Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эпоха великих реформ. Том 2. Монография
.pdf
.
По прочтении Высочайших повелений от марта и апреля
г. об открытии судебных установлений и списка вновь назна-
ченных Высочайшею властью судей, утвержденных Сенатом миро-
вых судей, выбранных Московскою городскою думою, а также списка
товарищей прокурора окружного суда, министр юстиции Замятнин
произнес речь, в которой, между прочим, высказал следующее: «Госу-
дарь Император, — сказал он, — утвердив ноября г. новые Уставы судопроизводства и судоустройства, соизволил признать Уставы
эти соответствующими желанию Его водворить в России суд скорый,
правый, милостивый и равный для всех подданных, возвысить судебную власть, дать ей надлежащую самостоятельность и вообще утвер-
дить в народе то уважение к закону, без которого невозможно общественное благосостояние. Знаменательные, дорогие каждому русскому слова Его Величества, указывающие значение и цель судебного
преобразования, должны служить руководством для всех деятелей
на судебном поприще; они должны быть особенно памятны вам, господа председатели, члены и прокуроры московской судебной палаты
и окружного суда, как удостоившимся счастья быть в числе самых пер-
вых, избранных Августейшим нашим Монархом, для осуществления
его предначертаний по судебной части. Вновь установленный поря-
док судопроизводства, — продолжал министр, — обеспечивает легкое
и быстрое обнаружение нарушений закона, а дарованная судам самостоятельность дает полную возможность твердо и нелицеприятно
охранять святость законов и точное их исполнение»¹⁰.
Затем, обращаясь к московским мировым судьям, министр юстиции выразился так: «Вам, господа, впервые избранным совокупно
всеми сословиями в эту важную должность, предоставлен обширный круг деятельности. Вам поручены дела тех именно лиц, которые наиболее нуждаются в скором и правом суде. На вас лежит непременная обязанность поставить должность мирового судьи на ту высокую степень значения, которая предназначена ей священною волею
Государя Императора, и сделать из нее краеугольный камень гласного,
скорого, правого и милостивого суда. Если вы, избранные Москвою,
сердцем России, пойдете рука об руку с судьями, назначенными Державным Главою, то нет сомнения, ваши общие усилия увенчаются
успехом, и осуществится желание нашего возлюбленного Монарха:
правда и милость будут царствовать в судах».
В том же духе, как министр юстиции, говорили и высшие члены
магистратуры, коим приходилось давать первые указания органам
См. «Журнал Министерства Юстиции», . № . С. – .
¹⁰
. .
суда. Так, председатель департамента московской судебной палаты,
покойный А. Н. Шахов (†), при приводе к присяге первых московских присяжных поверенных (из них в сословии оставались к г.
Н. П. Архипов, В. К. Дубровский, А. И. Имберг, Л. Д. Лютер, В. А. Панин, А. И. Тольх, А. М. Фальковский) произнес следующую речь: «Господа! Палате известно, что окружный суд при обсуждении прав лиц,
изъявивших желание поступить в число присяжных поверенных,
—
был строг,
разумеется, справедливо строг. Он не только рассматривал ваши письменные документы, но принимал в соображение
и сведения, указывающие на личные ваши качества и образ прежних ваших действий. Иначе и быть не могло, потому что одно формальное удовлетворение тем условиям, которые требуются законом
для поступления в присяжные поверенные, еще не служит ручательством, что избранный в поверенные будет правдиво и честно охранять интересы своих доверителей. Будучи включены окружным судом в это сословие, вы, господа, значит, удовлетворили всем условиям, значит, вы оказались во всех отношениях вполне достойными
состоять в нем. Приступайте же к исполнению ожидающих вас нелегких обязанностей и продолжайте их с честью, и вы заслужите уважение от правительства и от общества, а это есть лучшая награда всякому честному труду»¹¹.
Для характеристики духа того времени не лишено значения то обстоятельство, что первый председатель Московского окружного суда
Е. Е. Люминарский — не путем грозных циркуляров, а в дружеской
беседе объяснял вновь образуемому институту судебных приставов
их обязанности, стараясь пробудить в них высокое уважение к принимаемому ими званию. Достойный член московской магистратуры,
оставивший по себе память судьи честного и безусловно независимого (известно, что он во время посещения суда министром юстиции
гр. Паленом встретил его не на крыльце, а занимался у себя в кабинете), сказал судебным приставам следующую речь:
«Гг. судебные пристава! Поздравляю вас с принятием присяги
на новую должность. Надеюсь, вы оправдаете ожидания общества
и правительства; на вас лежит священная обязанность не только поддержать, но возбудить упавшее ныне доверие к силе и власти суда, —
доверие, без которого парализуется и самое отправление правосудия. Необходимость скорого и точного исполнения решений постоянно сознавалась нашим законодательством: начиная с г. мы
находим в указах неоднократные подтверждения блюстителям пра-
«Судебн. Вестн.», . № .
¹¹
.
восудия как высшим, так и низшим, иметь надзор, чтобы дела вершились не только на бумаге, но чтобы решения безостановочно и скоро
были приведены в действительное исполнение. К сожалению, предписания закона по сему предмету весьма часто не исполнялись. Приведение в действие решения в большей части случаев возлагалось
на полицию, а полиция, обремененная множеством разнородных занятий, всегда смотрела на приведение в действие судебных решений,
как на обязанность второстепенную, исполнение коей можно отложить. Последствия этого вам, господа, известны. Решения судебных
мест, нередко и Правительствующего Сената, исполнялись не недели, не месяцы, а целые года, даже десятки лет. Выиграть дело в суде
не значило выиграть его действительно и получить искомое и присужденное. Целые состояния переходили из рук в руки, а иногда и совершенно растрачивались ответчиком прежде, чем истец, выигравший тяжбу, получал удовлетворение. Для устранения столь важных
злоупотреблений и учрежден институт судебных приставов, к которому вы имеете честь принадлежать. Господа! Вы клялись честно
и добросовестно исполнять все обязанности принимаемой на себя
должности. Исполните же, господа, вашу клятву, восстановите доверие к суду и закону, составляющим основу государственного порядка, без которых немыслимо и самое государство. Соединитесь дружно для достижения высокой цели. Пусть всякий убедится, что со вве-
дением в действие Уставов г. дела вершатся не только на бумаге,
но и исполняются на самом деле. Пусть не бедность страшится богатства, а, напротив, богатый, но неисправный должник спешит удовлетворить своего незнатного кредитора. Пусть исполнительный лист
в ваших руках будет сильнее денег и связей сильных мира сего. С этим оружием вам некого и нечего бояться. Защитой вашею будет суд и закон.
Поддержите же, господа, значение судебных учреждений и заставьте
умолкнуть поклонников старого порядка, с недоверием и вместе с тем
с скрытым недоброжелательством относящихся к новому суду»
.
¹²
Вслед за открытием московских судебных установлений стали открываться провинциальные окружные суды осенью г. Большая
и оживленная борьба происходила между уездными городами
из-за чести и преимущества иметь у себя окружный суд. Особенно го-
«Судебн. Вестн.», . № . Этим добрым пожеланиям далеко не вполне сужде-
¹²
но было осуществиться. Так, в -х гг. некоторые чины высшей местной мос-
ковской администрации, гражданской и военной, пользовались настоящею
экстерриториальностью, и судебные пристава с исполнительными листами
в руках бывали бессильны привести их в исполнение.
. .
рячая полемика завязалась между представителями Белозерска и Череповца. Этот спор, как равно и другие, Д. Н. Замятнин решал на месте после тщательного ознакомления с географическими, топографическими и судебно-статистическими данными¹³.
Местные общества, относясь с полным сочувствием к предстоящему открытию нового суда, не скупились на материальные пожертвования, вследствие чего расходы казны были значительно сокращены.
Сенатором Гольтгоером были открыты в ноябре г. окружные
суды: Новгородский, Белозерский
, Устюжский¹⁵, Псковский¹⁶.
¹⁴
Старшим председателем Московской судебной палаты, сенатором В. П. Поленовым, были открыты окружные суды: Владимирский,
Ярославский, Рыбинский, Кашинский, Калужский, Рязанский, Тульский, Тверской, Ржевский
.
¹⁷
iii
К концу г. новый гласный суд со всеми новыми и невиданными
дотоле принадлежностями, судом присяжных, мировым судом, адвокатурою и пр. уже действовал в десяти губерниях двух судебных округов. Новые формы суда, с уравнением всех пред лицом закона, с гуманным отношением ко всем и с сугубым снисхождением к случайно
впавшему в преступление, производили громадное воспитательное
впечатление на народ и общество, привыкшее дотоле видеть явную
поблажку людям сильным и богатым со стороны подкупленных либо
запуганных судей, или бессилие закона и судей пред запирательством
ловкого мошенника и душегубца.
С понятным любопытством и затаенным вниманием следило правительство и печать за тогдашними процессами. Залы судебных заседаний в столицах и в провинции ломились от напора слушателей,
жаждавших посмотреть на новую обстановку и формы гласного и человечного суда. Каждая новая прокурорская и адвокатская речь составляла событие дня. Все газеты того времени переполнялись судебными отчетами. Даже дамы в салонах говорили о новых казусах,
новых разъяснениях кассационной практики.
«Новгородские Губернские Ведомости», . № .
¹³
См. «Новгородские Губернские Ведомости», . № , .
¹⁴
«Губерн. Вестн.», . № .
¹⁵
См. «Псковские Губернские Ведомости», . № .
¹⁶
См. «Судебный Вестник», . № , , и «Тверские Губернские Ведомости», .
¹⁷
№ .
.
И общество, и правительство как бы упивались замечательным успехом нового дела, в особенности суда присяжных, с которым соединялось столько дорогих чаяний, но которое внушало столько опасений, по-видимому, очень основательных.
Уже в своем первом — и увы! последнем — всеподданнейшем отче-
те о деятельности новых судебных учреждений министр юстиции,
Д. Н. Замятнин, с справедливою гордостью упомянул о громадном
успехе открытых мировых учреждений¹⁸.
Отметив затем плодотворную деятельность общих судебных учреждений, отчет продолжает: «И здесь глубокое сочувствие всех сословий к судебному преобразованию выразилось в том напряженном
внимании, с которым присутствующие при судебных заседаниях публика следит за ходом дела пред судом. Быстрота решения дел при соблюдении всех необходимых форм судопроизводства производила
как на присутствующую публику, так и на участвующих в деле лиц, поразительное впечатление».
Сильно ошибся бы тот, кто принял бы приведенную оценку отчета
за плод официального оптимизма и столь распространенного у нас
пристрастия к учреждениям «своего» ведомства. Лучшим доказательством справедливости приведенной характеристики может служить
отзыв о новых судебных учреждениях, появившийся из «чужого» лагеря. Вот этот отзыв, помещенный в «Северной Почте», официальном
органе Министерства внутренних дел (рядом с этим официальным
панегириком шло от двуличного П. А. Валуева то противодействие,
о котором упоминается выше во главе x). «Благодетельные последствия судебной реформы, — писали в конце г. в названной газете, — одинаково признаются всеми без исключения правительственными ведомствами и свидетельствуются губернаторами всех губерний, где
уже введены новые судебные установления».
Не трудно представить себе тот горячий энтузиазм, с которым
общественное мнение приветствовало официальное удостоверение
блистательного успеха новых судебных учреждений. Самым красноречивым выразителем благодарного общественного мнения выступили «Московские Ведомости». «Поистине, едва верится, — с непритворным умилением восклицал будущий зоил нового суда М. Н. Катков в статье марта г., — чтобы в столь короткое время так
В старых судебных учреждениях за воровство-мошенничество средним числом
¹⁸
осуждалось в год человек. После открытия нового суда в одних мировых
учреждениях за те же преступления средним числом около человек, т. е.
втрое.
. .
крепко и так успешно принялось дело столь важное и столь мало похо-
жее на прежние наши порядки, начиная с основной мысли и до мельчайших подробностей. История не забудет, — так заканчивал он статью, — ни одного имени, связанного с этим великим делом гражданского обновления России».
Какою ирониею звучит этот благородный и идущий от сердца панегирик новому суду, когда сопоставишь его с теми бесчисленными
злостными инсинуациями, с тем систематическим бросанием грязи,
которое усвоил себе впоследствии тот же Катков в союзе с гонителями святых начал правды и справедливости, положенных в основание судебной реформы. Однако это безостановочно возобновляющееся в известной части печати поругание основ нового суда должно,
по справедливому замечанию гуманного французского поэта, не умалить, а усугубить уважение к ним в глазах истинных их почитателей:
Храм поруган нечестивой,
Святотатственной рукой
И стоит он молчаливый
И печальный, и пустой…
Все бегут толпой из храма,
Но служитель верный в нем,
Гуще клубы фимиама
Он вознес пред алтарем.
У поруганной святыни
Весь простерся он во прах,
Горячее, чем до ныне,
Веры жар в его мольбах!
ВВЕДЕНИЕ МИРОВОГО СУДА
( -)
Если судебная реформа вносит к нам действительное, живое право
на место призрака права, то мировой суд вносит право в такую сферу, где
не существовало и призрака права, даже и понятия о возможности права.
В. П. Безобразов
мая г. открыты были в Петербурге и Москве первые в России мировые судебные учреждения, и таким образом ныне () исполнилось первое тридцатилетие со дня существования этого, еще
так недавно столь популярного в правительственных сферах и столь
симпатичного народу института, находящегося теперь далеко не в завидном, скажем прямо, в тяжелом положении. Упраздненные или
находящиеся накануне упразднения мировые учреждения, как и все
вообще учреждения, выходящие из моды, нередко и особенно в последнее время делались предметом явно несправедливой и пристрастной критики, не признающей за ними никаких заслуг и представляющей в самом извращенном виде смысл и цель учреждения мирового суда и значение выполненной им крупной культурной миссии.
Какие бы превратности ни ждали в будущем мировые учреждения,
уяснить и отметить их историческую роль в прошедшем столько же
дело исторической справедливости по отношению к ним, сколько
и практической необходимости в интересах правильного ориентирования в явлениях современной общественной жизни.
i
Благодаря тому систематическому игнорированию подлинной истории нашего современного судоустройства, которое составляет отли-
чительную черту нынешних злостных критиков нового суда, стала
беспрепятственно гулять созданная больным воображением невежественных консерваторов басня, будто наш выборный мировой суд
есть не что иное, как осуществление самой крайней демократиче-
. .
ской программы à la Руссо, осуществленной радикалами -х гг. в разгар либеральных увлечений, на место благоразумных предположений гр. Д. Н. Блудова¹. Между тем история нашего процесса показывает, что первая мысль об учреждении у нас «мировых судей» (juge
de paix) возникла еще в г. и была впервые предложена председа-
телем Государственного совета гр. Кочубеем
.
²
Но, оставляя в стороне вопрос о разыскании отдаленных корней
нашего мирового суда, достаточно для разъяснения дела обратиться
к эпохе, непосредственно предшествовавшей составлению Судебных
Уставов. В томе iv Дела о преобразовании судебной части в России мы на-
ходим записку гр. Блудова, где он с полною откровенностью объясняет причину и цель учреждения мирового суда. «Основанием предложений об учреждении судей мировых, — говорится в Записке г., —
были два важных обстоятельства: уничтожение крепостного состояния
и решительное отделение власти судебной от административной. Доселе
крестьяне помещичьи, составляющие почти половину крестьянского
населения, не имели никаких дел гражданских, и не было повода учреждать гражданские суды для разбирательства споров по имуществам движимым незначительной цены, как сие установлено в отношении к маловажным проступкам, кои предоставлены ведению полиции.
Но когда в одно время предполагается (это писалось в г.) не только
освобождение от крепостной зависимости, но и устранение полиции
от всякого вмешательства в дела судебные, то власть и деятельность ста-
новых приставов необходимо заменить судебным установлением, кото-
рое будет гораздо полезнее, ибо оному можно вверить и ведение маловажных гражданских дел. Во всех хорошо устроенных государствах
существуют такие судебные лица и места; они тем в особенности полезны, что споры в оных оканчиваются большею частью примирением или решаются всегда сокращенным порядком, всего чаще при первой явке сторон, на основании словесных между ними объяснений,
без издержек»³. Таким образом, уже в г. были намечены гр. Блудовым, этим авторитетнейшим в глазах противников нового суда государственным человеком, основные черты мирового института.
Что же касается выборного начала, то и оно точно так же было
предложено тем же юристом; до освобождения крестьян он предлагал предоставить право избрания мировых дворянскому сословию⁴,
См. В. Фукса — «Суд и полиция», , , , . См. также выше главу
¹
См. «Курс угол. суд.» Фойницкого. С. .
²
См. Т. iv. Отд. -е «Дела о преобраз. судебн. части в России». С. – .
³
См. Т. iv того же «Дела», § Блудовского проекта судоустройства.
⁴
viii
.
.
а после освобождения крестьян естественно предоставил это право всем сословиям⁵. Этот же порядок был принят и редакторами Су-
дебных Уставов и не по соображениям, заимствованным из Contrat
Social, как уверяют враги судебной реформы, а по соображениям
чисто практическим и согласно указаниям истории русского зако-
—
нодательства. «Мировые судьи,
сказано в журнале Государственного совета г., — должны быть по преимуществу местными судьями и хранителями мира; общее доверие местных обывателей составляет необходимое условие их назначения, а потому правительство
было бы поставлено в крайне затруднительное положение, если бы
приняло на себя их избрание: ибо начальствующим лицам, во всяком
случае, труднее найти столь значительное число вполне достойных лиц для
замещения всех должностей мировых судей, чем обывателям каждой
местности приискать людей для определенного округа»⁶.
Вот какими чисто деловыми соображениями было вызвано выборное начало в мировом суде. Только при полном незнакомстве
с историею русского процесса можно видеть в выборе судей, издавна знакомом русскому законодательству, нечто опасное, революционное. Всего лет тому назад, т. е. до открытия нового суда, весь
почти состав первой и второй инстанции назначался по выборам сословий (все пять членов уездного суда и все четыре члена магистрата были выборные, в уголовной палате председатель и члены были
выборные и только товарищ председателя — по назначению от правительства). Мало того, даже полицейские власти были выборные⁷!
Теперь же невежественные критики судебной реформы уверяют, что
назначение судей по выбору населения — это такая радикальная реформа, которую только коммунары⁸ вносят в свою программу, как
pium desiderium!.. Так-то нынче пишется история!..
ii
Правильному суждению об исторической роли мирового института, кроме заведомо неверных, распространяемых врагами его, искаженных сведений об его происхождении, мешает также и непра-
См. Т.
xvi
⁵
ства. С. – .
См. Т.
⁶
См. Т.
⁷
Записки Ровинского.
См. статью г. Циона в «Русском Вестнике».
⁸
н. д. Журн. Госуд. совета г. № , об основных началах судоустрой-
xix
н. д. С. .
xvii
«Дела о преобразовании судебн. части в России». Материалы № и
. .
вильное освещение условий его деятельности. Рядом с преобразованным судом должна была содействовать охране общественного
порядка и полиция, реформа которой до сих пор еще не осущест-
—
вилась. «Можно ли утверждать,
писал в г. один из самых непримиримых врагов нового суда В. Фукс, менее всего склонный относиться с чрезмерною строгостью к действиям полиции, что наша
полиция уже соответствует своему назначению, что она имеет все
необходимые средства для надзора за благосостоянием и для охранения внутренней безопасности, что она состоятельна в предупреждении и пресечении преступлений, что она, наконец, пользуется по-
—
добающим ей уважением? К сожалению,
говорит Фукс, — на все эти
вопросы можно дать один ответ: формально — да, по существу — нет»⁹.
А если это так, то справедливо ли всю чину за отсутствие порядка
и безопасности сваливать на мировые судебные учреждения, которые замкнулись и должны были замкнуться в роль судей и блюстителей закона?».
Мировому суду ставят в вину его малодоступность, сложность,
формализм. Упрек не лишен основания, но поучительный смысл его
совсем не тот, какой хотят вывести противники мировой юстиции.
Все эти недостатки, привитые реакционными новеллами, не только не вызываются духом этого учреждения, но прямо им исключаются. Могли ли составители Судебных Уставов предвидеть, что в мировом суде, производство в котором они освободили в видах его доступности от сборов, установленных в общих судах, будет установлена
судебная пошлина, вдвое превосходящая размер пошлины, существующей в общих судах (ст. уст. гр. суд.)? Могли ли они предвидеть,
что мировые судьи будут завалены такою массою сложной канцелярской работы и отчетности, которая будет невыносимо обременять
их в ущерб их прямых судейских обязанностей?
Да и самая судебная процедура современного мирового судопроизводства, разве она не представляет иронию над тем упрощенным
процессом, о котором мечтали составители Судебных Уставов? Разъясняя значение мирового института в отличие от общих судебных
учреждений, они, между прочим, писали: «На мирового судью возлагается рассмотрение всех менее важных дел, ежедневно почти
возникающих между большинством населения, значительная часть
которого не знает законов, не терпит формализма, уважает естественную справедливость и дорожит временем, а потому главнейше заботится о скором и на своих понятиях основанном решении. Зна-
См. «Суд и полиция». С. .
⁹
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]