Формирование русского средневекового права в IX -XIV вв.. Монография

Большую роль в определении правоспособности и дееспособ­ности лиц играл возраст. По общему правилу, дееспособность на­ступала в период с 15 до 20 лет. Возраст дееспособности был нераз­рывно связан с христианскими представлениями о возможности осоз­навать характер своих поступков. В 15 лет заканчивалось малолет­ство, а в 20  несовершеннолетие. Но с изменением правового по­ложения (например, при вступлении в брак) правоспособность могла изменяться и без учета возраста.

Иностранцы различались не только по принадлежности к той или иной корпорации, но и по их социальному положению. Основ­ную группу составляли купцы, ведущие самостоятельно торговлю, имеющие капитал, и, как правило, два или три помощника. Для управления купеческой корпорацией, насчитывающей от 150 до 200 человек, в гостином дворе избирался староста. В случае оскорбле­ния старосты предусматривался штраф в 10 марок серебром. Изби­рались даже старосты комнат  фогты. За отказ от должности фогта нужно было уплатить 1 марку штрафа. Каждую субботу ста­росты комнат проводили собрания купцов, которые иногда перера­стали в судебное заседание, по итогам которого купцы могли быть присуждены к штрафу в 15 кун. За неподчинение приказу фогта общим собранием купцов мог быть назначен штраф в 1 марку сереб­ром. Скра с немецкой педантичностью и скрупулезностью описы­вает характер правовых связей жителей гостиного двора. В соответ­ствии со ст. 78 скры староста имеет право присуждать как к телес­ным наказаниям, так и к смертной казни1. В случае возникновения конфликта меду купцами они не могут покинуть гостиный двор до тех пор, пока конфликт не будет разрешен старостой гостиного дво­ра, и только с его разрешения. В случае кражи или иных проступ­ков, которые могут нанести вред купеческой корпорации, виновный должен находиться безвыездно в Новгороде год и один день, дока­зывая свою невиновность. В противном случае ему грозит потеря двора2. Вовне правовое положение иностранцев регулировалось нор­мами государства, на территории которого они находились. Со вре­менем правовое положение иностранцев изменяется, и им предостав­ляется право приобретать недвижимость в городах и землях Руси.

указание не только в Русской Правде, но и в Новгородской первой летописи, в которой описывается случай, когда на основании пока­заний холопа Дудика в митрополичьем суде был осужден новгород­ский епископ Лука1. Все это отражает процесс изменения правового статуса холопа в XIIXIV вв. по сравнению с предшествующим вре­менем. Холопы могли сами заключать сделки, что видно из ст. 117 Пространной редакции Русской Правды. Аже пустить холопа в торг, а одолжаеть, то выкупати его господину и не лишитися его2. Их правоспособность была в этой ситуации производна от воли хозяи­на, т. е. она возникала только в момент поручения господина заклю­чать такие сделки. Формы сделок могли быть в виде купли-прода­жи или в виде договора займа. Другим аргументом в пользу право­субъектности холопа-челядина могла бы стать ст. 27 Правосудия митрополичья. В ней говорится: А се стоит в суде челядин  наймит, не похочет бытии, а осподарь, несть ему вины, но дати ему вдвое задаток; а побежит от господаря, выдати его господарю в пол­ницу3. Оказывается, что существовали холопы, которые были субъ­ектами гражданско-правовых отношений и могли заключать дого­воры личного найма.

ношений как отношения хозяйствующих субъектов, в форме отно­шения более сильного к слабому, то отношения патроната характерны для взаимоотношений власть имущих (чаще собственников земли) и зависимых от такой власти (лиц, не обладающих такой собствен­ностью). Известный русский историк С. М. Соловьев, обращая вни­мание на особенности таких социальных связей, пишет: в древ­ней России мы видим добровольное стремление входить в частную зависимость. Человек отдавался или продавался добровольно в хо­лопы, давал на себя кабалу Кроме этого добровольного закабале­ния в личное услужение видим стремление людей, имеющих неза­висимое хозяйство и промыслы, закладываться за людей сильных для приобретения защиты и освобождения от тяжких государствен­ных повинностей, стремление, по тогдашнему выражению, жить за чужим хребтом, быть в захребетниках, в соседях и подсоседниках1. Формой реализации таких желаний был широко распространенный патронат на Руси как особая форма защитной зависимости. Сущ­ность института патроната заключается в добровольном желании одного человека быть зависимым от другого. Причина его возник­новения заключается в том, что человек слабый или бедный нужда­ется в человеке сильном и богатом. Он просит покровительства и подчиняется ему, чтобы достичь покровительства. Два лица заклю­чают обязательство: один должен покровительствовать, другой по­виноваться2. На наш взгляд, возникновение патроната как формы средневековой зависимости связано со слабостью государственной власти и естественным желанием людей иметь эквивалентную за­щиту если не государства, то хотя бы частного лица. Кроме того, система патроната весьма удобна для обывателей, менее энергич­ных, менее амбициозных, которых, как правило, несет река жизни, а они не задумываются над тем, можно ли изменить вектор своего движения в этой реке. К тому же патронат предполагал ответствен­ность патрона за патронируемого, а, как известно, желанием взять на себя ответственность обладают отнюдь не все, а лишь малая часть общества. И это не зависит от времени. Можно провести аналогию с сегодняшним днем. У многих жива ностальгия по советским време­нам, когда в роли всемогущего патрона выступало Советское госу­дарство, беря на себя широчайший спектр социальных обязаннос­тей.

Некоторые новые источники права, такие, как новгородские берестяные грамоты, позволяют проследить становление патроната на Руси, связывая этот правовой институт с правом собственности на землю. Именно собственник земли чаще всего оказывался в ка­честве патрона. Интерес в этом плане представляет Новгородская

Перевод: Поклон от Кондрата всех селян господину своему Юрию. Тех коней, господин, которых ты [нам] дал (букв.: поотдавал), Захарья у нас, господин, отдает (подразумевается: кому-то посто­роннему). Унял бы ты его, господин! Если же, господин, не уймешь, то ты, господин, пошли забрать остальных [коней]. А нам, господин, невозможно жить1.