Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Формирование русского средневекового права в IX -XIV вв.. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 2627 / 4227 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 > Следующая >>>

8. Обязательственные отношения в средневековой Руси

261

Например, запись ¹ 2 (стратиграфическая дата  1396 1409 гг.). Автор записи широко пользуется сокращениями: крби (коробьи), грвна (гривна), плть (полть или полоть), жта (жита). На плашке полное соответствие числа зарубок цифровым позициям записи. По верхнему краю зарубки располагаются справа налево в следующем порядке: две короткие мелкие (они соответствуют двум коробьям ржи), затем после перерыва  две косые мелкие (обозначающие две коробьи овса), затем 11 глубоких прямых зарубок (соответствующих 11 гривнам). По нижнему краю зарубки расположены иначе: справа налево одна узкая мелкая (указывает на ломоть мяса), три прямые глубокие (подразумевают 11 гривен). По нижнему краю зарубки расположены так: справа налево одна узкая мелкая (обозначающая ломоть мяса), три прямые глубокие (соответствующие трем коробьям жита  ячменя). Вторая отрубленная половина была идентична найденной и находилась в руках должников  Прокопия и Ивана. Наличие такой половины было гарантией для должников от произвольного увеличения долга путем добавления лишней зарубки или добавок к надписи. При возвращении долга обе половины совмещались и уничтожались1.

Формой обеспечения договора займа и договора купли-продажи (помимо указанных досок, записей, свидетелей сделки, залога) было и поручительство. Особый интерес в этом отношении представляет грамота ¹ 510 (стратиграфическая дата  конец XIIпервая половина XIII в.).

Сущность конфликта не вызывает сомнений. Домажир купил у Вячеслава село ценой 500 гривен кун. Был обусловлен срок выплаты этой суммы, а до той поры поручителем за Домажира выступил Кузьма. Домажир до истечения срока, не уплатив денег, убежал из Новгорода, а его сын продал фактически не принадлежащее ему село Збыле, который вывез из него челядь, скот, зерно (или часть этого имущества) в другие свои владения. Естественно, Вячеслав должен был заявить претензии Домажиру, а за его отсутствием  его поручителю Кузьме; последний же был обязан удовлетворить эти претензии, Кузьма поэтому обращается в смесной суд (именно этот суд и разбирал подобные дела) с требованием избавить его от платежа, возложив всю ответственность на действительных виновников  Домажира и Збьи2.

Интерес к грамоте ¹ 510 вызван не только появлением и фиксацией такой формы обеспечения договора купли-продажи, как поручительство, но и самой датой появления данного института. Bпервые об институте поручительства заявила Псковская судная

Янин В. Л., Зализняк А. А. Новгородские грамоты на бересте (из раско- пок 19841989 гг.): Комментарии и словоуказатель к берестяным грамотам (из раскопок 19841989 гг.). М., 1993. С. 82.

Арциховский А. В., Янин В. Л. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 19621976 гг.). М., 1978. С. 108.

262

Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.

грамота в ст. 32: А который человек поручится за друга в серебре, а имеет то человек сочит на поручнике своего серебра, и тот истец, по ком рук дана вымет против своего истца рядницу, а молвит так: аз брате тоб заплатил то серебро за мою рукою, а у мене и рядница што ему не ее чить истьцу на исце того серебра, ни на поручники, ино тая поряди повинить, аже в лары не будет в ты ж речи, а истцу знати поручника своем серебре, кто по крм руку дал1. Институт поручительства регулировался помимо ст. 32 еще и ст. 33, 45 и 101, т. е. поручительство как форма обеспечения договора использовалось в том случае, если сумма договора не превышала одного рубля. В случае неисполнения надлежащим образом договора займа в судебном порядке спор между заимодавцем и поручителем мог решиться по желанию кредитора. Он мог встретиться на поединке с ответчиком или дать ему возможность присягнуть в суде. Кредитор имел право претензий к поручителю должника только в том случае, если договор займа был надлежащим образом оформлен. При погашении займа должник получал расписку от кредитора, копия которой хранилась в архиве Троицкого собора. Если такой расписки не было, то кредитор имел право взыскать долг с поручителя. Если должник бежал, то после его возвращения он с головой отдавался поручителю. Государственные власти всячески помогали такому горе-поручителю в возврате лица, за которое он поручился, даже в том случае, если должник бежал за рубеж2.

Но если Псковская судная грамота, упоминающая этот вид обеспечения займа, датируется 1397 г., то берестяная грамота ¹ 510  концом XIIначалом XIII в. Таким образом, институт поручительства был известен еще за 100 лет до появления ст. 32 Псковской судной грамоты.

Несомненный интерес при рассмотрении разнообразных форм обеспечения сделок может иметь Новгородская берестяная грамота ¹ 531 (стратиграфическая дата  конец XIIXIII в.).

Смысл грамоты заключается в том, что дочь Анны давала деньги в рост, соблюдая все существующие правила. Однако очевидно, что она распоряжалась не своими деньгами, а деньгами Коснятина, причем делала она это в отсутствие своего мужа, которому (как это следует из существа дела) деньги для дачи в рост были поручены Коснятиным. По всей вероятности, Коснятин заподозрил, что доход с денег получается бесконтрольно зятем и всей семьей Анны. Сама Анна поручителем за зятем не была и нанесенное ей оскорбление считает безосновательным3.

Российское законодательство ХXX вв. / Под ред. О. И. Чистякова.

Ò. 1. Ì., 1984. Ñ. 334.

Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.; Л., 1949. С. 317318.

Арциховский А. В., Янин В. Л. Новгородские грамоты на бересте (из

раскопок 19621976 гг.). М., 1978. С. 134.

8. Обязательственные отношения в средневековой Руси

263

В грамоте идет речь о следующих формах обеспечения сделки:

 поручительство;

 свидетельские показания (присутствие при сделке свидетелей);

 заклад;

 изветы (т. е. доски).

Значение Новгородской берестяной грамоты ¹ 531 для истории права исключительно велико, так как она демонстрирует формы обеспечения сделки, известные по памятникам права XV в., т. е. на 250 лет раньше. Только Псковская судная грамота ввела эти формы обеспечения сделок в официальные рамки, придав им законный характер.

Новгородские берестяные грамоты показывают возрастающий вес письменной формы сделки.

Особый интерес для характеристики формы обеспечения обязательства представляет Новгородская берестяная грамота ¹ 509 (стратиграфическая дата  вторая половина XII в.).

Грамота может быть прочитана так: Оу Воислава възьми 10 коунтъ истинъ, а 5 коунть намо, мъне въдале дъвоихъ намы. Оу Нежять възьми десять коунтъ и гривьноу, и оу Боудоть възьми гривьноу наменоую. Оу Бояна възьми шесте коунтъ и гривьноу, и оу Боудоть възьми гривьноу наменоую. Оу Бояна възьми шесте коунъ намьноую Озере-вахъ. А отрокоу въдаите по коуне моужды1.

Интерес к этой грамоте вызван необычной нормой обеспечения сделки  присутствием при погашении займа или при взимании процентов по займу специального должностного лица  отрока.

По мнению исследователей грамоты, речь здесь идет об исполнении договора займа, вследствие которого группа мужей едет для сбора нам (процентов) по договору и возврата суммы основного капитала истины. Вместе с мужами едет отрок  должностное лицо, которое получает долю прибыли от каждого участника этой поездки. Статья 9 Русской Правды Пространной редакции сообщает впервые об участии отрока в уголовном судопроизводстве:

9. А се покони вирнии были при Ярославе: вирнику взяти 7 ведер солоду на неделю, (о)же овен любо полоть, любо 2 ногате; а в середу куна (о)же сыр, а в пятницю тако же; в кур по двою ему на день, а хлебов 7 на неделю, а пшена 7 уборов, а гороху 7 убороков, а соли 7 голважень; то вирнику со отрокомь; а кони 4, конем на рот сути овес. Вирнику 8 гривен, а 10 кун перекладная, а метелнику 12 векшин, а съсадная гривна2.

Вирник был княжеским чиновником, приезжавшим в общину для получения виры вместе с младшим членом  представи-

Арциховский А. В., Янин В. Л. Óêàç. ñî÷. Ñ. 134.

Российское законодательство ХXX вв. / Под ред. О. И. Чистякова.

Ò. 1. Ì., 1984. Ñ. 64.

264

Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.

телем княжеской администрации, отроком. Но затем, как показывают ст. 20 и 74 Пространной редакции Русской Правды, этим занимался уже сам отрок с помощниками в случае, если волости были удалены от центра. Такая форма участия отрока в сборе виры или податей с населения была традиционной, подкрепленной правом. Необычной же является форма участия отрока при обеспечении договора займа, она встречается впервые и ранее была неизвестна в истории права. Как видим из анализа Новгородской берестяной грамоты ¹ 509, речь идет о выезде отрока с мужами в Бежецкую пятину, волость Озерове, т. е. в местность, удаленную от центра новгородской администрации. Такая постановка вопроса дает возможность более детально подходить к толкованию ст. 74 Пространной редакции Русской Правды, говорившей о дополнительной плате представителям судебной администрации.

74. А СЕ НАКЛАДИ. А се наклады: 12 гривен, отроку 2 гривны и 20 кун, а самому ехати со отроком на дву коню, сути же на рот овес, мясо дати овен любо полоть, а инем кормом, что има черево возметь, писцю 10 кун, перекладнего 5 кун, на мех две ногате1.

Традиционно считается, что ст. 74 содержит основные принципы взимания вир (уголовных штрафов).

Вот какой комментарий дается издателями российского законодательства XXX вв.:

Статья устанавливает размеры дополнительной платы княжеским судебным чиновникам при взыскании вир или продаж. Эта статья имеет близкое соответствие с установлением о поконе вирном (ст. 42 Краткой Правды и ст. 9. Пространной Правды), посвящена основанию деятельности другого чиновника, собиравшего не виры, а продажи. Из продажи в 12 гривен судья получал 2 гривны 20 кун, т. е. 1/5 часть, как при сборе вир. Кроме того, община, где происходил суд, обязана была обеспечить судью и его помощника (отрока) мясом и другими продуктами по потребностям, а их коней  овсом и выплатить перекладную пошлину. Как и при сборе вир, долей уголовных штрафов обеспечивался только сам судья, а его помощник  отрок  получал лишь довольствие. Община оплачивала и стоимость меха  мешка, в котором хранились собранные продажи и отчисления в пользу судьи.

Некоторые исследователи (И. Беляев, А. А. Зимин) считают, что указанные 2 гривны 20 кун должны были выплачиваться судье сверх полученных в продажу 12 гривен, а не входили в состав этой суммы. Но аналогия с выделением вирнику 8 гривен из 40 и 16 из 80, другие расчеты ставок в 60 кун (50 и 10) и т. д. указывают на то, что и здесь судья получал долю продажи. Правильней представляется

Российское законодательство ХXX вв. / Под ред. О. И. Чистякова.

Ò. 1. Ì., 1984. Ñ. 72.

8. Обязательственные отношения в средневековой Руси

265

четкое замечание Е. Ф. Карского, ведь статья озаглавлена термином НАКЛАДИ. Переводится термин наклади как рост, лихва, издержка1. Таким образом, наклади  это не часть продажи, а издержки, которые несла община по содержанию судьи с отроком. Следовательно, ст. 74 пространной редакции Русской Правды содержит не столько основные принципы взимания вир и продаж, сколько основные принципы содержания представителей княжеской администрации, участвующей в отправлении правосудия. И как мы видим из анализа Новгородской берестяной грамоты ¹ 509, сфера содержания представителей княжеской администрации не ограничивалась участием только в уголовном судопроизводстве. Она касалась и гражданского судопроизводства при исполнении договорных обязательств, связанных с процедурой взимания процентов и основного капитала по договору займа.

Еще одной грамотой, относящейся к исполнению договорных обязательств и участию в гражданском судопроизводстве представителя судебной администрации в лице детского (судебного исполнителя), может служить Новгородская берестяная грамота ¹ 615 (стратиграфическая дата  1380 г.).

Грамота описывает случай привлечения детского в целях взыскания долга в судебном порядке2.

Впервые о роли детского в уголовном судопроизводстве упоминает ст. 86 Пространной редакции Русской Правды. А железного платити 40 кун, а мечнику 5 кун, а пол-гривны детьскому, то ти железный урок, кто си в чем емлеть3. Статьей устанавливаются размеры судебных пошлин, выплачиваемых в казну государства и представителям судебной администрации, участвующим в судебном процессе. Статья имеет отношение к уголовному судопроизводству, где видом судебного доказательства были ордалии (суд Божий). Испытание проводилось железом.

Впервые же о роли детского в гражданском судопроизводстве упоминает ст. 108 Пространной редакции Русской Правды:

108. О Заднице. Аже братья росияжються перед князем о Задницю, который детьский идеть их делит(и), то тому взяти гривна кун4.

Статья говорит о споре, о наследстве. В роли судьи выступает детский, который за свое участие получает высокую пошлину в размене одной гривны кун.

Срезневский И. И. Словарь древнерусского языка. Т. 2. Ч. 1. М., 1989.

Ñ. 291.

Российское законодательство ХXX вв. / Под ред. О. И. Чистякова. Ò. 1. Ì., 1984. Ñ. 70.

Òàì æå. Ñ. 72.

266

Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.

О роли детского в гражданском судопроизводстве говорит и

Смоленская торговая правда (20-е гг. XIII в.):

Аже будеть смолянину немьчичь дьлжен в риге или на Гьтье-

комь березе, нравити ему поемьши детьскьи у судье1.

Представляется, что грамота ¹ 615 свидетельствует о широкой практике участия представителей княжеской администрации не только в уголовном процессе, но и в гражданском судопроизводстве, где детский становится гарантом исполнения договорных обязательств, получая при этом часть судебной пошлины лично для себя.

Псковская судная грамота ввела эти формы обеспечения сделок в формальные рамки, придав им легитимность.

Новые источники права демонстрируют все более возрастающий вес письменной формы сделки, предполагающей высокий уровень правовой культуры жителей средневековой Руси.

Еще В. О. Ключевский, обращая внимание на глубокое доверие к закону в средневековой Руси, выделял нравственные начала ее граждан. Опираясь на наблюдения С. Герберштейна, он положительно отозвался о благовоспитанности и порядочности жителей, отмечая честность и прямоту при заключении ими сделок. Он подчеркивал, основываясь на нормах Псковской судной грамоты, что закон той поры предусматривал юридические понятия, требования развитого правосознания, юридические случаи, которые могли возникнуть в живом сложном гражданском обороте торгового города. В ее определениях имущественных и обязательственных отношений сказывается чутье Правды, стремившееся установить равновесие борющихся частных интересов и на нем построить порядок, ограждаемый не только законами и правами2. Теперь это заявление подтверждается массой письменных доказательств в форме берестяных грамот.

Итак, можно сделать следующие выводы. В средневековом праве под обязательством, как правило, понималось не право на действия обязанного лица, а право на лицо. Это право возникает с момента заключения обязательства. Лишь к XVXVI вв. содержание обязательственных отношений стало предполагать исключительное право на действия обязанного лица. В эпоху раннего Средневековья происходило смешение гражданско-правовой и уголовно-правовой ответственности. Наряду с обязательствами из договора существовали обязательства из причинения вреда. В обязательственных отношениях средневековой Руси отсутствовала индивидуализация ответственности. Обязательства падали не только на круг близких родственников, но и на соседей, лиц, проживающих с должником в одной местности. Русское средневековое право знало добровольную

Смоленские грамоты XIIIXIV вв. М., 1963. С. 12.

Ключевский В. О. Курс русской истории. Т. 2. М., 1988. С. 91.

8. Обязательственные отношения в средневековой Руси

замену лица в обязательстве другим лицом уже в XIV в. Ранее предполагалось, что такой правовой институт на Руси появляется лишь в XVXVI вв. Новые источники права демонстрируют отношения по поводу передачи права требования долга третьему лицу на 200 лет ранее, чем это нашло отражение в Соборном Уложении 1649 г.

Впервые в науке истории права окончательно определена содержательная сторона такой письменной формы заключения договора, как доска, представлявшая собой деревянную плашку, по верхнему краю которой располагались зарубки, соответствующие цифровым записям на ее внутренней стороне. При разделении плашки на две идентичные половинки одна оставалась в руках кредитора, а другая  в руках должника. Наличие такой половины у должника было гарантией от произвольного увеличения долга путем добавления лишней зарубки или добавок к надписи. Такая форма давала возможность засвидетельствовать наличие договоренности не только обязующимися сторонами, но и послухами (свидетелями сделки). Доска представляла возможность изменить форму обязательства в связи с частичным погашением долга путем среза соответствующей метки. В случае исполнения обязательства обе половины доски совмещались и уничтожались.

В русском средневековом праве имела широкое распространение и такая форма обеспечения обязательства, как поручительство. По свидетельству берестяных грамот, появление и становление этой формы относятся к XIIXIII вв., т. е. за 100 лет до появления Псковской судной грамоты, впервые упоминающей о такой форме обеспечения обязательства. Другими формами обеспечения обязательств были записи, присутствие свидетелей. Особой формой обеспечения исполнения обязательства в древнерусском праве было присутствие при погашении займа специальных должностных лиц: отрока или детского. Появление такой формы обеспечения исполнения обязательства можно отнести ко второй половине XII в. Это позволяет более детально подходить к толкованию ст. 74 и 108 Пространной редакции Русской Правды. Анализ содержания новых источников права позволяет сделать вывод о высоком уровне правосознания жителей средневековой Руси.

267

8.1. ДОГОВОР МЕНЫ

Рассмотрим детально восемь основных видов обязательств-договоров.

Ни Русская Правда, ни другие письменные источники ничего не говорят о договоре мены. Хотя все исследователи справедливо полагают: нет никаких сомнений, что этот вид договора существо-

268

Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.

вал уже в древнерусский период, предшествуя более сложному договору купли-продажи.

Древнейший из договоров есть договор мены имущества. Он мог заключаться как устно, так и при молчаливом согласии сторон, не понимавших языка друг друга. Многие договоры развиваются из договора мены. В основном предметами мены были движимые вещи. Сообщение о наличии таких договоров у восточных славян можно найти у испано-арабского писателя, проповедника и путешественника Абу Хамида ал-Гарнати (10801169): И приносят с собой товары, кладет каждый купец свое имущество отдельно, и делает на нем знак, и уходит; затем после этого возвращаются и находят товар, который им нужен в своей стране. И каждый человек находит около своего товара что-нибудь из тех вещей; если он согласен, то берет это, а если нет, забирает свои вещи и оставляет другие, и не бывает обмана1.

Первым письменным упоминанием договора мены в Древней Руси может служить Новгородская берестяная грамота ¹ 335 (стратиграфическая дата 6070-е гг. XII в.):

Перевод:  выменяй же мне четыре колтка  из колтков [ценой] по полугривне. А за тобой 12 кун из денег за рабыню; купи же на эти деньги шлем2.

Автор письма просит адресата выменять какое-то изделие на колтки  женское украшение (височные подвески). Очевидно, это изделие, принадлежавшее по праву собственности автору письма, находилось во временном владении у адресата. Вторая часть письма говорит о том, что между автором и адресатом существуют особые имущественные отношения (долг 12 кун за рабыню), вследствие которых следует по поручению автора приобрести шлем.

Таким образом, Новгородская берестяная грамота ¹ 335 является первым письменным упоминанием договора мены в древнерусском праве.

Впоследствии наличие договора мены отмечается в ст. 114 Псковской судной грамоты.

8.2. ДОГОВОР КУПЛИ-ПРОДАЖИ

В отличие от договора мены о договоре купли-продажи Русская Правда сообщает в нескольких статьях. Касаются эти статьи главным образом договора купли-продажи холопов. Анализируя такие статьи Русской Правды, К. А. Неволин пришел к выводу, что для признания действительным договора купли-продажи необходимо его заключение в присутствии двух свидетелей или мытника (лица,

Гарнати А. Муриб. Мадрид, 1953. С. 3233.

Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. М., 1995. С. 306.

8. Обязательственные отношения в средневековой Руси

269

собиравшего торговую пошлину)1. Однако, как представляется, более убедительна точка зрения М. Ф. Владимирского-Буданова, который полагал, что договор купли-продажи движимых вещей может быть заключен и без свидетелей, если покупатель уверен в том, что продавец вправе определять юридическую судьбу вещи (например, если она ему принадлежит на праве собственности или он выступает законным представителем собственника продаваемой вещи)2. Основное условие действительности договора купли-продажи  принадлежность на праве собственности отчуждаемой вещи продавцу. О купле-продаже недвижимости Русская Правда умалчивает. Единственным письменным источником, упоминающим о купле-продаже земли, является дошедшая до нас купчая Антония Римлянина. Форма договора купли-продажи земли предполагала указание на продавца и покупателя земли, цену продаваемой земли и границу земельного участка. В эпоху раннего Средневековья, когда еще не было денег, в качестве эквивалента служили беличьи и куньи шкурки, так называемые бели и куны. Об использовании в таком качестве шкурок пушных зверей говорится в поэме Низами Искандер-наме, а также у персидских географов Наджиба Хамадани (XII в.) и Амина Рази (XVI в.). Но самые ранние сведения о такой форме оплаты у восточных славян имеются у арабского писателя Абу Хамида ал-Гарнати. Вот что он пишет по этому поводу: Рассчитываются они между собой старыми беличьими шкурками, на которых нет шерсти, и которые нельзя ни на что никогда использовать, и которые совсем ни на что не годятся. Если же шкурка головы белки и шкурка ее лапок целы, то каждые восемнадцать шкурок по счету (славян) стоят серебряный дирхем, связывают шкурки в связки и называют ее джукн. И за каждую такую шкурку дают отличный круглый хлеб, которого хватает взрослому мужчине. На них покупают любые товары, невольниц и невольников, и золото, и серебро, и бобров, и другие товары Когда они (шкурки) испортятся в их домах, то их иногда, даже рваные, несут в мешках, направляясь с ними на известный рынок, на котором есть некие люди, а перед ними работники. И вот они кладут их перед ними, и работники нанизывают их на крепкие нитки, каждые восемнадцать в одну связку, и прикрепляют на конец нитки кусочек черного свинца, и припечатывают его печаткой, на которой имеется изображение царя. И берут за каждую печать одну шкурку из этих шкурок, пока не опечатают их все. И никто не может отказаться от них, на них продают и покупают3.

Неволин К. А. История русских гражданских законов Т. 3. С. 46.

Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Ростов

íà/Ä., 1995. Ñ.573.

Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Ев-

ðîïó (11311153). Ì., 1971. Ñ. 3536.

270

Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.

Продолжая тему формирования договора купли-продажи, следует отметить, что в последующем Псковская судная грамота несколько расширила знание о договоре купли-продажи. Условиями действительности сделки становится доброкачественность продаваемой вещи. Например, при покупке больной коровы в соответствии со ст. 118 Псковской судной грамоты договор расторгался и покупателю возвращались деньги. Некоторые аналогии о скрытом дефекте как основании недействительности договора имелись в одном из списков Русской Правды, где отмечалось: А кто конь купит княжь, боярин, купец или сирота, а будеть в коне червь или проесть, и то поидеть к осподарю, у кого будеть купил, а тому свое серебро взятии опять взад на три годы1. Сделка, заключенная в нетрезвом состоянии, в соответствии со ст. 114 Псковской судной грамоты считалась недействительной и могла быть оспорена стороной. Это не значит, что заключение сделки в нетрезвом состоянии прямо порождало недействительность договора купли-продажи. Это было лишь только в том случае, если лицо, заключившее в таком состоянии договор, после протрезвления приходило к адекватному восприятию действительности и самое главное  к пониманию прав и обязанностей, возлагаемых на него договором, которые его по существу не устраивали. Как представляется, такой подход в признании заключенного договора недействительным отражал общую тенденцию к признанию действительности лишь таких договоров, в основе которых лежала добрая воля, т. е. такая воля, которая не была детерминирована какими-либо внешними или внутренними факторами (в данном случае алкогольным опьянением, мешающим такому осознанному свободному волеизъявлению). Так постепенно формировался такой важнейший правовой принцип обязательственных отношений, как свобода договора.

В случае предъявления иска о краденых вещах со стороны третьих лиц обязанность доказывания законности сделки лежала на продавце. Сделки, предметом которых была недвижимость, должны были заключаться в письменной форме при свидетелях2. При заключении договора купли-продажи коней необходимы были свидетели и присутствие пятенщика, который особой меткой метил продаваемых лошадей.

К сожалению, Русская Правда практически ничего не говорит о купле-продаже недвижимого имущества. Впервые только Псковская судная грамота в ст. 106 упоминает о споре по поводу куплипродажи земли или лесного участка с ульями диких пчел. Крайне скудна информация о предметах договора и его стоимости. Этот

Юшков С. В. Общественно-политический строй и право Киевского госу-

дарства. М., 1949. С.427.

Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Ростов н/Д.,

1995. Ñ. 573.

<<< < Предыдущая 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 2627 / 4227 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]