Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Человек и мир. Хрестоматия.pdf
X
- •ПРЕДИСЛОВИЕ
- •Раздел 1 ФИЛОСОФИЯ: СУЩНОСТЬ, ПРЕДМЕТ, ФУНКЦИИ
- •Истоки философии
- •Философия и наука
- •Философия и религия
- •Сущность и предмет философии
- •Основной вопрос философии
- •Философский образ жизни
- •Бытие и небытие
- •Диалектика
- •Материя, движение, пространство, время
- •Конкретно-исторический характер научной картины мира
- •Раздел 3 СОЗНАНИЕ И САМОСОЗНАНИЕ
- •Сознание как проблема
- •Тождество личности и психофизическая проблема
- •Сознание и бессознательное
- •Сознание и язык
- •Раздел 4 ФИЛОСОФИЯ О ПРИРОДЕ ПОЗНАНИЯ
- •Раздел 5 ФИЛОСОФСКИЕ ПРОБЛЕМЫ НАУКИ
- •Раздел 6 ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА И СМЫСЛ ЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
- •Человек в зеркале философии
- •Экзистенциализм – это гуманизм
- •Человек в современном мире
- •Цивилизационная модель развития общества
- •Постиндустриальное общество
- •Глобализация современного мира
- •Будущее глобализации
- •Раздел 8 ФИЛОСОФИЯ О КУЛЬТУРЕ
- •М. К. Мамардашвили
- •А. Ф. Лосев
- •Раздел 9 ФИЛОСОФСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ЭТИКИ И ЭСТЕТИКИ
- •Платон
- •Платон
- •Платон
- •Аристотель
- •Аристотель
- •Сенека
- •И. Бентам
- •И. Кант
- •И. Кант
- •В. С. Соловьев
- •Н. Г. Чернышевский
- •В. Татаркевич
- •Б. Кроче
- •И. Грав
- •ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Индивидуум есть часть вида, он вышел из вида, хотя он может изолировать
себя от вида, противопоставить себя ему и вести борьбу с ним. Индивидуум
порожден биологическим родовым процессом. Индивидуум рождается
и умирает. Личность же не рождается, она творится Богом. Личность есть
Божья идея и Божий замысел, возникшие в вечности. Личность для природного индивидуума есть задание. Личность есть категория аксиологическая,
оценочная. Мы говорим об одном человеке, что у него есть личность,
а о другом, что у него нет личности, хотя и тот и другой являются индивидуумами. Иногда даже натуралистически, биологически и психологически
яркий индивидуум может не иметь личности. Личность есть целостность
и единство, обладающие безусловной и вечной ценностью. Индивидуум
может совсем не обладать такой цельностью и единством, может быть разорванным, и все может быть в нем смертным. <…>
Ценность личности есть высшая иерархическая ценность в мире, ценность духовного порядка. В учении о личности основным является то, что
ценность личности предполагает существование сверхличных ценностей.
Именно сверхличные ценности и созидают ценность личности. Личность
есть носитель и творец сверхличных ценностей, и только это созидает ее
цельность, единство и вечное значение. Но понимать это нельзя так, что
личность сама по себе не есть ценность, а есть лишь средство для ценностей сверхличных. Личность сама есть безусловная и высшая ценность, но
она существует лишь при существовании ценностей сверхличных, без которых она перестает существовать. <…>
Личность есть по преимуществу нравственный принцип, из нее определяется отношение ко всякой ценности. И потому в основе этики лежит
идея личности. Имперсоналистическая этика есть contradictio in adjecto.
Этика и есть в значительной степени учение о личности. Центр нравственной жизни в личности, а не в общностях. Личность есть ценность,
стоящая выше государства, нации, человеческого рода, природы, и она,
в сущности, не входит в этот ряд. Единство и ценность личности не суще-
171

ствует без духовного начала. Дух конституирует личность, несет просветление и преображение биологического индивидуума, делает личность независимой от природного порядка. Но менее всего личность есть отвлеченная идея и норма, подавляющая и порабощающая живое, индивидуальное, конкретное существо. В личности идея или идеальная ценность
есть конкретная полнота жизни. Духовное начало, конституирующее личность, совсем не означает отвлеченного бескровного спиритуализма.
Столкновение добра и зла, как и столкновение ценностей, существует
лишь для личности. Трагедия всегда связана с личностью, с пробуждением личности, с борениями личности. <…>
Индивидуум соотносителен роду. Личность же соотносительна обществу. Личность предполагает другие личности и сообщество личностей.
Индивидуум же предполагает существование рода. Индивидуум питается
родом, и он смертен, как смертен род. Личность же не разделяет судьбы
рода, она бессмертна. Сложность человека в том, что он есть и индивидуум, часть рода, и личность, духовное существо. Индивидуум в своем биологическом самоутверждении и эгоцентризме может оторваться от жизни
рода, но это само по себе никогда не ведет к утверждению личности, к ее
раскрытию и расцвету. Поэтому христианская этика персоналистична, но
не индивидуалистична. Удушливая изоляция личности в современном индивидуализме есть гибель, а не торжество личности, есть обезличивание
личности.
ЧЕЛОВЕК В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
Ж. Бодрийяр80
Образ сидящего человека, созерцающего в день забастовки пустой
экран своего телевизора, когда-нибудь сочтут одним из самых великолепных образов антропологии XX века. <…>
80
Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. М.: Добросвет, 2000. C. 21, 85–86.
172

Где же во всем этом свобода? Ее не существует. Нет ни выбора, ни
возможности принятия окончательного решения. Любое решение, связанное с сетью, экраном, информацией и коммуникацией является серийным,
частичным, фрагментарным, нецелостным. Только последовательность
и расположение в порядке очередности частичных решений и предметов
являют собой путь следования как для фотографа и Человека Телематического, так и для нашего столь тривиального чтения с телеэкрана. Структура всех наших жестов квантована: это лишь случайное соединение точечных решений. И гипнотическое очарование всего этого исходит от помутнения разума черного ящика, от этой неуверенности, которая кладет конец
нашей свободе.
Человек ли я? Машина ли я? На эти антропологические вопросы ответа больше нет. Неуверенность, порожденная усовершенствованием машинных сетей, подобно неуверенности в собственной половой принадлежности. Мужчина ли я? Женщина ли я? И что вытекает из различия полов? Является следствием фальсификации техники бессознательного
и техники тела, также как неуверенность науки в отношении статуса
предмета есть следствие фальсификации анализа в науках о микромире.
Человек я или машина? В отношении традиционных машин никакой двусмысленности нет. Работник всегда остается в определенной мере чуждым
машине и, таким образом, отвергается ею. И он сохраняет это свое драгоценное качество – быть отверженным. В то же время новые технологии,
новые машины, новые изображения, интерактивные экраны вовсе меня не
отчуждают. Вместе со мной они составляют целостную окружность. Видео, телевидение, компьютер, минитель (minitel) – эти контактные линзы
общения, эти прозрачные протезы – составляют единое целое с телом,
вплоть до того, что становятся генетически его частью, как кардиостимулятор или знаменитая «папула» П. К. Дика – маленький рекламный имплантат, пересаженный в тело с рождения и служащий сигналом биологической тревоги. Все наши контакты с сетями и экранами, вольные или не-
173

вольные, являются отношениями того же порядка: отношения порабощенной (но не отчужденной) структуры, отношения в пределах целостной
окружности. Трудно сказать, идет ли здесь речь о человеке или о машине.
Можно предположить, что фантастический успех искусственного
разума вызван тем, что этот разум освобождает нас от разума природного; гипертрофируя операционный процесс мышления, искусственный
разум освобождает нас от двусмысленности мысли и от неразрешимой
загадки ее отношений с миром. Не связан ли успех всех этих технологий
с функцией заклинания злых духов и устранения извечной проблемы
свободы? Какое облегчение! С виртуальными машинами проблем более
не существует. Вы уже не являетесь ни субъектом, ни объектом, ни свободным, ни отчужденным, ни тем, ни другим: вы все тот же, пребывающий в состоянии восхищения от коммутаций. Свершился переход из ада
иного к экстазу одного и того же, из чистилища изменений в искусственный рай сходства.
Некоторые скажут, что это еще худшее рабство, но Человек Телематический не может быть рабом, ибо не имеет собственной воли. Нет
больше отторжения человека человеком, есть только гомеостаз человека
с машиной.
174

Раздел 7
ОБЩЕСТВО КАК ФИЛОСОФСКАЯ ПРОБЛЕМА.
ГЛОБАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОРЕМЕННОСТИ
ЦИВИЛИЗАЦИОННАЯ МОДЕЛЬ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА
А. Тойнби81
Ложность концепции «единства цивилизации» <…> Этот тезис
о «единстве цивилизации» является ложной концепцией, весьма популярной среди современных западных историков, мышление которых находится под сильным влиянием социальной среды.
Одна из причин, породивших это заблуждение, заключается в том,
что современная западная цивилизация распространила свою экономическую систему по всему миру. За экономической унификацией, которая
зиждется на западном основании, последовала и политическая унификация, имеющая то же основание и зашедшая почти столь же далеко. Несмотря на то, что политическая экспансия западного мира в наши дни не
столь очевидна и наступательна, как экспансия экономическая, тем не менее около 60–70 государств современного мира, включая также существующие незападные государства, в настоящее время оказались членами
(в разной степени включенности) единой мировой системы государств
с единым международным правом.
Западные историки преувеличивают значимость этих явлений. Вопервых, они считают, что в настоящее время унификация мира на экономической основе Запада более или менее завершена, а значит, как они полагают, завершается унификация и по другим направлениям. Во-вторых,
они путают унификацию с единством, преувеличивая таким образом роль
ситуации, исторически сложившейся совсем недавно и не позволяющей
81
Тойнби А. Постижение истории. М.: Айрис-Пресс, 2002. С. 86–88.
175

пока говорить о создании единой Цивилизации, тем более отождествлять
ее с западным обществом.
Западное общество провозглашается, тем не менее, цивилизацией
уникальной, обладающей единством и неделимостью, цивилизацией, которая после длительного периода борьбы достигла наконец цели – мирового господства. А то обстоятельство, что ее экономическая система держит в своих сетях все человечество, представляется как «небесная свобода
чад Божиих».
Тезис об унификации мира на базе западной экономической системы
как закономерном итоге единого и непрерывного процесса развития человеческой истории приводит к грубейшим искажениям фактов и к поразительному сужению исторического кругозора.
Во-первых, подобный взгляд на современный мир следует ограничить
только экономическим и политическим аспектами социальной жизни, но
никак не распространять его на культуру, которая не только глубже первых двух слоев, но и фундаментальнее. Тогда как экономическая и политическая карты мира действительно почти полностью «вестернизированы», культурная карта и поныне остается такой, какой она была до начала
западной экономической и политической экспансии. Как наши историки
умудрились, глядя, не видеть? Сколь плотны их шоры, мы поймем, проанализировав английское слово «natives» (туземцы) и соответствующие
ему слова в других европейских языках. В описании европейцами туземцев превалирует местный колорит, экзотика. Жители Запада воспринимают туземцев как часть местной флоры и фауны, а не как подобных себе
людей, наделенных страстями и имеющих равные с ними права. Им отказывают даже в праве на суверенность земли, которую они занимают,
Во-вторых, догма «единства цивилизации» заставляет историка игнорировать то, что непрерывность истории двух родственных цивилизаций
отличается от непрерывности двух последовательных глав историй одной
176

цивилизации. Не считаясь с этим различием, историки начинают рассматривать эллинскую историю как одну из глав истории западной цивилизации (которую они уже безоговорочно отождествили с Цивилизацией). Под
этим же углом зрения рассматривают и историю минойского общества.
Таким образом, три цивилизации объединяются в одну, а история единственной Цивилизации оказывается выпрямленной в линию, нисходящую
от всеобъемлющей современной западной цивилизации к примитивному
обществу неолита, а от неолита через верхний и нижний слои материальной культуры палеолита – к доисторическим предкам Человека.
В-третьих, они попросту игнорируют этапы или главы истории других
цивилизаций, если те не вписываются в их общую концепцию, опуская их
как «полуварварские» или «разлагавшиеся» или относя их к Востоку, который фактически исключался из истории цивилизации. Наконец, они совершенно не учитывают наличия других цивилизаций. Православное христианство, например, либо считается частью западного христианства, что
можно вывести из названия, либо изображается временным наростом на
теле западного общества. Православное христианство, по этой версии, зародившись, служило оплотом западного общества в борьбе с Востоком.
Исчерпав свои функции, нарост этот атрофировался и исчез, подобно тому,
как у головастика отваливаются жабры и хвост на стадии превращения его
в лягушку. Что же касается трех других незападных цивилизаций – исламской, индуистской и дальневосточной, – они вообще отвергаются как «туземные» по отношению к колеснице западного общества.
С помощью таких прокрустовых рамок тезис о «единстве цивилиза-
ции» сохраняется и по сей день. В сравнении с периодом жизни отдельного индивида период жизни цивилизации столь огромен, что нельзя и надеяться измерить его кривую, пока не окажешься на достаточном удалении.
А получить эту перспективу можно, только исследуя умершее общество.
Историк никогда не сможет полностью освободиться от общества, в кото-
177

ром живет он сам. Иными словами, брать на себя смелость утверждать,
что ныне существующее общество – итог человеческой истории, – значит
настаивать на правильности вывода, исключив возможность его проверки.
Но так как подобные эгоцентрические иллюзии свойственны были людям
всегда, не стоит искать в них научную доказательность. <…>
Ложная концепция «единства истории» на базе западного общества
имеет еще одну неверную посылку – представления о прямолинейности
развития. Это не что иное, как простейший образ волшебного бобового
стебелька из сказки, который пробил землю и растет вверх, не давая отростков и не ломаясь под тяжестью собственного веса, пока не ударится
головой о небосвод. В начале нашего труда была предпринята попытка
применить понятие эволюции к человеческой истории. Было показано, как
представители одного и того же вида обществ, оказавшись в одинаковых
условиях, совершенно по-разному реагируют на испытания – так называемый вызов истории. Одни сразу же погибают; другие выживают, но такой ценой, что после этого уже ни на что не способны; третьи столь удачно противостоят вызову, что выходят не только не ослабленными, но даже
создав более благоприятные условия для преодоления грядущих испытаний; есть и такие, что следуют за первопроходцами, как овцы следуют за
своим вожаком. Такая концепция развития представляется нам более приемлемой, чем старомодный образ бобового ростка, и мы в нашем исследовании будем исходить именно из нее.
Деление истории на «древнюю» и «современную» фиксирует переход
от эллинской истории к западной, тогда как деление на «средневековую»
и «современную» относится к переходу от одной главы западной истории
к другой. Не преследуя отдаленных целей, отметим пока, что конвенциональная формула «древняя + средневековая + новая» история не только
неадекватна, но и неправильна.
178

ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО
Д. Белл82
Постиндустриальное общество <…> не является проекцией или экс-
траполяцией современных тенденций западного общества; это новый
принцип социально-технологической организации и новый образ жизни,
вытесняющий индустриальную систему, точно так же, как она сама вытеснила когда-то аграрную. В первую очередь, оно воплощается в утрате
промышленностью, организованной на основе стандартизации и массового производства, своей центральной роли. Это не означает, что производство товаров прекратится; ведь производство продуктов земледелия в западном мире продолжается и сегодня (причем продовольствия производится больше, чем когда бы то ни было ранее). Прежде всего понятие
«постиндустриальное общество» представляет собой не эмпирическое
описание, а «теоретическое построение», позволяющее увидеть главное
в новых социальных формах. Постиндустриальные тенденции не заменяют прежние социальные формы как некие «стадии» общественного развития. Они часто сосуществуют (как порой сосуществуют на пергаменте
старые полустертые письмена и нанесенные поверх них новые), усложняя
общество и природу его социальной структуры.
Мир можно представить себе разделенным на три типа социальной
организации. Первый из них – доиндустриальный. Это прежде всего добывающие виды хозяйственной деятельности: земледелие, извлечение полезных ископаемых, рыболовство, заготовка леса. До сих пор это удел
большей части стран Африки, Латинской Америки и Юго-Восточной
Азии, где этими видами хозяйственной деятельности занято 60 или более
процентов рабочей силы. Я определяю это в целом как «взаимодействие
человека с природой», которое подвержено капризам погоды и усложня-
82
Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнози-
рования (Предисловие к изданию 1976 года). М. : Academia, 2004. URL:
https://topuch.ru/gryadushee-postindustrialenoe/index11.html
179

ется вследствие истощения почв, исчерпания лесных ресурсов и более высокой себестоимости добычи минералов и руд.
Второй тип социальной организации – индустриальный. Это фабричное хозяйство, основанное на приложении энергии к машинам для массового производства товаров. К индустриальному типу относятся страны,
расположенные на берегах Атлантики: Западная Европа, Соединенные
Штаты и далее – Советский Союз и Япония. Труд здесь представляет собой взаимодействие с искусственной природой: соединение людей с машинами, организация ритмичной работы с высочайшей степенью координации.
Третий тип – постиндустриальное общество. Эта деятельность, связанная в первую очередь с обработкой данных, управлением и информацией. Это образ жизни, который во все возрастающей степени сводится
к «взаимодействию людей друг с другом». Еще более важно то, что возникает новый принцип обновления, прежде всего знаний в их отношении
к технологии». <…>
<…> Мне кажется полезным выделить некоторые новые черты постиндустриального общества.
1) Центральная роль теоретического знания. Каждое общество все-
гда опиралось на знания, но только в наши дни систематизация результатов теоретических исследований и материаловедения становится основой
технологических инноваций. Это заметно прежде всего в новых, наукоемких отраслях промышленности – в производстве компьютеров, электронной, оптической техники, полимеров, – ознаменовавших своим развитием
последнюю треть столетия.
2) Создание новой интеллектуальной технологии. Новые математиче-
ские и экономические методы, такие, как компьютерное линейное программирование, цепи Маркова, стохастические процессы и т. п., служат
технологической основой моделирования, имитации и других инструментов системного анализа и теории решений, позволяющих находить более
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
