве,
а напротив, насколько возможно, способствовать его распростране-
нию и что установление с этою целью льгот для одних только вольноопределяющихся, подобно принятому за границею, было бы у нас
совершенно недостаточно, так как мы стоим на сравнительно низшей ступени образования, комиссия единогласно признала необходи-
мым оградить интересы образования во всех его ступенях даже для лиц,
поступающих в армию по жребию. С этою целью допущены были отсрочки до окончания образования и сокращения срока действительной службы, начиная от полугода (для лиц с высшим образованием)
и до четырех лет (окончившие курс в начальных училищах).
Просвещенные усилия военного министерства дать импульс народному образованию настолько были очевидны, что впоследствии
Государственный Совет, обсуждая проект, счел справедливым занести в свой журнал следующие знаменательные и лестные для тогдашнего военного министра строки: «Проект производит в высшей степени отрадное впечатление: при необходимом охранении интересов
армии и потребностей военного ведомства в нем не только не забыта важность просвещения, но можно даже с уверенностью сказать,
что проектированные постановления будут служить наиболее дейст-
вительным и могущественным орудием к распространению просвещения. По мнению присутствия, нельзя не принести за это составителям проекта справедливой доли признательности»⁷.
Никогда официальное выражение признательности не имело более справедливости и реального основания.
См. журнал Государственного Совета по Высочайше учрежденному особому при-
⁷
сутствию апреля, ноября г. № . С. .
. .
iii
января г. Д. А. Милютин внес свой проект в Государственный Совет и разослал его одновременно на заключение министров. Поступила
масса замечаний, из коих немногие были прямо враждебны основному
принципу уравнительной всеобщей воинской повинности, большинство же отстаивало те или другие интересы привилегированных сословий, но замечательно, что не было ни одного, которое клонилось бы
к лучшей и большей защите интересов народной массы. Как бы молчаливо признавалось всеми, что для нее и без того достаточно (а по мнению иных, чересчур много) сделано военным министром.
Принципиальным противником общей воинской повинности
выступил самый стойкий союзник гр. Д. А. Толстого по насаждению
грамматического классицизма, управляющий государственным коннозаводством, генерал-адъютант Гринвальд. К сожалению, мы не имели в руках подлинного заключения этого разностороннего консерватора, считавшего себя, помимо техники коннозаводской производительности, равно компетентным как в вопросах чисто педагогических,
так и военно-юридических; но, как можно заключить из журнала Государственного Совета, он шел против демократического духа военной реформы; он считал опасным для дисциплины допустить общение свободолюбивых образованных молодых людей из разночинцев
с солдатами из народа, а самую военную реформу «преждевременною». Первое опасение разделял и товарищ министра иностранных
дел Вестман, который признавал полезным освободить на десять лет
—
лиц с высшим образованием,
казание за их политическую неблагонадежность, — от воинской повинности
. Особое присутствие Государственного Совета отвергло
⁸
эти заскорузлые ухищрения мнительных бюрократов, консерваторов согласно заключению Д. А. Милютина по следующим соображениям: «Весьма значительное число молодых людей из образованных
классов общества поступает и теперь ежегодно в состав войск в качестве юнкеров; между тем, по засвидетельствованию военного начальства, лица эти не только не оказывают дурного влияния на нижних
чинов из простолюдинов, но подают даже добрый пример охотного исполнения служебных обязанностей. То же самое, должно надеяться,
останется и впредь. Предполагать противное можно было бы в том
лишь случае, если бы со введением реформы молодые люди поставле-
не то в награду, не то как macula, в на-
См. измененный проект о воен. повин. С. .
⁸
.
ны были в условия, не соответствующие ни образованию их, ни привычкам, чего на самом деле не предположено»
.
⁹
По поводу же обычного припева трусливых рутинеров о «неподготовленности» народа к принятию общеобязательной военной службы
и установления права выкупа для привилегированных высших классов Государственный Совет рассуждал так: «Ввиду совершившихся уже
преобразований во всех отраслях государственного устройства, со вве-
дением общих всем сословиям земских учреждений и судебной реформы, которыми уже устранены многие из преград, разделявших у нас сословия, сохранение различия одних от других, именно в отношении
к обязанности защищать родину, было бы, напротив того, резким и ни-
чем необъяснимым отступлением от общего строя государственного
развития. Если правительством признано было возможным и благовременным ввести упомянутые реформы, несмотря на относительно
низкий уровень умственного развития массы населения, то это обстоятельство тем менее может служить препятствием общеобязательной
воинской повинности, которая по самому ее свойству и условиям военной службы представляет весьма действительное средство не только к распространению народного образования, но и к нравственному
развитию населения и вообще к правильному соединению и к направлению их к одной общей цели»¹⁰. Далее Государственный Совет ссылается на примеры иностранных государств, где не допускается никаких
отступлений в пользу высших классов от основного начала общеобязательности военной службы, и в частности на пример Пруссии, где она
была введена вскоре после отмены крепостного права.
Несколькими министрами были высказаны пожелания о разных
льготах в пользу привилегированных классов: министр внутренних
дел Валуев требовал, чтобы особые призывные участки были образованы для «неподатных состояний», министр юстиции гр. Пален настаивал на предоставлении им права избрания места службы по собственному желанию. Но военный министр Д. А. Милютин, согласно
духу равенства новой реформы, настойчиво возражал¹¹ против по-
добных изъятий, вызванных старыми сословными предрассудками
и претензиями. Он признал, однако, возможным допустить, согласно мнению министра финансов Рейтерна, в интересах промышленности отсрочку отправления воинской повинности на два года для
заведывающих торгово-промышленным делом.
См. назв. журн. Госуд. Совета. № . С. .
⁹
См. назв. журнал. С. – .
¹⁰
См. изм. проект. С. – .
¹¹
. .
Обер-прокурор св. синода, гр. Д. А. Толстой, требовал освобождения семинаристов от воинской повинности, указывая на то, что «бескорыстная жажда знания пробуждается почти исключительно в зрелых (?) летах и что юношество в период воспитания руководствуется
представлением тех выгод, какие изучение наук обещает в будущем,
и что трудно ожидать, чтобы молодые люди, судьба которых уже
определилась жеребьем, стали с увлечением предаваться богословским, филологическим и др. изысканиям, чуждым (sic!) будущей
их деятельности, и что большинство ограничится окончанием курса
в средних заведениях». Д. А. Милютин, «не касаясь вопроса о том, какому возрасту — юношескому или зрелому — более свойственны корыстные побуждения в стремлении к приобретению научных познаний», отверг предложение гр. Толстого ввиду льгот, представляемых
высшим образованием или поступлением в духовное звание.
Самое характерное и невероятное в устах министра юстиции замечание было сделано гр. Паленом, предлагавшим важнейшие дела о нарушении законов о воинской повинности, подсудные суду присяжных,
изъять из их ведения в виду того, что «едва ли от присяжных заседателей можно ожидать сознания (!) всей важности вины лиц, уклоняющихся от военной службы». Военному министру пришлось выступить
в защиту достоинства русского суда присяжных от нападок министра
юстиции, которого он призвал к порядку напоминанием об основных
началах Судебных Уставов ноября г.¹² Суд присяжных настолько был популярен, что Государственный Совет даже и не удостоил обсуждения эту неприличную выходку министра юстиции.
iv
Немного таких истин несомнительных, немного таких правил непреложных, коих святость должна пребыть несомненною и тогда, когда противо-
речат им последствия частные, случайные, независимые от воли людей.
Польза просвещения есть одна из малого числа сих истин исключительных.
Князь П. А. Вяземский
Едва ли не самый интересный эпизод в истории военной реформы,
это — характерная ожесточенная полемика, завязавшаяся между представителями двух противоположных политических миросозерцаний,
между Д. А. Милютиным, который, говоря словами кн. Вяземского
(товар. мин. народ. просв.), приведенными в эпиграфе, верил в про-
Испр. проект, , .
¹²
.
свещение и стоял за его распространение quand-même, — и министром народного просвещения, графом Д. А. Толстым, мрачным носителем узкодворянских интересов, бюрократом до мозга костей, стремившимся сделать величайшее из благ земных, высшее образование,
исключительным достоянием знатных и богатых. Недаром военное
министерство времен Д. А. Милютина иные называли истинным министерством народного просвещения сравнительно с тогдашним
официальным научно-педагогическим ведомством. В то время, когда гражданские гимназии превращались в корпуса с «классической
муштровкою», военные кадетские корпуса, освобождаясь от язв профессиональных школ, указанных в известных статьях Н. И. Пирогова «Вопросы жизни», превращались в «военные гимназии», т. е. общеобразовательные заведения, слегка приноровленные к потребностям военного ведомства. Чтобы судить о широте взглядов военного
министра Д. А. Милютина на дело просвещения, достаточно добавить, что он возымел смелую и благородную решимость открыть
при военном министерстве, — о, ужас! — первый не только в России,
но и в Европе, женский медицинский факультет, за что ему и искреннее спасибо, великая честь и слава от всех друзей русского народного просвещения…
Но в числе этих друзей никак нельзя было считать бывшего министра народного просвещения гр. Д. А. Толстого, ожесточенного врага Д. А. Милютина. Как только получен был гр. Толстым из военного
министерства проект о воинской повинности, он в поданном отзыве
своем от февраля г. выступил решительным противником системы льгот по образованию, установленных в проекте. Затем гр. Толстой вторично развивал свои замечания в особой записке на имя государственного секретаря от октября г. Все это замечательное
и похвальное, с чиновничьей точки зрения, усердие гр. Толстого клонилось к тому, чтобы доказать, во-первых, что нет просвещения вне
введенного им, по вдохновению Каткова и Леонтьева, мрачного, схоластического классицизма и гр. Толстой его пророк, во-вторых, дать
выход жертвам нового гимназического строя, тем fruits secs, недоношенным плодам ложного классицизма, которых ежегодно выбрасывали гимназии в угрожающей прогрессии, и, в-третьих, по возможности затруднить пути к высшему образованию вообще и в частности
для людей с недостаточными средствами, для детей «дворников, ла-
кеев, прачек и т. п. людей», как выразился впоследствии преемник гр.
Толстого И. Д. (впоследствии граф) Делянов.
В роли ревнителя и адвоката собственного классицизма, роли, напоминающей положение усердствующего procurator’a in rem suam,
. .
гр. Толстой негодовал прежде всего против уравнения льгот по образованию прогимназий, где дается, по его словам, «предварительное научное (!) образование», с уездными училищами, лишенными
благ единоспасающей классической грамматики, а потому, по его
мнению, ни к чему не пригодных и подлежащих уравнению с низшими школами грамотности¹³. Единственно кажущеюся попыткою
к покровительству просвещения в отзыве гр. Толстого представляется предложение его сократить с четырех лет до трех срок службы
для окончивших курс в начальных училищах… Но истинный смысл
этого предложения явствует из дальнейшего изложения, из которого видна главная цель гр. Толстого: как можно ниже держать в народе уровень образования. В этих видах он решительно восстал против льгот, установленных проектом в пользу высшего и среднего образования, и требовал, чтобы не только окончившие курс гимназий,
но и лица с высшим образованием уравнены были с гимназистами
класса и учениками школ грамотности, т. е. оставались на действительной службе три года (вместо предположенных проектом месяцев и полутора лет). Исходя из убеждения своего (см. выше § ),
что молодые люди во время прохождения курса учения руководствуются «выгодами», гр. Толстой не без основания рассчитывал, что,
благодаря этой военной приманке, масса лиц, «которые не имеют
или средств, или способностей учиться», бросят гимназии с класса.
В армии, по мнению гр. Толстого, «всегда найдется место для них»
(вот уж поистине: «нà тебе, небоже, чтò мне не гоже»!), а если число ищущих высшего образования чрез это значительно уменьшится, — тем лучше, полагал гр. Толстой, ибо «предпочтительнее, чтобы
такие лица не наполняли собою „без всякой пользы для науки, а иногда и со вредом для серьезного учения“ (это Пироговы, Соловьевы,
Щуровские, Буслаевы, Тихонравовы, Мейеры и другие „бедные“ студенты „конфузили“ серьезность учения!) аудитории наших высших
учебных заведений»¹⁴. Это мнение было поддержано в Государственном Совете всего только пятью членами: министром финансов Рей-
iii
терном, гр. Шуваловым (начальн.
-го отделения), Набоковым, гр.
Паленом (министром юстиции) и Лесовским.
Как против министра юстиции (см. выше § ) пришлось Д. А. Милютину выступить в защиту достоинства русской юстиции, так
и против министра народного просвещения ему пришлось ратовать
за русское просвещение. Тут, как сказано, сталкивались два проти-
Отз. мин. нар. просв. от февраля . С. .
¹³
См. назв. журн. Госуд. Совета, .
¹⁴
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]