Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эпоха великих реформ. Том 2. Монография
.pdf
.
ние каникулы. Любя природу, предаваясь наследственной страсти
к цветоводству, здесь опальный С. И. на лоне матери-природы нахо-
дил утешения от постигших его невзгод и только ей одной вверял
свои справедливые сетования на неблагодарность людскую:
Земля! Что ж так влекут меня стремленья дум
И сердца пыл к тебе? Не знаю… Оттого ли,
Что от меня далек тревожной жизни шум?
Иль правды я ищу? Иль я устал от боли
Разрушенных надежд, оплаканных потерь?
Иль твой к покою зов мне слышится теперь?
Во время летних своих приездов С. И. аккуратно посещал заседания
купянского съезда.
С отправлением обязанностей этого звания связано воспоминание о последнем из огорчений, которыми так богата была жизнь Зарудного. Сенат разослал июня г. известный циркуляр мировым съездам, в котором, ссылаясь на случаи нерадения со стороны
мировых судей (неназначение ни одного заседания в течение года
и т. п.), предписывал съездам требовать от судей ежемесячных отчетов и пересылать их в сенат. Многих изумил этот циркуляр, ронявший достоинство мирового института и едва ли согласный с законом, но из мировых судей один Зарудный поднял голос против
меры, которую считал произвольною. Он вошел в купянский мировой съезд с предложением приостановиться приведением в исполнение указа и донести сенату о неудобствах указа, согласно ст. Основ. Зак. В своем подробно мотивированном предложении Зарудный, между прочим, заявлял, что «судебная администрация обязана
была указать на отдельные случаи нерадения, но не имела права циркулярно приписывать всем мировым судьям совершенно единичные
явления, не имеющие ничего сродственного с общим направлением
мировых съездов, и налагать несвойственные их занятиям обязанности». Купянский мировой съезд принял предложение С. И. Сенат
(по соединенному присутствию -го и касс. департ.), не рассматривая
вопроса по существу и не имея возможности наказать своего сочлена,
сделал купянскому съезду in corpore замечание, всю горечь которого
должен был восприять незадолго до своей смерти один Зарудный.
В свой невольный досуг с г. Зарудный издал сравнительноюридическое исследование «Гражданское Уложение Итальянского Королевства и русские гражданские законы», в г. «Торговое
Уложение Итальянского Королевства и русские торговые законы».
В г. он составил для первого съезда русских юристов реферат:
. .
«О необходимости полного издания Граж. Законов с г. и согласо-
вание их со всеми последующими узаконениями», что было исполнено только в г. В г. он издал перевод книги Беккариа «О преступлениях и наказаниях», с интересными сближениями с русским
законодательством и характерными юридико-общественными примечаниями. Последние годы С. И. работал над переводом «Ада» Данте, который успел выпустить с обширными комментариями незадолго до смерти. В г. Зарудный был выбран Московским юридическим обществом в число своих почетных членов. Этот знак внимания
чрезвычайно тронул доблестного ветерана судебной реформы, давно всеми забытого.
Ища облегчения своим недугам, нажитым в стенах холодного
мрачного Петербурга, под лучами южного солнца, Зарудный умер
в г. на пути в Ниццу, где он, подобно Герцену, нашел у светлого
лазурного моря упокоение от жизни, полной славных дел и неизбежных с ними страданий:
Законность, правосудье, честь
И вольности святое пламя…
Ведь кто несет такое знамя,
Тот обречен и крест свой несть.
СПОДВИЖНИК ЦАРЯ-ОСВОБОДИТЕЛЯ
в. к. КОНСТАНТИН НИКОЛАЕВИЧ
†
Ничего не может быть выше на земле, как царь или сын царя, достойный
имени человека.
Жуковский
Comment? la liberté déchaîne ses colères
Partout, contre l’effort des erreurs séculaires,
La Vérité combat pour s’ouvrir un chemin;
Et je ne prendrai pas parti dans ce grand drame?
L. Ackermann
i.
Традиционное чествование годовщины дня подписания освободительной хартии и тризна по творцам ее, ежегодно совершаемые
в Петербурге февраля в кружке деятелей крестьянской реформы,
носили в году особенно грустный характер: незадолго перед тем
скончался один из самых крупных деятелей минувшей славной эпохи
гуманно-либеральных реформ — великий князь Константин Николаевич, «вложивший душу» в великое дело освобождения крестьян¹.
Исторические справки, посвященные преобразовательной эпохе
-х годов, не могут не отметить признательным словом плодотворную, кипучую деятельность того из сподвижников Царя-Освободителя, который своим отзывчивым добрым сердцем горячо откликнулся на его гуманные запросы и чаяния и своим умелым просвещенным содействием и непреклонною энергиею не раз спасал судьбу
реформ, в особенности крестьянской, в столь частые минуты нерешительности, колебания и шатания мысли в высших сферах.
См. Н. П. Семенова «Освобождение крестьян». б., . Т.
¹
iii
. Ч. . С. .
. .
Будучи богато одарен от природы², получив замечательно разно-
стороннее
, широкое образование, постоянно впоследствии попол-
³
няемое, закалив с детства свой характер в аккуратных привычках
и твердых принципах⁴, обогатив свой ум наблюдением иностранных
См. «Русскую Старину», . № . С. i.
²
Необходимость разностороннего энциклопедического образования для вел. кн.,
³
без сомнения, была внушена В. А. Жуковским. В «Русском Архиве» г. появи-
лась в высшей степени любопытная переписка его с юным великим князем
Константином Николаевичем. Сначала, по-видимому, юный корреспондент
тяготился этою перепискою, которая имела характер еженедельного принудительного школьного упражнения в русском языке. Но затем она заняла его,
и переписка получила непринужденный, задушевный характер. Эта переписка
может дать будущему биографу вел. кн. очень интересные данные для уяснения
характера его и его политической деятельности. Так, в письмах своих Жуковский очень настойчиво рекомендовал великому князю пополнять как можно
больше свое образование.
«Великие князья, — пишет он, — должны понимать свое время, должны поставить
себя на высоту своего века своим всеобъемлющим просвещением» (См. письмо
от окт. г.). В другой раз, отечески журя великого князя за легковесный
отзыв о Рембрандте (я не судья по этой части, говорил с оттенком пренебрежительного верхоглядства вел. кн. в письме своем из Гааги г.), Жуковский
внушает своему юному (-ти лет) корреспонденту: не пренебрегайте тем, что
облагораживает душу. Искусство нужно вам как человеку, нужно как царскому
сыну, который с своего высокого места, сам доступный любви к прекрасному,
должен своим влиянием разливать сию любовь и посреди общества ( стр.,
«Русск. Арх.», ).
В письмах своих Жуковский постоянно ставил на вид вел. кн., что ввиду пред-
⁴
стоящей важной государственной деятельности необходимо выработать аккуратность, твердые привычки, самостоятельное мышление, сильную волю. «Сильная воля — это могущество души, которым мы побеждаем наши желания всякий
раз, когда они противятся нашему долгу, которым мы все низкое приносим
в жертву высшему; знание — это истинное просвещение ума, который все наши
понятия, все наши сведения приводит к одному знаменателю, к одному главному знанию, к знанию долга вообще и к знанию нашего назначения в особенности». Далее Жуковский поясняет, что для разумной деятельности необходим запас хороших привычек, приобретаемых путем постепенного самонаблюдения и самоусовершенствования, привычки действовать собственным умом
(относительно приобретения знаний) и собственною волею (относительно доброй нравственности) (См. письмо декабря . «Русск. Арх.», . С. ).
В числе привычек, выработанных вел. кн., было ведение дневника, который он
.
государств в свои неоднократные поездки⁵ и опытом государственного управления⁶, покойный великий князь Константин Николаевич к началу нового царствования в лице своем являл тип нового,
молодого поколения государственных людей -х годов, хорошо сознававших близость поворота в судьбах России, хотя еще не вполне
ясно определивших себе содержание и пути его. Ясно было для всех
просвещенных людей, способных понимать смысл и значение пережитого грозного урока, одно: это невозможность сохранения statu
quo ante, необходимость изменения курса государственного корабля, своевременность и, стало быть, необходимость коренных, всесторонних реформ
вел аккуратно в течение -ти лет, начав его в конце -х годов (т. е. лет в – )
и доведя до июля г., т. е. до кануна дня, когда его сразил злой недуг (пара-
лич) («Русская Старина», . № . С.
Первое морское плавание вел. кн. совершил в г., т. е. восьми лет. До г.
⁵
им было совершено до -ти плаваний, и в течение их он был на море
дней, т. е. более / лет. («Русск. Стар.». Там же. С. v).
С конца -х годов вел. кн. принимал деятельное участие в разных отраслях
⁶
морского, военного, а также общегосударственного управления (Там же см.
послужной список вел. кн.).
Жуковский, не довольствуясь советами о личном самоусовершенствовании, ста-
⁷
рался внушить вел. кн. правильное отношение к проблемам общественной
жизни и к вопросам государственной политики. Он ему разъясняет ничтож-
ность военной славы, смысл прогресса, реформ и пр.
В наше время, — писал Жуковский в г. -летнему юноше Константину Нико-
лаевичу, мечтавшему о том, чтобы прибить Олегов щит на вратах Царьграда
(что Жуковский считал не только праздною, но и вредною мечтою), — нужны
не дела славы, озаряющие только немногих избранных, а дела правды, Божией
правды, благодетельные для всех и каждого (С. ) (Avis нынешним адвока-
там кастовых интересов!) Впрочем, военные мечтания вел. кн. продолжались
недолго, и из письма Жуковского от г. мы узнаем, что после венгерской
кампании, в которой он заслужил георгиевский крест, великий князь крайне
скептически относится к войне (С. ). Из других писем Жуковского наибо-
лее любопытны те, в которых он развивает свой взгляд на прогресс, на рефор-
мы (в этот взгляд тоже не мешает вникнуть современным защитникам застоя
и попятного движения).
Говоря о революции и застое, Жуковский пишет в г.: «Движение — святое
дело; все в Божием мире развивается, идет вперед и не может, и не должно
стоять. Неподвижность — смерть (курс. подл.), неприметная, тихая, но все же
смерть, производящая только гниль. Движение, развитие порядка, постоянное,
.
⁷
iv
).
. .
Полный сил и живой энергии, в цвете лет (около ) и в счастливом сознании своей способности и готовности работать на общее
благо, вел. кн. Константин Николаевич служит во второй половине
-х годов центром и источником самых разнообразных начинаний,
имеющих целью всесторонне изучить Россию, с тем чтобы обновить
ее государственно-общественный быт на новых началах. С первых же
месяцев нового царствования великий князь решается объявить войну всесильной бюрократической рутине с ее форменною или офици-
альною ложью. Для того чтобы уяснить себе истинное положение дел,
он решается на шаг, беспримерный в летописях русской бюрократии, отдельные ведомства коей всегда представляли тщательно огороженные, часто взаимно враждующие и всегда взаимно ревнующие
укрепленные лагери. Уже в марте г. великий князь требует из чу-
жого ведомства, из Министерства народного просвещения, профессоров университета для обревизования своих морских училищ⁸. Нужно принять во внимание, помимо указанной междоусобной войны
между разными ведомствами, еще и то презрительное отношение во-
без потрясений, но беспрестанное, есть жизнь. Останавливать движение или
насильственно ускорить его (т. е. в обоих случаях мешать жизни) — равно поги-
бельно. Это равно справедливо и в жизни частного человека, и в жизни народа»
(С. ). — К этой же теме Жуковский возвращается в г. после революцион-
ного движения г. в Германии. Осуждая это движение, Жуковский осуждает
вместе с тем и германские правительства, которые пренебрегли «вечными пра-
вилами» мудрого управления и, не сумев вовремя дать удовлетворения нуждам,
вызвали взрыв. «Революция, — пишет Жуковский, — есть безумно губительное
усилие перескочить из понедельника прямо в среду. Но и усилие перескочить
из понедельника назад в воскресенье столь же напрасно и столь же может быть
губительно. Одно есть революция вперед, другое — революция назад… Что же
советует теория, которая учит тому, что надлежит всегда делать? Она говорит:
не насильствуй того, чего не можешь пересилить; не швыряй понедельника
через вторник в среду, но не тащи его и назад в воскресенье. — А что говорит прак-
тика? Практика, согласная с сестрою своею теорией, зорким взглядом разли-
чает ту математическую линию, перешагнув через которую, понедельник стано-
вится вторником, провозглашает громогласно этот переход, и это громогласное
провозглашение, определяющее действие, ему соответственное, т. е. действие
уже принадлежащее вторнику, а не понедельнику, есть реформа (курс. подл.)
вовремя, к месту, по закону вечной правды (См. письмо марта г. «Русск. Арх.»,
. С. ). Чтобы заглянуть в эти письма современным благонамеренным
глашатаям регресса!
См. Дневн. Никитенко, ii, и Дневн. Валуева в «Русской Старине», . v. С. .
⁸
.
енных, представителей силы, к представителям ума, науки и вообще
к гражданскому ведомству, которое составляло характеристическую
черту николаевского режима, чтобы оценить все глубокое значение
этой «революционной меры».
Затем в декабре г. появляется знаменитый приказ великого
князя Константина Николаевича, в котором он с отвагою юного Геркулеса мечтает очистить конюшни Авгия: он бросает в лицо старому
бюрократическому строю обвинение в систематической фальсификации истины и требует от своих подчиненных, чтобы они в отчетах своих не лгали, уверяя, по обыкновению, что все обстоит благополучно⁹. Легко представить себе, — нет, впрочем, не легко представить
себе! — переполох, произведенный этим неожиданным, но сильным
ударом колокола, раздавшимся из морского ведомства и, с одной
стороны, ошеломившим цепких представителей старой системы,
а с другой — освежившим, как очищающее и оживляющее дуновение
с моря, обещая очистить застоявшуюся загнившую атмосферу правящих сфер¹⁰…
Морское ведомство, которому по роду своей специальности
не было дотоле никакого дела до «посторонних ведомств» и до которого тоже не было никому дела из лиц других ведомств, делается с половины -х годов средоточием разнообразной кипучей деятельности, живо заинтересовавшей все мыслящее русское общество. Начиная от этнографических экспедиций для изучения разных
местностей России (при участии таких писателей, как Писемский,
Григорович, Гончаров и др.) и кончая вопросами гласности, гласного судопроизводства
и отмены телесных наказаний (и это, заметь-
¹¹
Ссылаясь на записку Валуева, где говорилось, что тогдашнее бедственное поло-
⁹
жение России вызвано официальною ложью, вел. кн. указывал, что «в будущих
отчетах он требует не похвалы, а истины, а в особенности откровенного изло-
жения недостатков управления и сделанных ошибок, и что те отчеты, в кото-
рых будет нужно читать между строк, будут возвращены с большею гласностью»
(«Русск. Стар.», . № . С. ).
«Приказ вел. кн. Константина Николаевича, — пишет Никитенко, — производит
¹⁰
большой шум в городе. Министрам и всем, подающим отчеты, приказ очень
не нравится. В сущности же это прекрасное дело. Многим (гр. Панину и др.)
вообще не нравится, что начинают подумывать о гласности и об общественном
мнении» (Там же, и «Дневник» Валуева в «Русск. Стар.», . Май. С. ). См.
также выше стр. , прим. .
Энергичным сотрудником в. к. по военно-судебной реформе был П. Н. Гле-
¹¹
бов; в конце -х годов он поместил в «Морском сборнике» ряд статей о глас-
. .
те, в ведомстве, где необходимость бесчеловечных наказаний ради
поддержания дисциплины почти везде признавалась неопровержимой аксиомою!) и даже вопросами рациональной педагогики — все
интересует морское ведомство, имеющее во главе живого, пылкого
энциклопедиста и гуманиста, великого князя Константина Николае-
—
вича. Журнал морского министерства
«Морской сборник» — делается
благодаря А. В. Головнину одним из самых живых и популярных органов печати (достаточно напомнить знаменитые статьи Н. И. Пирогова «Вопросы жизни», впервые поставившие педагогику на почву гуманитарную и сделавшие брешь в старой ремесленной школе
профессиональной муштровки), а само министерство убежищем¹²,
где спасаются все люди независимого характера от самодурства самовластных бюрократов старого закала вроде гр. Панина¹³ либо многочисленные жертвы диких бесчинств патриархально свирепствовавших диких представителей «властной руки» вроде Бибикова
Клейнмихеля и Муравьева. Словом, морское ведомство, руководи-
ности, состязательности и прочих предметах рационального судопроизводства, за защиту которых в то время еще можно было прослыть сумасшедшим
или политическим преступником. (См. Дневник Никитенко, ii, ). Газеты
наши, — пишет Валуев, — живут только перепечатками из «Морского сборника»
(«Русск. Стар.», . № . С. ). В видах улучшения «Морского сборника» в. к.
разослал циркуляр, в котором назначал щедрую премию за статьи, написанные смело и сильно с целью: а) опорочить и осмеять недостатки, существую-
щие между моряками: систему лжи, самовосхваление, образ взгляда на казенное имущество, на расчеты с углем, дровами, систему наказаний и обращения
с нижними чинами; b) изъяснения правильного понимания некоторых предметов (взгляд на награды, на товарищеские отношения). Желательно бы кол-
—
кою насмешкой порицать зло,
—
телем сатир Щедрина,
на», . Май. С. ).
См. статью сенатора А. Ф. Кони «Новые мехи и новое вино» в № «Книжки Неде-
¹²
ли» за г. С. .
Характеристику гр. Панина см. выше. Гл. i, § .
¹³
Приветствуя с восторгом увольнение «великих государственных мужей старой
¹⁴
школы», министров Бибикова и Клейнмихеля, цензор Никитенко замечает,
что первый мог бы быть разве хорошим брандмайором, а второй смотрителем тюрьмы. Их систему решительных мер (курс. подл.) Никитенко характеризует словами сказки: «А наш богатырь, что медведь в лесу, — гнет дуги, не парит,
сломит — не тужит» (См. Днев., ii, ). Отставка Бибикова последовала августа г., т. е. на другой день по окончании -месячного траура (См. Дневник
и хвалить добро умно, а не приторно («Русск. Стари-
добавляет в. к., бывший впоследствии почита-
,
¹⁴
.
мое либеральным вел. кн. Константином Николаевичем, этим «le
plus libéral et le plus éclairé prince de l’empire», как достойно величает его знаменитый французский публицист Лероа-Болье¹⁵, сделалось
настоящим рассадником или главным штабом всего того преобразовательного движения -х годов, которое привело к реформам, «составляющим, как гласил рескрипт Александра
iii
на имя кн. А. М. Гор-
чакова, гордость нашу и сладу минувшего царствования».
ii.
Для истории русской культуры особенное значение имеет деятельное
и решительное участие великого князя Константина Николаевича
в величайшей из реформ нынешнего столетия¹⁶ —
забвенные, исключительные заслуги покойного великого князя были
официально признаны еще в г. в знаменитом рескрипте, данном
в один день с подписанием манифеста об освобождении крестьян.
«Подписав сегодня манифест о даровании помещичьим крестьянам прав состояния свободных сельских обывателей, Я и по влечению
сердца, и по долгу моему, — писал Александр ii, — желаю в этот самый до-
П. А. Валуева в «Русской Старине», . № . С. ). Удаление Клейнмихеля Валу-
ев приветствует как внутреннюю победу (Там же. № . С. ).
В «Историч. Вестнике» напечатаны воспоминания путейского офицера, показы-
вающие, до чего мог доходить в своем диком самовластии этот «бич Божий,
Атилла всего инженерного корпуса, неумолимо злобный граф Клейнмихель».
i,
Николай
ночью, не узнав государя, толкнул его нечаянно, потом простил офицера, ска-
зав: «Кто старое помянет, тому глаз вон! Клейнмихель, ты не помышляй с него
взыскивать, так как я простил его! А ты теперь можешь идти домой с Богом!»
На этом однако дело не окончилось, и по пословице: «милует царь, да не милу-
ет псарь» офицера ждала жестокая расправа со стороны зверя Клейнмихе-
ля. «Рано утром, — пишет он, — мой сладкий сон был внезапно нарушен стуком
двери в мою комнату. Я открыл глаза и увидел перед собою свирепую фигуру
жандарма… Восемь дней и ночей без малейшего отдыха мчал меня жандарм,
пока не передал кавказскому начальству при конверте из штаба путей сооб-
щения. В нем, в этом конверте, оказалось строжайшее предписание, за соб-
ственноручною подписью Клейнмихеля, меня, Ясинского, «за политическую
неблагонадежность припрятать на Кавказе и ни под каким видом и никогда отсю-
да не выпускать ни в отпуск, ни в отставку» («Истор. Вестн.», . Май).
См. Leroy-Beaulieu. Un homme d’état russe (N. Milutine). Paris, . С. .
¹⁵
См. там же, .
¹⁶
сильно рассердившись на путейского молодого офицера, который
в крестьянской. Не-
. .
стопамятный для России¹⁷ день изъявить Вам мою живейшую и глу-
бокую признательность за точное, скорое, вполне моей воле и моим
ожиданиям соответствующее окончание сего важного государственного дела. С самого назначения Вашего июля г. членом Комитета, учрежденного для предпринятого преобразования, Вы принимали деятельное участие во всех оного действиях, и по окончании
в октябре г. состоявшими при сем Комитете Редакционными комиссиями порученных им работ, призывая главный Комитет к подробному представленных ими проектов рассмотрению, Я, по особому к вам доверию, назначил Ваше Высочество председателем в сем
Комитете. Вы вполне оправдали сие доверие. Глубоко и тщательно изучив все относящееся к важным разнообразным вопросам, Вы
с пламенным ко благу общему усердием посвящали ежедневно трудам
в Главном Комитете все Ваши усилия, все Ваше время и, без сомнения,
благодаря Вам подробное рассмотрение сего обширного дела во всех
его частях и составление нескольких положений приведены к окончанию в назначенное время».
Искренний, сердечный тон этого документа уже сам по себе свидетельствует, что тут мы дело имеем не с одной из тех официальных
условностей, fable convenue, побасенок, которыми по разным соображениям иногда прикрашивается официальная версия государственных событий¹⁸ и против которых восстал бы первый сам адресат,
рьяный изобличитель «официальной лжи». Пылкий по темпераменту¹⁹, по справедливому замечанию одного из ближайших свидетелей
Выражение «день достопамятный для России», вероятно, было поставлено вме-
¹⁷
сто слова «радостный», которое значилось в первоначальном проекте манифе-
ста и которое было вычеркнуто по предложению митрополита Филарета (см.
i,
§ ).
главу
Удалившемуся по болезни первому председателю Главного Комитета кн. Орло-
¹⁸
ву, завзятому крепостнику, также была выражена в рескрипте за услуги, оказан-
ные освобождению крестьян, официальная благодарность, имевшая характер
иронии (См. Материалы для истор. упраздн. креп. сост.,
Горячий, как человек с твердыми убеждениями, вел. кн. умел, однако, когда требо-
¹⁹
вали обстоятельства, сдерживать свою горячность. «В начале своего служения
на посту председателя Государственного совета, — писал покойный М. И. Семев-
ский, служивший под начальством вел. кн., — пылкость и страстность характера
великого князя несколько порывисто прорывались, но с течением времени он
овладел собою и был на высоте своего положения, быстро усваивая суть обсуж-
давшихся вопросов, сглаживая оттенки разномыслия и приводя собрание к еди-
ногласному решению («Русская Старина», . № . С.
iii
iii
).
. С. ).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]