Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эпоха великих реформ. Том 2. Монография
.pdf
.
Но раннее введение на Кавказе судебной реформы имело и свои
неудобства. Она подверглась весьма существенным урезкам и изменениям, из коих самое главное была отсрочка введения суда присяжных
и вообще устранение из уголовного суда народного элемента⁵⁴ даже
в виде сословных представителей, существовавших прежде на Кавказе. Однако гуманные и просветительные начала судебной реформы
так велики и наглядны, что введение ее на Кавказе, даже в значительно урезанном виде, имело огромное значение для культурной миссии
России в Азии. Если открытие гласного суда в самой России произвело и должно было произвести на общество необыкновенно сильное
впечатление, то легко представить, какому диву должны были даться
разноплеменные народы Кавказа, увидевшие впервые отправление
суда скорого, правого и равного для всех. Даже не понимая языка,
на котором совершалось судоговорение, население собственными
глазами могло убеждаться, что это не то, что прежняя тайная административная, часто «своеручная» расправа.
Если про русскую дореформенную администрацию говорят, что
она была «все во всем», то с большим еще правом характеристика эта
применима к кавказской дореформенной администрации, пред которою частью де-юре, главным же образом де-факто было совершенно бесправно местное население, третируемое вдобавок en canaille
цивилизаторами-взяточниками. Если старую русскую судебную процедуру сравнивали с паутиною, сквозь которую свободно проскакивали шмели и в которой вязли только мелкие мухи, то тем более применимо было это уподобление к кавказской юстиции, огражденной
от контроля, помимо канцелярской тайны, и отдаленностью от административных центров. Вот почему открытие гласного суда произвело необыкновенно сильное впечатление на восприимчивых впечат-
История кавказской судебной реформы a contrario имеет значение и для внут-
⁵⁴
ренних губерний. На этот поучительный смысл ее истории верно указал петер-
бургский «Журнал гражданского и уголовного права». Отметив незавидное поло-
жение юстиции кавказского коронного суда, журнал говорит: «Таковы резуль-
таты действия органов бесприсяжного суда, в котором новейшие мудрецы видят
якорь нашего будущего спасения от беззакония, преступлений и всех прочих
зол нашей жизни»… При той розни между юстициею и населением, говорит-
ся далее, которая существует на Кавказе и совершенно обессиливает правосу-
дие, в высокой степени важен был бы в интересах государства суда и населе-
ния опыт в форме присяжного суда; к сожалению, добавляет журнал, настрое-
ние настоящего времени не позволяет и мечтать о возможности чего-нибудь
подобного (см. № за . С. ).
. .
лительных южан, которые толпами валили в заседание судов и разносили в самые глухие углы Кавказа весть о невиданном и неслыханном
дотоле «новом» гласном суде.
«Суд, основанный на твердых началах, независимый от внешних и случайных влияний и пользующийся общественным доверием, есть, по справедливому указанию покойного проф. Н. К. Соколова, без всякого сомнения одно из величайших благодеяний, какое только может доставить государство своему гражданину». Это
замечание применимо и к кавказской судебной реформе, несмотря
на все ее громадные недостатки и недочеты. Реформа эта составляет эпоху в истории насаждения русской гражданственности на Кавказе. В предшествовавшие эпохи русская власть далеко не всегда являлась носительницей высшей культуры (достаточно указать на введение крепостного права, телесных наказаний); в данном же случае
созданные ею учреждения слишком наглядно поражали всех своими достоинствами и преимуществами, чтобы они не подняли в глазах туземцев истинного престижа русской власти и не увеличили
к нему любви и доверия. Надо однако сказать, что в течение истекшего двадцатипятилетия кавказские суды далеко не вполне оправдали все возложенные на них надежды. Причины этого явления частью
те же, что и во внутренних губерниях, частью местного происхождения. Крайняя медленность, господство бумажного производства
в апелляционной инстанции, недоступность для населения судебного языка, отсутствие в суде живого народного элемента и вообще отдаленность судов от населения поколебали значение новых судов,
хотя, впрочем, они и поныне пользуются несравненно большим доверием населения, нежели прежний «русский суд», которого кавказцы избегали, как чумы.
Но как бы то ни было, Кавказ уже лет пользуется хоть отчасти
благами судебной реформы и с признательностью вспоминает имена
лиц, коим он обязан этим благодеянием. В числе этих имен на первом плане произносится имя известного кавказского деятеля, члена
Государственного совета, сенатора Егора Павловича Старицкого
.
⁵⁵
По поводу кавказского судебного юбилея одна из тифлисских газет писала:
⁵⁵
«Народы Кавказа, быть может, не так бы скоро увидели судебную реформу,
если бы за шесть лет раньше ее введения, а именно в году, не последо-
вало благодаря Е. П. Старицкому открытия межевания на Кавказе и гласного
суда по межевым делам, которые таким образом за три года предварили введе-
ние судебных уставов ноября г. в империи. Межевые суды на Кавказе,
а именно межевые комиссии и закавказская межевая палата, дали блестящий
.
Старицкий принадлежал к числу самых крупных и убежденных
деятелей преобразовательной эпохи -х годов. С его именем нераз-
рывно связано применение к Закавказскому краю великого освобо-
дительного акта февраля и в особенности открытие новых судебных установлений. Примыкая по родственным и дружеским связям⁵⁶,
по убеждениям и склонностям к незабвенным деятелям либеральной эпохи великих реформ, Е. П., воспитанник училища правоведения, с далекого Кавказа, куда его забросила судьба, подал ему руку, как
только открылась в -х годах для людей с «сердцем и умом» возможность принять участие в обсуждении государственных вопросов.
В разных томах обширного «дела о преобразовании судебной части в России»⁵⁷ мы находим несколько записок г. Старицкого, из коих
особенного внимания заслуживает одна: «О недостатках дел действую-
щего ныне уголовного судопроизводства и о применении предлагаемых преоб-
разований к Закавказскому краю⁵⁸. Указывая на недостатки нашего ста-
рого дореформенного процесса, г. Старицкий дает такую характеристику старого суда: «Подсудимые содержатся под стражею целые годы
опыт возможности введения в нашем крае общего гласного суда. Первое публичное заседание межевой палаты было зимою года. Коридоры и все ком-
наты в доме Читахова на Головинском проспекте, в котором помещалась тогда
межевая палата, были битком набиты народом. На улице стояла масса, кото-
рой не удалось проникнуть в здание. В зале заседания господствовала торже-
ственная тишина, и видимо было, что все сидевшие в ней с умилением взирали на невиданное зрелище публичного суда, совершавшегося перед народом
во имя царя, изображение которого на портрете давало чувствовать, что прав-
да и справедливость гарантированы его невидимым присутствием. Тихим голо-
сом доложил Е. П. Старицкий, бывший тогда председателем межевой палаты,
первое дело, и после прений сторон вынесена была резолюция, по которой
решился давнишний спор о земле, безнадежно тянувшийся в прежних судах.
Ничто не нарушало торжественного отправления правосудия, и лишь когда
была прочитана резолюция по указу Е. И. В., один старик крестьянин пере-
крестился и, поклонившись перед портретом Государя, поднял руки к небу
и взволнованным голосом произнес: «Да будет благословен наш Царь, нако-
нец мы дождались суда праведного» («Тифлисский Листок», . № ).
Он женат на сестре С. И. Зарудного, главного руководителя судебной реформы,
⁵⁶
и находился в самых задушевных отношениях с другим важным деятелем ее,
Н. А. Буцковским (см. выше).
См. опись этого дела в приложении к книге моей «Основы судебной рефор-
⁵⁷
мы».
См. т.
xvii
⁵⁸
Дела о преобраз. суд. части в России. Материалы, № .
. .
и потом оставляются в подозрении по недостатку формальных улик;
самое наказание, определяемое по прошествии столь долгого времени, представляется уже не справедливым возмездием за преступление, а каким-то вторичным истязанием за вину, давно всеми забытую и давно искупленную самим преступником вследствие долговременного его томления в тюрьме и медленных переходах дела по всем
степеням следствия и суда». Приводя многочисленные примеры дел,
не решенных «за справками» по прошествии лет от начала дел, г. Старицкий продолжает: «Легко представить себе, какое влияние имеют
подобные примеры на общественную нравственность и на степень
доверия к правительству. Если томительная медленность и многосложность, составляющие отличительный характер нашего судопроизводства, кажутся столь тягостными для людей, знакомых с русскими учреждениями и к ним привыкших, то они представляются совершенно невыносимыми для туземцев Закавказского края. Сохранив
воспоминание о прежних простых и естественных способах обличения преступника и немедленного его наказания, туземцы и в особенности мусульмане не могут примириться с ложными и медленными
формами и обрядами нашего следствия и суда: неправильный приговор они поставили бы в вину судьям, медленность же и многосложность судопроизводства они ставят в вину правительству, считая его
бессильным к открытию и наказанию виновных».
Переходя затем к плану судебной реформы, Е. П., между прочим,
настаивает на необходимости для суда судить не по бумажному мате-
—
риалу, собранному судебными следователями, «решавшими,
по его
верному замечанию, — участь подсудимого», а на основании внутреннего убеждения, получаемого единственно чрез непосредственный допрос подсудимого и свидетелей. Вследствие этого он решительно восстает против порядка, существующего ныне на Кавказе,
а именно, против перевершения на основании бумажного материала в апелляционном порядке приговора, основанного на непосредственном личном знакомстве судей с обстоятельствами дела. Но дабы
сообщить приговорам первой инстанции надлежащий юридический
и нравственный авторитет, г. Старицкий, считая пока невозможным
в то время ( г.) введение суда присяжных на Кавказе, предлагал
усовершенствовать существовавший там институт общественных пред-
ставителей, без которых суд не может внушить полного доверия.
«В настоящее время, — писал г. Старицкий, — в решении уголовных дел участвуют в губерниях Кутаисской, Эриванской и Дербентской одни члены губернского суда, а в Тифлисской и Шемахинской —
члены уездного суда и судебной палаты. Из числа их члены от сосло-
.
вий, не зная русского языка и не будучи знакомы с многосложными
формами письменного судопроизводства, подписывают то, что им
представляют; члены от правительства, управляя каждый своею частью, не в состоянии изучить уголовное дело по документам и должны по необходимости верить в сем отношении докладу канцелярии или члена, заведующего уголовною частью; затем решение дела
в сущности зависит от сего последнего члена, а он лишен возможности составить о деле правильное заключение, ибо обязан полагаться
во всем на следствие. Из этого очевидно, как мало гарантии представляет в настоящем составе уголовного суда и порядке рассмотрения
оным уголовных дел и как легко следовательно устроить уголовный
суд на месте так, чтобы он в отношении личного состава представлял если не большие, то по крайней мере те же гарантии, которые
представляют в настоящее время состав губернского суда или соединенный состав уездного суда и палаты. Для этого вполне достаточно
к существующему составу уездного суда, заключающего в себе трех
чиновников по определению от правительства, придать, с одной сто-
роны, выборных от сословий, которые своим знанием местного язы-
ка и народных обычаев могли бы способствовать суду в разъяснении
дела при словесном разборе и служить народу ручательством в беспристрастных действиях суда, а с другой стороны, одного из высших
гражданских чиновников, который в качестве председателя руково-
дил бы всеми действиями суда при словесном разборе и своим присутствием устранял бы влияние местных интересов и пристрастия.
—
«Подобные присутствия,
продолжает автор, — могли бы быть открываемы в каждом уездном городе в известные сроки, как, например, два раза в год. Заседания их могли бы продолжаться по мере
накопления дел, по коим возникли и окончены следствия в течение
полугода, и так как при введении словесного разбора в высшей степени должно упроститься и ускориться производство в суде каждого дела, то заседания в уезде каждого дела не могут продолжаться более двух или трех недель, в течение коих будут окончательно решены
все дела, возникшие в предшествовавшее полугодие. Для введения
этого порядка в Закавказском крае достаточно пяти высших граж-
данских чиновников по одному для губернии; каждый из них, будучи
обязан открывать в каждом уезде срочные заседания два раза в год,
должен будет употребить на это с разъездами около десяти месяцев
и будет иметь два месяца для отдохновения. С своей стороны выборные от сословий будут в каждом уезде обязаны участвовать в решении уголовных дел не более шести недель в году и при установленном
порядке словесного разбора будут в состоянии принимать деятельное
. .
и живое участие в разъяснении и решении дела. Как краткость времени, которое они должны жертвовать на служение общему делу, так
и интерес их обязанностей могут служить ручательством, что обязанности эти охотно примут на себя лучшие из местных жителей,
в особенности если исполнение сих обязанностей будет сопряжено с почетом и будет давать прослужившим известное время право
на какое-либо отличие; они могут быть вызваны присяжными члена-
ми и могут послужить впоследствии к установлению действительного
суда присяжных, в то время когда развитие народной нравственности
и образование дозволят приступить к введению в крае сего последнего учреждения. Что касается до обеспечения правильности решения
посредством установления лучшего порядка для рассмотрения уголовных дел и постановления приговора, то в сем отношении нельзя
не убедиться, что предоставление уголовному суду права непосредственного передопроса подсудимого, свидетелей и прикосновенных
к делу лиц и доставление подсудимому возможности представить
пред судом на словах не только общую защиту свою, но и частные
объяснения против каждого из свидетельских показаний и каждой
приводимой против него улики, — представляет такие обеспечения,
которые в сущности далеко превосходят все какие бы то ни было
средства, предоставляемые к защите подсудимому письменною обработкою дела, рукоприкладством, ревизиею или апелляциею.
«Наконец, — говорит в заключение г. Старицкий, — довершением
обеспечения правильности решения уголовных дел может служить
допущение в суд посторонних лиц, присутствие коих, с одной стороны, будет побуждать судей и всех чиновников к добросовестному исполнению их обязанностей и к приобретению всеобщего чрез
сие уважения и ободрения, а с другой стороны, будет воздерживать
их от всякого нарушения установленного порядка и от всяких притеснительных и противозаконных действий».
К сожалению, при применении Судебных Уставов к Закавказскому краю не был осуществлен первоначальный план г. Старицкого
о привлечении народного элемента, что не могло не повредить полному успеху реформы на Кавказе.
Е. П. Старицкий принимал не только живое участие в подготовительных законодательных работах, но и в практическом осуществлении судебной реформы на Кавказе. В качестве первого старшего председателя Тифлисской судебной палаты и, стало быть, первого руководителя нового сложного дела Е. П. понес немало трудов
и вынес немало столкновений и огорчений. Если и во внутренних
губерниях нелегко было первым судебным деятелям применять на-
.
чала нового суда, правого, равного для всех и независимого от ад-
министративного давления, то легко представить себе как велики
были затруднения деятелей нового суда на Кавказе, где администрация издавна привыкла считать себя единственною, полновластною
и бесконтрольною представительницею закона и государственных
интересов. Только высокий нравственный авторитет, которым пользовался Е. П. на Кавказе, мог сохранить за тамошним судом ту небольшую долю самостоятельности, которая сохранена за ним законом. Несмотря на сильное ограничение судейской несменяемости,
допущенное законом ноября г., сколько нам известно, ни разу
не было применено на Кавказе, пока во главе судебного ведомства
стоял г. Старицкий, право наместника кавказского отрешать судей
от должности без суда.
Любя новый суд всею душою, Е. П. принес ему беспримерную жертву, на которую способны только благородные и возвышенные натуры. Вынеся на своих плечах самый тяжелый первый период существования нового суда, спустя семь лет по открытии его, г. Старицкий добровольно сошел с первого места на второе, уступив должность
старшего председателя департамента. Он надеялся этим редким актом личного самопожертвования облегчить условия существования
другому учреждению. К сожалению, великодушный шаг Е. П. не принес желаемых последствий, и ему выпал неприятный, но обычный
в таких случаях жребий убедиться, как мало поняли и оценили его
благородный поступок многие, не исключая и того преемника, который ближайшим образом воспользовался плодами его великодушного поступка. Но зато в среде лучших кавказских судебных деятелей
имя Е. П. чтится до сих пор свято и служит им могучим напоминанием о верном служении на этой отдаленной окраине России просветительным идеям нового суда.
С конца -х годов г. Старицкий перешел на службу в Петербург,
в Государственный совет, в качестве члена его. Здесь пришлось ему
исполнить, между прочим, труднейшую задачу по ликвидации интен-
дантских счетов за последнюю войну и окончание расчетов казны
с Николаевскою железною дорогою. Убежденный сторонник принципов судебной реформы, Е. П. с редким гражданским мужеством
отстаивал их в -х годах при обсуждении в Государственном совете Положения о земских начальниках и др. законов, шедших вразрез с коренными основами судебной реформы. Он восставал против
«напрасной ломки существующих, уже окрепших и доказавших свою
пользу учреждений; против лишения местного населения таких Высочайше дарованных ему прав, которые ему особенно дороги и со-
. .
хранение коих не противно государственным интересам». Но голос
заслуженного ветерана судебной реформы не мог остановить стремительного похода, предпринятого против нее⁵⁹ гр. Д. А. Толстым. Хотя
Старицкий давно уже покинул Кавказ, но смерть его была встречена
выражением искреннего соболезнования со стороны местного населения и печати. Система травли и взаимного науськиванья давно знакома кавказским жителям, но среди них находили сочувствие деятели, которые умели найти простую, но верную формулу согласования
общегосударственных интересов России и безвредных для нее местных особенностей, верившие в истинно простое воздействие государства на окраины не системою ежовых рукавиц и фанатическим
гонением вековых особенности народов, а распространением благ
русской культуры. И, конечно, Старицкие и их единомышленники
больше сделали для обаяния имени России, чем всевозможные виды
быстрой административной расправы и скоропалительной механической русификации.
xii.
. !.
† 17 1889 !.
Самоотверженные заслуги и стойкое служение русской журналистики в крестьянском деле громадны и не раз были громко признаны.
Только под влиянием журнальных статей и возникшей оживленной
полемики стали уясняться для правительства и общества элементы
крестьянского вопроса, составлявшие, по удостоверению предместника Н. А. Милютина, товар. мин. внутр. дел А. И. Левшина, истинную терра инкогнито
. Только под влиянием журнальных статей
⁶⁰
стала шевелиться критическая мысль среди одичалых душевладельцев медвежьих углов, привыкших смотреть на крепостное право, как
на освященную временем и церковным авторитетом неприкосновенную⁶¹, самобытную народно-государственную святыню, и тогда как
См. сообр. члена Госуд. совета Е. П. Старицкого по проекту положений о зем-
⁵⁹
ских начальниках. С. .
См. Воспоминание Левшина в «Русск. Арх.», , ноябрь, а также ср. выше ii
⁶⁰
главу данные о крестьянских наделах.
«Огромное воспитательное значение для всех читающих журнал, — пишет быв-
⁶¹
ший мир. посредник Крылов, — имела печать. Благодаря либеральной печати
уменьшилась крепостная тяжесть: стыдились отнимать у крестьян дни, стыди-
лись хвастать своею строгостью, которая переходила в жестокость. Главная же
.
меньшая, лучшая и небогатая, но образованная часть дворянства пошла рука об руку с правительством и передовым общественным мнением навстречу великой народной проблеме, большая же часть по тупости и невежеству делала всякие усилия, чтобы остановить проклятый вопрос и, считая печать главною виновницею его постановки,
стремилась зажать ей рот⁶². Но наивные усилия апологетов крепостного права остановить движение вопроса, надвигавшегося с неумолимою стремительностью стихийного явления (без крепостного права, помилуйте, у нас некому будет пищу варить, — говорили иные помещики, считая этот довод неотразимым), не привели ни к чему и,
несмотря на все горечи и неприятности, о которых наряду с К. Д. Кавелиным должен был вспоминать М. Н. Катков, русские журналы доблестно исполняли свой гражданский долг.
Журнальные статьи были единственным источником, из которого ошеломленные полицеймейстеров могли черпать сведения
о грозном вопросе, требовавшем от них ответа. Хотя раздражались,
бранились помещики, но зачитывались журналами, и если не все
членов губернских комитетов, то более добросовестные, образованные, желавшие разъяснить себе дело, прежде чем подавать голос,
могли уяснить себе элементы вопроса⁶³. В ряду влиятельных журналов того времени первое место и по распространенности, и по авторитету занимал «Современник», а в нем общепризнанное первенствующее место принадлежало и по общему влиянию, и по количеству,
и по качеству статей неофициальному редактору, но фактическому
руководителю журнала, знаменитому ученому, публицисту, критику
и экономисту Николаю Гаврииловичу Чернышевскому.
заслуга печати та, что она возбуждала мысль, как приступить к делу освобождения и что именно надобно было для прочного существования порядка после
освобождения крестьян на волю. Крестьяне на гласность смотрели так: «дело
пошло на огласку, уж теперь господа его не скроют» (См. «Вестн. Европы», .
Май. С. – ).
В первом же заседании Симбирского губернского комитета депутат Шидлов-
⁶²
ский, указывая на какой-то толстый журнал, где осмеивалось крепостное право
и выставлялись злоупотребления помещичьей власти, предложил просить правительство об обуздании печати. Вышучивая это предложение, В. Н. Татаринов
предлагал препроводить журнал губернатору и указать, что вот где корень зла,
вот причина торопливых ожиданий крестьян. См. воспоминания Крылова
(Там же. С. ). Хотя Шидловского поддерживали крепостники, но предложе-
ние не прошло (См. н. книгу «Вестник Европы». С. ).
Там же. С. .
⁶³
. .
Сын саратовского соборного протоиерея, Чернышевский
(род. июля г.) первоначальное образование получил в доме
отца, человека весьма образованного, начитанного и имевшего возможность дать своею библиотекою удовлетворение рано пробудившейся в сыне жажде к знанию и страсти к чтению. В г. поступил
Чернышевский в саратовскую семинарию в класс риторики и уже
в это время успел проявить рельефно все черты ума и сердца, которые с таким блеском обнаружились впоследствии. Он уже знал
западных и восточных языков, которые давались ему замечательно
легко. В истории и философских науках он был настолько сведущ
и так умно начитан, что был живым словарем не только для учеников, но и для учителей, из коих последние находили удовольствие
в беседах не по годам развившегося гениального юноши. Рядом с необычайной силы умственными способностями и неистощимым трудолюбием (едва ли не один Чернышевский имел терпение впоследствии прочесть все Труды редакционной комиссии по крестьянскому
делу и даже проверить ее бесконечные статистические материалы)
шли теплота сердца, необыкновенная кротость и мягкость в обращении (в семинарском аттестате Чернышевского значилось: прилежания ревностного, поведения весьма скромного). Застенчивый,
близорукий, сдержанный и ровный этот высокорослый «семинар»
более напоминал скромную девушку, нежели обычного «героя» класса риторики⁶⁴. Не только в семье, но и среди товарищей и впоследствии всю свою жизнь он поражал своим ровным и мягким отношением ко всем. Ничто не дает такого яркого представления о величии
души этого удивительного человека, как то, что он, несмотря на разразившуюся над ним тяжкую катастрофу, да притом в цветущую пору
жизни, до последних дней сохранил почти детскую кротость, и никто
никогда из его уст не слыхал не только проклятия его врагам, которым, наверное, давно он простил, но и какую-нибудь жалобу на удары судьбы, естественную и не для человека tanti nominis…
В году Чернышевский окончил курс по филологическому факультету С.-Петербургского университета. Во время прохождения университетского курса он сблизился с кружком А. И. Введенского и под
его влиянием предался изучению естественных и социально-экономических наук. После кратковременного учительства в Саратове, куда
манила его родная семья, Чернышевский защищал в г. диссертацию «Эстетические отношения искусства к действительности».
См. № октября «Закаспийского обозрения», где по случаю -й годовщи-
⁶⁴
ны смерти помещены были обстоятельная статья и хороший портрет.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]