Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эпоха великих реформ. Том 2. Монография
.pdf
.
Какому именно направлению и духу мог и должен был соответствовать дух новых судебных учреждений, очевидно было для всех в самый момент зарождения их. Это не было секретом не только для непосредственных участников реформы, но и для посторонних. Цензор Никитенко тотчас по обнародовании в г. Основ. нач. суд.
преобр., не обинуясь, приветствует их, как победу «либерализма»
в правительственных кругах⁴⁹.
Для всех истинных почитателей основ нового суда первое время
именно и было временем расцвета основных начал судебной реформы. Отдельные ошибки, конечно, возможны были и тогда, но общий дух ее был таков, что в сохранении его истинные друзья нового суда видели залог его преуспеяния. Вот что, например, писал
в г. И. С. Аксаков, которого трудно заподозрить в пристрастии
к либерализму. Когда появились толки о том, что администрация относится недружелюбно к независимости и несменяемости новых су-
дебных деятелей, Аксаков доказывал, что в нем, в этом именно духе
независимости, заключается основной смысл судебной реформы.
«Этот дух, — писал Аксаков в „Москве“ от февраля г., — самое доро-
гое во всем судебном преобразовании; отнимите его от нового суда,
и от него останется одна мертвая форма, один балаганный спектакль
чего-то нового, что в сущности, пожалуй, даже выйдет хуже разлагаю-
щегося старого»
.
⁵⁰
Новые же «истинные» друзья нового суда из «Нового Времени» полагают, что «для нормального, устойчивого, органического развития
судебных учреждений им необходимо отречься от своих лучших тра-
диций и истинного своего духа!..
Было время, когда официально провозглашалось, что «либеральные учреждения не только не опасны», но «составляют залог порядка и благоденствия». Оно, конечно, в порядке вещей «открещиваться» теперь от либеральных основ судебной реформы, раз они вышли
из моды, но, к сожалению, с неприятными историческими фактами нелегко справиться. Поэтому упрек «Нового Времени» либерализму в том, что он «примазывается» к новому суду, представляется более чем странным. Желание же этой газеты поставить успехи нового суда вне зависимости от его либеральных основ и выставить эти
основы даже враждебными интересам правосудия поражает больше
своею неблагодарностью и смелостью, чем основательностью. Новый суд, если бы и желал, не может отказаться от первородного гре-
См. «Дневник», ii, . С. .
⁴⁹
См. Собрание сочинений Аксакова, iv. С. .
⁵⁰
. .
ха своего происхождения, не переставая быть самим собою. Дальнейшее процветание нового суда возможно только при верности его
своим либеральным основным началам: иначе это будет не новый
суд в истинном его значении, а, как выразился М. Н. Катков, «одно
только мерцание, лишенное сущности, призрак, готовый исчезнуть»
или, по сильному выражению Аксакова, «балаганный спектакль чего-то нового». К Судебным Уставам ноября г. вполне было
применимо правило: Sint ut sunt aut non sint!
Нет, что бы ни говорили равнодушные друзья судебной реформы,
непоколебимость основных начал ее составляет conditio sine qua non
успешного действия ее. Справедливость этой аксиомы еще не так давно была подтверждена официально. «Незыблемость основных начал
великих преобразований минувшего царствования, — гласит Указ Алек-
сандра
iii
Сенату от сентября г., — составляет наиболее прочный
залог благоденствия и преуспеяния дорогого нашего отечества».
В заключение два слова по поводу вышеупомянутой статьи «Юридической Летописи», поющей в унисон с «Новым Временем». Журнал не-
годует на «неумелых» друзей нашего суда, которые «своею легкомысленною защитою» только вредят ему. Этим без вины виноватым защитникам нового суда только остается спросить:
Где ж вы, умелые, с бодрыми лицами?
Где же вы, с полными жита кошницами?..
Труд засевающих робко, крупицами,
Двиньте вперед!..
По правилу: amicus certus in re incerta cernitur — защита дорога в минуту опасности. А что-то не слыхать было голосов этих чересчур
«трезвых», но несколько двусмысленных друзей нового суда, имен-
но тогда, когда он наиболее нуждался в авторитетной, ученой защите. Достаточно припомнить начало -х гг., разгар бешеного натиска времен Каткова против Судебных Уставов, вызвавшего смелую
и честную отповедь со стороны Аксакова (см. выше), недостойную
травлю суда присяжных, предпринятую в г., как раз пред судебным юбилеем, «Московскими Ведомостями», которые в дикой расправе обезумевшей уличной толпы американцев усматривали «кровавый приговор над самим судом присяжных»
. Трезвые друзья суда
⁵¹
присяжных предпочитали хранить в это время невозмутимое молчание, подобающее «олимпийским» представителям «серьезной» науки. Не так поступали менее «трезвые», но более искренние почи-
«Москов. Ведом.», марта г.
⁵¹
.
татели Судебных Уставов в науке и журналистике, не так поступали
неутомимые защитники принципов судебной реформы: «Вестник Ев-
ропы», «Журнал Гражданского и Уголовного Права», «Юридический Вест-
ник», «Судебная Газета», «Русь»
и др., из коих в первом неутомимый
⁵²
знаменитый наш публицист К. К. Арсеньев, а во втором сам редактор В. М. Володимиров шаг за шагом обороняли с большим знанием,
энергиею и мужеством основы судебной реформы от яростных напа-
док «литераторов-гасильников» и в особенности от злейшего из них
в то тревожное время, когда
…свободной мысли враг,
С осанкой важной, с нравом смелым,
Со свитой сыщиков-писак
И сочиняющих лакеев,
Как власть имеющий, возник
Из нас газетный Аракчеев,
Литературный временщик.
В такое критическое время едва ли позволительно было хранить
нейтралитет истинным друзьям, как бы ни были глубокомысленны
и тонки соображения высшей политики оппортунизма:
И не иди во стан безвредных,
Когда полезным можешь быть!..
С такой именно точки зрения приветствовал в «Юридической Библиографии»
⁵²
редактор «Юрид. Вестн.» проф. Сергеевский появление курса проф. Фойницкого в г. в разгар нападок М. Н. Каткова. См. ниже § И. Я. Фойницкий,
примеч.
VII.
ОБЩАЯ ВОИНСКАЯ ПОВИННОСТЬ
Ходит, чистит амуницию,
Набелил ремни солдатские,
Языком играл сигналики,
Песни пел — такие хватские!
Артикул ружьем выкидывал,
Так, что весь домишко вздрагивал;
Как журавль стоял на ноженьке
На одной — носок вытягивал.
Вдруг метнулся… смотрит жалобно,
Повалился — плачет, кается,
Крикнул: Ваше благородие!
Ваше!… вижу задыхается.
В наше время нужны не дела славы, озаряющие
только немногих избранных, а дела правды,
Божией правды, благодетельные для всех
и каждого.
Н. А. Некрасов
В. А. Жуковский
ВОИНСКИЙ УСТАВ ЯНВАРЯ г.
( -)
Каторга есть нормальное состояние войска.
Сенатор Лебедев ()
Пальцы рубит, зубы рвет,
В службу царскую нейдет…
Ваньку в рекруты берут,
Все деревни заревут…
Из солдатской песни
i
января г. исполнилось двадцать лет со дня введения в действие
одного из важнейших и гуманнейших законодательных актов царствования Александра ii, а именно Устава о всеобщей воинской повинности января г. Если дореформенный общественный и государственный быт, основанный на крепостном праве, отличался свойственным ему бесправием и принижением личности гражданина,
то эти черты с особенною рельефностью должны были проявляться в военном деле, которое в существе своем построено на стеснении прав отдельной личности в интересах целого, на предпочтении
формы существу, на беспрекословном и безмолвном подчинении на-
чалу иерархического старшинства, нередко приводящем к вопию-
щим несправедливостям. Если таковы более или менее неизбежные
черты военного быта вообще, то легко представить себе, каких чу-
довищных размеров достигали они в дореформенные времена: рекрутская повинность ложилась всею своею тяжестью на париев общества, на самую бедную, обездоленную часть населения, на так называемые «податные сословия», т. е. крепостных и мещан, и притом
на беднейших из них, которые не могли откупиться от тяжкой, бесконечной воинской повинности, близкой по существу к гражданской
смерти в течение лет жизни.
. .
Куда уж как несладка была жизнь «крещеной собственности», но,
тем не менее, родные крестьянина, которому «забривали лоб», с ужасом провожали, словно в могилу, рекрута, осужденного в течение
лет лучшей поры жизни на бесконечный ряд лишений, обид, беспрерывных нравственных и физических истязаний
Если «бить» и «учить» по дореформенной терминологии значило одно и то же,
¹
то в жестоком военном быту и подавно эти понятия казались тождественны-
ми. Военный автор в своих «Воспоминаниях» так живописует дореформен-
ные военные нравы: «Учить и бить, бить и учить было тогда синонимами, —
так начинает автор свой рассказ. — Если говорили: поучи его хорошенько, это
значило: задай ему хорошую трепку». Для «учения» пускались в ход кулаки,
ножны, барабанные палки и т. п. Сечение розгами употреблялось сравнитель-
но реже, так как это наказание требовало больше времени, приготовлений,
а кулаки или палка были всегда готовы. Солдат било прежде всего их ближай-
шее начальство: унтер-офицеры и фельдфебеля, били также и офицеры. «Кап-
ралы и фельдфебеля дрались, так сказать, преемственно, по традиции: ведь
их самих тоже били несчетное число раз, прежде чем они научились уму-разуму,
и вот когда наступила их очередь учить других, они практиковали над своими
подчиненными приемы той же суровой школы, которую прошли сами. Боль-
шинство офицеров того времени тоже бывало бито дома и в школе, а потому
били солдат из принципа и по убеждению, что иначе нельзя и что того тре-
бует порядок вещей и дисциплина». Особенную жестокость в наказании сол-
дат проявляли те унтер-офицеры и фельдфебеля, которые предварительно
прошли курс ученья в «палочной академии», как тогда называли в армии учеб-
ные кантонистские батальоны. Для примера автор рассказывает такую сцену.
«Вдоль выстроенной во фронт роты проходит такой “академист-фельдфебель”
и останавливается перед молодым солдатом. “Ты чего насупился? Сколько раз
учить вас, что начальству весело следует смотреть в глаза!” — кричит фельд-
фебель, сопровождая слова свои увесистою пощечиною. Получив такое вну-
шение, молодой солдат как-то жалостно щурит глаза, но это вовсе не удовле-
творяет грозного учителя. — “Веселей смотри! Веселей смотри, тебе говорят,
истукан ты этакий!” — приказывает фельдфебель, продолжая наносить удары
неумеющему весело плакать. Поучаемый солдатик таращит глаза на свое серди-
тое начальство, и губы его складываются в какую-то болезненную гримасу, дол-
женствующую изображать улыбку. Довольный своим “ученьем”, фельдфебель
удаляется, а старый ветеран, с тремя нашивками на рукаве, в утешение своему
молодому товарищу и соседу говорит: “Вот что значить, брат, настоящая служ-
ба: бьют и плакать не дают” … Такие сцены были тогда явлением обыденным
в наших армейских полках». («Русск. Стар.», , июль. С.
За солдатами, шедшими на обучение, обязательно следовал обоз розог (см. прим.
, словом, на бес-
¹
–
).
.
правный образ жизни, едва ли не горший, нежели жизнь несущих наказания за тяжкие преступления. Преступник находил примирение
хоть в том, что видел в наказании возмездие за свой грех, видел хоть
попытку соразмерить с виною и наказание, а тут — единственная вина
рекрута была в том, что он родился небогатым, что не мог поставить
за себя охотника или внести выкуп, единственным правомерным ак-
—
том, осудившим на пожизненное позорное тяжкое прозябание
слепой жребий, либо дикий произвол самодура-помещика или злоупотребление властей.
Государственный Совет по особому присутствию в председательстве великого князя Константина Николаевича, признав дореформенный порядок отправления воинской повинности несоответствующим правильной организации военных сил и крайне несправедливым ввиду неуравнительного распределения тягостей военной
службы между различными слоями населения, между прочим писал:
«Едва ли можно сомневаться в том, что существующий у нас порядок отправления воинской повинности, с одной стороны, не соответствует правильной и вполне успешной организации военных
сил государства, а с другой представляется крайне несправедливым,
вследствие неуравнительного распределения тягостей военной службы между различными слоями его населения. Как то, так и другое
объясняется долго господствовавшим у нас взглядом на значение
обязательной военной службы. Еще не очень давно служба эта, почти пожизненная и сопряженная с лишениями всякого рода, считалась не столько почетным и естественным для каждого подданного
служением отечеству, сколько наказанием за преступления или за развратную жизнь. Отдача в солдаты прямо определялась законом уголовным наравне с ссылкою в Сибирь и содержанием в арестантских
ротах, а также разрешалась обществам и помещикам в виде окончательного средства избавиться от людей порочных, в отношении к которым другие меры исправления оказывались уже недействительны-
главы
iii
), без коих, писал митрополит Филарет, немыслимо поддержание дисциплины. — О бесчеловечном истязании солдат шпицрутенами см.
названных «Воспоминаний» рассказывает «о примерном» наказании шпицрутенами. В г. во время смотра подошел солдат к Николаю
подать жалобу. Он приказал прогнать солдата «сквозь строй» через три тыся-
чи шпицрутенов, что равносильно было мучительной смертной казни; — впоследствии велено было провести по «зеленой улице» лишь примерно (для кого
пример?), т. е. чтобы солдаты не били лозами, а лишь прикасались. (См. н. №
«Русск. Стар.». С. ).
iii
. — Автор
i
с намерением
. .
ми. Вполне понятно, что при существовании такого взгляда законодательство наше не могло не допустить в широких размерах изъятий
от воинской повинности, изъятий, вызывавшихся самыми разнообразными уважениями: не только правами по происхождению, особенно полезными для государства занятиями или окончанием курса
в учебных заведениях, но даже просто запискою в купеческую гильдию, доступною каждому, вносящему известную пошлину, и разными другими, не особенно существенными обстоятельствами, в виду
которых признавалось нужным представить льготу от рекрутства.
Этим путем число изъятых от обязательной военной службы достигло чрезвычайных размеров: как видно из дела, общее число их составляет в настоящее время пять с половиною миллионов, т. е. даже
более одной пятой части всего подлежащего повинности населения
( человек). Вследствие сего, вся тяжесть обязательной военной службы лежит исключительно на мещанах и крестьянах, которые, независимо от отбывания оной натурою, обязаны еще были
до последнего времени нести и сопряженные с отправлением рекрутства расходы, составлявшие при наборе по шести человек с тысячи душ около пяти миллионов рублей в год. Несправедливость сего
очевидна»².
ii
«Несправедливость сего очевидна!» Верно — что и говорить!!! Но ко-
гда и как обнаружилась эта несправедливость и отчего не так еще
давно самомалейший намек на несправедливость рекрутской повинности преследовался, как непозволительное вольнодумство, нечестивая попытка колебать освященный веками и необходимый «порядок вещей», осмеивался людьми положительными, как пустая либеральная «бредня» мечтателей, подобно другим их «эгалитарным
бредням», о равенстве, свободе и пр., возмущающим дивный, стародавний строй России, этой лучшей части в этом лучшем из миров?..
Покуда существовало крепостное право, покуда это явное надругательство над правом и справедливостью считалось краеугольным
камнем установленного «порядка вещей», ни слезы и раздирающие
душу причитания семьи, провожавшей рекрута на военную службу,
как на плаху, ни звонкие затрещины и зуботычины, с «улыбкою» принимаемые солдатами от начальства, ни несмолкаемые стоны солдат,
раздававшиеся с казарменных задворков в унисон крикам: «ай, ба-
См. «Журнал Особого Присутствия». С. .
²
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]