Эпоха великих реформ. Том 2. Монография

ся в «Журнале Министерства Юстиции» изложение хода и результата совещания, давшего такой лестный отзыв о деятельности суда при­сяжных, немало способствовало укреплению в обществе нравствен­ного авторитета этого великого учреждения. «В дальнейших стади­ях работ комиссии, без сомнения, принесет большую пользу участие этого опытного и знающего юриста, стойкого защитника основ су­дебной реформы, «отдавшего ей все свои силы и с неизменною при­вязанностью несшего трудную службу Судебным Уставам как в рома­нический период увлечения ими, так и в период скептического отно­шения к ним»⁴¹. Можно сказать даже более: г. Кони служил усердно благородной миссии правого, милостивого и равного для всех суда, не только в официальном своем звании, но и в печати, и притом в такое время, когда такая служба сопряжена была с значительны­ми неудобствами.

Это было время небывалого в России подъема общественных сил и кипучей преобразовательной деятельности государства, имевшей целью залечить не только язвы, обнаруженные во время Крымской кампании в военном деле, но и снять с общества ту гнетущую опе­ку, которая была результатом предшествующего -летнего реакци­онного застоя. Несмотря на досадные зигзаги прогрессивного дви­жения, по выражению Ю. Ф. Самарина, несмотря на тревожные, прискорбные события того времени, по всем отраслям управления намечены были коренные реформы, обещавшие освобождение: пе­чати — от цензуры, русскому обществу — от административной опе­ки, податным сословиям — от розог и солдатчины. Человек широко­го общего образования, основательно изучивший историю России и все язвы старого крепостнического режима и бюрократического строя ее, ее безжизненную и бессмысленную механическую военную муштровку, Д. А. с самого начала своей административной деятель­ности выступил решительным, убежденным и стойким поборником обновления России в духе тех освободительных начал справедливо­сти и равенства, коими запечатлены гуманно-освободительные ре­формы Александра ii.

новлений по Уставам  г.), военный министр находил, что можно с такой точки зрения «смотреть снисходительно на многие слабые стороны проекта». В дальнейших замечаниях он указывал на многие недостатки проекта. Так, освобождение от предварительной цензуры книги объемом не менее  листов он находил неприменимым ввиду того, что в России очень мало выходит книг такого объема. Одновре­менное существование изданий, подлежащих предварительной цен­зуре и от нее освобожденных, Д. А. также считал непрактичным. «Ре­шаясь хотя с какой-либо части литературы снять узду цензуры, прави­тельство тем самым открывает борьбу мнений, а при этом очевидно поставить борцов в равные условия. Нельзя пускать в бой человека связанного против вооруженного. В таком случае и победа последне­го не имеет цены». Д. А. Милютин вместе с бывшими начальниками цензуры Министерства народного просвещения Ковалевским и Но­ровым самым решительным образом был против сосредоточения вла­сти над печатью в лице Министерства внутренних дел. «В управлении делами книгопечатания, — писал он, — встречаются вопросы, касаю­щиеся всех отраслей знания, всех интересов общих и частных, всех отделов администрации, а потому едва ли возможно в таких делах по­ставить одно лицо единственным и высшим судьею. Решение по делам печати необходимо возложить не на одно лицо, как бы высоко оно ни было поставлено, а на учреждение коллегиальное и притом впол­не самостоятельное. Возражение других членов против этого мнения я с своей стороны не могу разделить, ибо доказывать несостоятель­ность коллегиального (курс. подл.) порядка в этом случае значило бы опровергать все лучшие наши учреждения. Если при этом ссылают­ся на пример советов министерств, то можно, с другой стороны, при­весть пример военного совета и адмиралтейств-совета, которые по­ставлены в отношения весьма самостоятельные к подлежащим мини­страм. Совет же главного управления по делам печати лишен всякой самостоятельности: это нечто вроде канцелярии, подготовляющей дела на окончательное решение министра». В случае разногласия между министром и советом военный министр предлагал переносить вопрос на окончательное решение комитета министров⁴⁹.