Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Формирование русского средневекового права в IX -XIV вв.. Монография
.pdf
6. Наследование как правовой институт
211
Ульяна вместе с несовершеннолетними детьми осталась одна. Она
вторично замуж не вышла и владела землей умершего супруга. Такой институт назывался кормлей. О кормле как о праве пережившего супруга на оставшуюся от умершего супруга землю говорит ст. 88 Псковской судной грамоты:
А у которого человека помреть жена без рукописаниа, а у ней
останется отчина, ино мужу ея владета той отчиною до своего живота толко не оженится, а оженится, ино кормли ему нет1.
Свекор, проживая рядом, видя, как живет и воспитывает внуков невестка, завещает ей некоторую недвижимость. Именно эти
земли и стали предметом наследования своим сыновьям в завещании Ульяны.
Интерес в связи с правом наследования представляют Новгородские берестяные грамота ¹ 692 и ¹ 42:
Грамота ¹ 692 является завещанием (стратиграфическая дата 1-я четверть XV в.):
Перевод: Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Я, [раба Божья]
Мария, отходя от сего света, пишу завещание при своей жизни.
Завещаю наследство своему Максиму, потому что я бездетна. Пусть
он на это наследство совершит по мне поминки2.
Завещанием является и грамота ¹ 42.
Завещание Михаля грамота ¹ 42 (стратиграфическая дата 8090-е гг. XIV в.):
Перевод: Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Вот я, раб Божий Михаль, отходя от сей жизни, пишу завещание при своей жизни.
Что касается моих кобылок и двух рублей (букв.: которые у меня
кобылки и два рубля), надлежит распоряжаться братьям моим, а
детям моим [до них дела нет] 3.
Новгородская берестяная грамота ¹ 692 описывает ситуацию,
когда бездетная женщина завещает свои права некоему Максиму лицу стороннему. Может быть, он племянник, о праве наследования которого говорит ст. 100 Псковской судной грамоты.
О расширении субъективной воли наследодателя говорит берестяная грамота ¹ 42. В науке истории права делалось предположение, без наличия источников, что завещатель мог по своей воле самостоятельно определить наследника, лишив наследства остальных.
По мнению Ю. Г. Алексеева4, самостоятельность собственника была обширна, в его волеизъявление закон не вмешивался, и лишь
при отсутствии завещания мог возникнуть спор о наследстве.
Ю. Г. Алексеев предполагал, что наследование по завещанию имело
1
Российское законодательство ХXX вв. / Под ред. О. И. Чистякова. М.,
1984. Ò. 1. Ñ. 339340.
2
Зализняк А. А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 554.
3
Òàì æå. Ñ. 522.
4
Алексеев Ю. Г. Псковская судная грамота и ее время. Л., 1980.
212
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
абсолютный характер. Но это было только на уровне предположений, потому что никаких письменных документов на этот счет не
было. В данной связи грамота ¹ 42 занимает совершенно уникальное место, являясь непосредственным аргументом в пользу абсолютного характера завещания. Завещатель наследует имущество своим братьям, лишая своих детей этого наследства.
Возможно, наследодатель отталкивается от ст. 106 Русской
Правды, в которой матери предоставлялось право лишить наследства детей, которые непочтительно относились к ней при жизни и
не заботились о ней. 106. А матери, который сын добр, перваго ли,
другаго ли, тому же дасть свое; аче и вси сынове ей будуть лиси, а
дчери можеть дати, кто ю кормить1.
Представляется, что ст. 106 Русской Правды имела универсальный характер и могла быть использована отцом. Наверное, отец после
смерти супруги доживал в семье братьев, потому как дети не проявляли о нем заботы. Поэтому-то он их и лишил наследства.
Подводя итоги, можно отметить, что содержание изложенных
берестяных грамот позволило отразить процесс реализации ряда
норм Русской Правды и Псковской судной грамоты (Русская Правда, ст. 105; 90; 106; Псковская судная грамота, ст. 14; 15; 100; 84; 91).
Впервые упоминается о форме завещания с уточнением и определением участия третьих лиц. Берестяные грамоты являются подтверждением тенденции в наследственном праве, появившейся в
XIIIXIV вв., связанной с расширением субъективной воли наследодателя, которая ранее была тесно связана с родственными и семейными началами. Получает развитие свобода завещательного
распоряжения, выразившаяся в возрастании раздельности прав лица
и в увеличении круга лиц возможных наследников.
Уточнена форма завещания. В первой части завещания фиксируется обращение к воле Божьей как высшему мерилу справедливости.
Например: Вот я, раб Божий Селиверст; Вот я, раба Божия
Ульяна; Во имя Отца и Сына и Святого Духа2.
Во второй части завещания наследодатель определяет основание своих прав на имущество, которое он завещает.
Например: Землю, что дал мне свекор мой 3. Иногда завещатель наследует право требования долга или какие-то обязанности4. Например, берестяная грамота ¹ 818 (предварит. стратигр. дата 3-я четв. XII в.) сообщает нам о таком предмете завещания.
Перевод: У Песковны 5 кун и гривна. У Фимы 5 кун. У Завида 5
1
Российское законодательство ХXX вв. / Под ред. О. И. Чистякова. М.,
1984. Ò. 1. Ñ. 71.
2
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. М., 1995. С. 436, 453, 554.
3
Òàì æå. Ñ. 453.
4
Òàì æå. Ñ. 405, 410.
6. Наследование как правовой институт
213
гривен. В кубышке (в тайнике) 4 гривны серебра. Все это я даю брату1. Это черновик завещания.
Последней частью завещания было указание на лицо, которое
должно было проследить за тем, чтобы воля завещателя была выполнена в соответствии с завещанием. Такое лицо называлось душеприказчиком. Новгородская берестяная грамота ¹ 689 как раз
демонстрирует отчет такого душеприказчика.
Грамота ¹ 689 (стратиграфическая дата 6080-е гг. XIV в.).
Перевод: По завещанию взял рубль, а помимо завещания [еще]
два с половиной рубля. После его смерти я дал полтину отцу [его]
духовному Нестеру, а другую полтину Дмитру-чернецу. На солод я
дал рубль и варил пиво к сорочинам. У Шуги (Шуйги) я взял две
коробьи ржи и у Микитки на Узе коробью ржи. На Ксонове (Кснове)
я взял полторы коробьи ржи у Оврама. На Полоной у Семенка
Саввина полкоробьи овса, у Сидорка коробью овса, у другого Сидорка полкоробьи овса и полкоробьи ячменя2.
Последним условием соблюдения формы наследования было
необходимое участие священнослужителя или послуха, которые
должны подписать завещание и сдать его в ларь Святой Троицы, о
чем сообщает берестяная грамота ¹ 2 из Звенигорода3.
Завещание скреплялось подписью и печатью. Если завещатель
был неграмотен, то ставилась просто печать, но обязательно в присутствии свидетеля, о чем специально оговаривалось в завещании.
В связи с этим уникальным свидетельством появления в русском
праве печати как формы права является берестяная грамота ¹ 307
(стратиграфическая дата 40-е гг. XV в.), в которой говорится о
том, что завещания должны запечатываться: а утверждают, что
запе-чатал повестки и завещания Иван Парфеев4. Таким образом, берестяная грамота ¹ 307 становится первым письменным
свидетельством применения печати как формы права в истории
русского права.
Другая важная форма наследования наследование по закону. В соответствии с Русской Правдой наследование по закону было
возможно в том случае, если кто-то умер, не оставив после себя
завещания без ряду. Порядок наследования по закону определен
ст. 90109. Статья 90 Русской Правды говорит о наследовании смерда. АЖЕ УМЕРЕТЬ СМЕРДА. Аже смерд умреть, то задницю князю; аже будуть дщери у него дома, то даяти часть на не; аже будуть
за мужем, то не даяти части5. Эта статья в совокупности со ст. 91,
1
Янин В. Л., Зализняк А. А. Берестяные грамоты из новгородских раско-
пок 1998 г. // Вопросы языкознания. 1999. ¹ 4. С. 5.
2
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. М., 1995. С. 483.
3
Òàì æå. Ñ. 291.
4
Òàì æå. Ñ. 291.
5
Российское законодательство ХXX вв. / Под ред. О. И. Чистякова. М.,
1984. Ò. 1. Ñ. 70.
214
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
определяющей права наследования для бояр, стала предметом споров и попыток усмотреть неравноправный, так называемый привилегированный характер наследования для некоторых социальных
групп населения.
О такой привилегии говорят в некоторых учебниках по истории государства и права, упоминая норму Русской Правды, предоставляющую возможность передавать по наследству дочерям имущество при отсутствии сыновей. Как написано в одном из учебников: Наследственное право характеризовалось открыто классовым
подходом законодателя. Так, у бояр и у дружинников наследовать
могли и дочери, у смердов же при отсутствии сыновей имущество
считалось выморочным и поступало в пользу князя1. Но верно ли
это замечание? Дело в том, что по смыслу ст. 90 речь идет не просто
о свободных общинниках, проживающих и возделывающих общинную землю, а о зависимых смердах, работающих на княжеской земле. Естественно, при отсутствии сыновей у зависимого от князя смерда вставала проблема обработки его земли, ведь не женщина же будет
этим заниматься! Поэтому весьма закономерно княжеская земля и
возвращалась, и передавалась в новые мужские руки посредством
передачи такой земли в княжеский земельный фонд как выморочная. Кстати, такая особенность правового положения смерда как
зависимого и обрабатывающего княжескую землю подчеркивалась
как в Памятниках русского права А. А. Зиминым2, так и в комментариях к Российскому законодательству XXX вв.3. На это обращает внимание и М. Ф. Владимирский-Буданов, отмечая, что Смерды это низший безземельный класс, преимущественно сельских
жителей, которые жили и работали на княжеских или (что одно и
то же) общественных землях, владея имуществом лишь на праве
пользования4. Статья же 91 Русской Правды, предоставлявшая право наследования боярским дочерям, скорее отражала процесс законодательного закрепления растущего влияния собственников на
власть в форме наследственного закрепления своего имущества за
ближайшими родственниками, в том числе и дочерьми. Как верно
подмечает А. А. Зимин, позднее в связи с углублением процесса
феодализации норма этой статьи была перенесена на основную массу
свободного населения Древней Руси, т. е. купцов, ремесленников,
белое духовенство, свободных общинников5. В некоторых списках
1
История отечественного государства и права / Под ред. О. И. Чистяко-
âà. Ì., 1996. Ñ. 45.
2
Памятники русского права. М., 1952. Вып. 1. С. 180.
3
Российское законодательство ХXX вв. / Под ред. О. И. Чистякова. М.,
1984. Ò. 1. Ñ. 114.
4
Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Ростов н/Д.,
1995. Ñ. 465.
5
Памятники русского права. М., 1952. Вып. 1. С. 180.
6. Наследование как правовой институт
215
Русской Правды XV в. заголовок, относящийся к ст. 91, так и называется О боярскеи задници и о людьскеи1, подчеркивая круг лиц,
пользующихся правом наследования в таком режиме, относя такой
порядок наследования ко всей массе свободного населения, независимо от принадлежности к той или иной социальной страте. Обращает на себя внимание и еще одно обстоятельство, являющееся
аргументом в пользу единого правового режима наследования для
всего свободного населения. В ст. 95 Русской Правды подчеркивалась старая правовая традиция, заключающаяся в формуле Аже
будет сестра в дому, то тои заднице не имати, т. е. сестра при братьях не наследница. Если следовать смыслу данной статьи, то в
случае отсутствия братьев в семье дочь таким правом наследования обладала. Если бы законодатель хотел подчеркнуть характер
неравноправного наследования дочерей у свободного населения, он
бы употребил термин дочь, а не сестра. Напрашивается закономерный вопрос: какая же это привилегия? При том, что все свободные люди (имеются в виду независимые смерды), купцы и ремесленники, все оставшееся городское население и те же самые бояре
имели одинаковый правовой режим пользования имуществом, принадлежащим им на праве частной собственности. Представляется,
что такую привилегию можно назвать фантомом, а не реальностью.
По общему правилу, все наследовали сыновья. В соответствии
со ст. 95 Русской Правды, как уже отмечалось, сестра при братьях
не наследовала имущества отца. На братьях лежала лишь обязанность выдать сестру замуж с приданым, т. е. частью отцовского имущества. На Руси не существовало принципа первородства, в соответствии с которым старший сын по отношению к остальным имел
некоторые преимущества. Братья после смерти отца либо делили
имущество и пользовались им раздельно, либо по-прежнему оставляли, не разделяя, отцовское имущество для совместного пользования. Иногда в силу естественных причин еще до смерти отца старшие сыновья обзаводились собственными семьями, и в этом случае
отец наделял их частью своего имущества, включая и землю. В таком случае двор отца доставался младшему сыну (двор бе делу отен
всякои меншему сынови), параллельно на него возлагалась задача
присматривать за матерью и заботиться о матери. Такой принцип
наследования по закону получил название минората.
Дети, рожденные от рабыни, не участвовали в наследовании
имущества своего отца, они получали только свободу.
В соответствии с принципом раздельности имущества, зафиксированного в ст. 94 Русской Правды, супруги не наследовали после
друг друга. Если мать после смерти отца не выходит вторично замуж, ей выделяется из имущества умершего супруга на прожи-
1
Правда Русская. Т. 2. С. 631.
216
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
ток. Такое имущество образовывалось за счет уменьшения доли
взрослых детей. Это происходило в том случае, если семья разделялась после смерти отца. Если же такого разделения не происходило и имущество не делилось, то если она (вдова) захочет остаться с детьми, то, во всяком случае, исполнить ее волю, а детям воли
не давать. В этом случае она лишь управляет имуществом умершего супруга. В ее собственности находится лишь приданое, привнесенное ею в брак в момент замужества, да подарки, которые ей
были сделаны супругом. Об этом как раз и говорится в ст. 93 Русской Правды. Аже жена сядеть по мужи, то на ню часть даты; а
что на ню муж възложить, тому же есть госпожа, а задниця ей мужня
не надобе1. Если супруга умирала ранее супруга, то ее имущество
находилось в управлении отца. На это имущество могли претендовать лишь ее дети, рожденные в браке, да и то после смерти отца.
Таким образом, супруги не наследуют буквально после смерти друг
друга оставленное имущество. Они в связи с этим являются лишь
его пользователями.
В XIIIXIV вв. в наследственном праве постепенно продолжался процесс персонификации: лицо не только в обществе, но и в
семье становится все более и более автономным в выражении своей
субъективной воли. Однако в этот период еще сохраняется принцип
коллективной ответственности по заключенному договору. Так, в соответствии со ст. 85 Псковской судной грамоты, если у какого-то хозяина умрет живший по записи и обязанный ему подмогой изорник, то на семью изорника возлагается обязанность возврата
подмоги кредитору. Здесь законодательство строго отстаивает интересы собственника. Псков это крупный город с хорошо отлаженным механизмом кредитно-денежных отношений, составляющих
основу городского хозяйства, где интересы собственника стоят на
первом месте. Такая высокая динамика формирования собственников, особенно в сфере торговли и ростовщичества, сразу находит
ответ в законодательном урегулировании возможных конфликтов
на этой основе. Псковское законодательство в соответствии со ст. 86
дает возможность кредитору взыскать свой ущерб даже с брата
изорника, если тот станет обладателем имущества умершего.
В ст. 15 Псковской судной грамоты перечисляются наследники
по закону. К ним относятся отец, мать, сын, брат, сестра и в целом
представители ближнего племени. Статья разделяет перечисленных наследников со сторонними людьми. Если умирал отец, то его
имущество наследовал сын. Если сын был малолетним, то имуществом управляла мать. Если была жива и мать умершего, то оставленное им имущество находилось в совместном управлении пережившей супруги и матери. Если же сыновья в момент наследова-
1
Российское законодательство ХXX вв. / Под ред. О. И. Чистякова. М.,
1984. Ò. 1. Ñ. 70.
6. Наследование как правовой институт
217
ния были дееспособными, то так же, как и по Русской Правде, если
к моменту смерти отца сыновья не были отделены и проживали с
отцом в одном доме, то они наследовали все в равных долях. Если в
XXII вв. о порядке использования и владения имуществом умершего отца при условии совместного наследования ничего не было
сказано, то в XIIIXIV вв. институт совместного владения наследственной массой братьями подвергается нормативному урегулированию. Об этом свидетельствуют ст. 94 и 95 Псковской судной грамоты. Статьями подчеркивается верховенство старшего брата при
совместном проживании с младшим (в одном хлебе) в вопросах
управления оставленным имуществом, несмотря на формальную
равноправность наследников. Под общей крышей в одном доме, как
подчеркивается ст. 95, могли жить не только родные, но и двоюродные братья. Закон в этом случае разницы по степени родства между ними не делал. Так, в случае предъявления претензий по уплате
отцовского долга, даже если отсутствовала формальная запись такого долга, в случае признания под присягой такого долга старшим
братом (вятшии), из совместной наследственной массы уплачивался
долг, а остаток поровну делился между братьями. Имущество могло
быть поделено и ранее, если этому были веские основания. Такими
вескими основаниями могли стать подозрения в том, что младший
или двоюродный брат, проживающий одним хозяйством со старшим
братом, попытается из корыстных соображений искористуются,
т. е. поживиться за счет общего имущества. Даже если подозреваемый снимет с себя подозрения присягой, имущество после такого раздора делилось между совладельцами. Боковые родственники призывались к наследованию только в том случае, если не было прямых.
Подводя некоторые итоги, следует подчеркнуть, что наследственное право средневековой Руси было закономерным этапом в
развитии средневекового общества. Тенденция постепенного вычленения лица как субъекта права в наследственном праве, расширения правомочий наследодателя и круга наследников подчеркивается и новыми источниками, которые позволяют уточнить форму завещания. Предметом наследования были как права, так и обязанности. В обстановке усиливающегося товарообмена и растущего значения частной собственности первостепенными становились вопросы
не только передачи прав и обязанностей по наследству, но и восстановления нарушенного права в связи со смертью сторон, заключивших при жизни разнообразные возмездные договоры.
7. ЭТАПЫ ФОРМИРОВАНИЯ И ВИДЫ ВЕЩНЫХ ПРАВ
О важности вещного права, роли права собственности в обществе написана масса исследований. Учитывая высказывания Гегеля
о том, что исходной точкой права является воля, которая свободна;
так, что свобода составляет ее субстанцию и определение, и система права есть царство осуществленной свободы1, и чтобы не быть
абстрактной, свободная воля должна иметь наличное бытие, и первым чувственным началом такого бытия суть вещи этот первый
вид свободы есть тот, который мы узнаем как собственность2, можно сделать вывод, что собственность возникает в момент помещения воли в вещь3. Под вещью традиционно понимается предмет материального мира, который либо находится в естественном состоянии, либо преобразован трудом человека, являющийся объектом
имущественных отношений. Поэтому формирование вещного права
в исследуемый период рассматривается как процесс все большего
расширения правомочий лица, т. е. как его свобода воли, помещенная в вещь.
Право собственности важнейший социальный и правовой
институт, который оказывает решающее влияние на весь ход общественного развития. Собственность имеет глубокие социобиологические корни и восходит к механизму территориальности, отражающему потребности любого живого организма4. Вся деятельность человека происходит в определенном месте, в определенных географических условиях и поэтому место, где проживает человек, является одной из важнейших характеристик человеческого общества.
Психологи давно подчеркивают одну из характерных черт человеческого восприятия предмета, которым обладает субъект. Собственник воспринимает предмет своего вожделения и обладания как продолжение самого себя. Собственность отражает внутренний мир
владельца, его вкусы, настроение, мировоззрение, социальный статус и многое другое. Это свойство человеческого характера отмечал
и Гегель, говоря, что только через обладание и возможность распо-
1
Гегель Г. Ф. Философия права. М., 1990. С. 67.
2
Òàì æå. Ñ. .94.
3
Òàì æå. Ñ. 103.
4
Плюснин Ю. М. Проблемы биосоциальной эволюции. Новосибирск, 1990.
7. Этапы формирования и виды вещных прав
219
ряжения собственностью человек может воплотить свою волю во
внешних предметах и экстраполировать свою субъективность за
пределы себя. Человеку необходимо вкладывать свою жизнь в жизнь
вещей: это неизбежно от природы и драгоценно в духовном отношении1. Современные этнологи делают однозначный вывод о взаимосвязи системы распределения ресурсов в обществе с политической
системой в таком обществе. Система распределения и определяет
характер политического устройства такого общества2. Возникновение частной собственности это своего рода революция в древнем
мире, которая привела к возникновению политических, правовых и
иных социальных институтов, предполагающих демократическую
форму управления обществом, а также правовые гарантии частной
собственности, и как продолжение этого гарантии свободы и достоинства каждого члена общества. Параллельно с этим процессом
начался процесс формирования гражданского общества. Процесс
формирования частной собственности начался еще на стадии вождества, через зарождение символическо-ритуального неравенства
к ресурсам, ритуальную монополию на средства производства, а
затем замену последней реальными частнособственническими отношениями. Развитие частной собственности сдерживалось различными перераспределительными механизмами, например, в виде системы даров. Как отмечает Л. С. Васильев, говоря о генезисе социальных взаимосвязей, так называемом реципрокном обмене, система эквивалентного дара долгое время была основой социального
равновесия в обществе3. На этом этапе развития государственности
социальный статус еще не зависит от наличия конкретного имущества. Он определяется скорее местом в социальной иерархии. И,
естественно, чем выше такой социальный статус, тем больше возможностей в увеличении имущества. Такая система становления
собственности называется иерархическим владением, в соответствии с которым лицо владеет средствами производства в зависимости от места в социальной иерархии, которую Л. С. Васильев назвал термином власть-собственность4. То есть в этой ситуации собственника еще нет, но уже есть пользователь общего имущества. В
зависимости от места в социальной иерархии у разных представителей общества существуют разные объемы правомочий пользования таким имуществом. Наиболее обширный объем таких правомочий имеется у лидера, у вождя. Наличие коллективных форм собственности подтверждается данными археологии и этнографии,
1
Ильин И. А. О частной собственности // Русская философия собствен-
ности. СПб., 1993. С. 126.
2
Котляр Н. Ф. Древнерусская государственность. СПб., 1998. С. 33.
3
Васильев Л. С. История Востока. М., 1993. С. 50.
4
Васильев Л. С. Феномен власти собственности. Типы общественных от-
ношений на Востоке в Средние века. М., 1982.
220
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
подтверждающими возможности получения прибавочного продукта и его запасания. Например, такие коллективные хранилища были
обнаружены на городищах роменского типа (VIIIIX вв.), на Троицком городище (VIIIIX вв.), на территории Большого Боршевского городища1. Право контроля и право использования находились
в руках вождя поселения. Контроль же со стороны общества за такой формой распоряжения коллективной формой собственности был
минимальным. Данные о наличии таких коллективных форм собственности (в виде страховых фондов) подтверждаются и этнографами, которые доказали, что для стабильного существования таких
страховых фондов были необходимы должностные лица, занимающиеся организацией и распоряжением имущества этих фондов2. Поэтому правы известные исследователи С. Д. Утченко, И. М. Дьяконов,
Б. А. Тимощук, которые полагают, что не имущественное расслоение было первоосновой знатности, а наоборот, знатность и привилегированное положение становятся предпосылкой богатства3. Поэтому все историки права солидарны во мнении, что первыми формами собственности были коллективные формы. Поэтому и говорят
о общинной форме собственности, или родовой. Но даже у этой
коллективной формы собственности были свои неповторимые особенности, отражающие ментальность эпохи Средневековья, заключающиеся в еще нерасчлененном единстве понятий принадлежности к роду и поземельных отношений4. Термин собственность первоначально обозначал не собственность на предметы, а принадлежность человека коллективу5. Власть князя давала возможность
выступать от имени рода и от имени рода распоряжаться общим
имуществом. Власть (владение) рождает понятие и представление
о собственности, собственность рождается как функция владения и
власти. Власть и собственность неразделимы, нерасчленимы. Перед
нами феномен власти собственности6. В этом случае собственность связана не с личностью, а с должностью.
Таким образом, можно условно выделить два наиболее распространенных способа возникновения частной собственности в средневековой Руси. Первый это способ рождения посредством феномена власти собственности, о чем сказано ранее; второй это
способ рождения собственности через субъективное право, когда в
основе такого права лежит владение вещью, никем не оспариваемое.
Вопросы формирования вещных прав в средневековой Руси попрежнему актуальны среди историков права. В качестве субъектов
1
Тимощук Б. А. Восточные славяне: от общины к городам. М., 1995. С. 6,
12, 24, 27, 43.
2
Исследования по общей этнографии. М., 1979. С. 157158.
3
Тимощук Б. А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 160.
4
Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. М., 1984. С. 60.
5
Òàì æå. Ñ. 62.
6
Васильев Л. С. История Востока. М., 1993. С. 69.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]