Формирование русского средневекового права в IX -XIV вв.. Монография

Описывая принесение клятвы во время заключения договора с князем, летопись неоднократно ссылается на грамоти Ярослав­ли. Как полагает В. Л. Янин, совершенно оправданным представ­ляется мнение о том, что под грамотами Ярослава подразумева­ются документы, конституирующие государственное устройство Новгорода и выданные в начале XI в. Ярославом Мудрым. Основа­нием служит летописный рассказ о том, как в 1019 г. новгородцы деятельно помогли Ярославу Владимировичу победить Святополка Окаянного и овладеть киевским столом, за что Ярослав дал новго­родцам правду и устав, сказав им: по сеи грамоте ходите, яко­же списах вамъ, такоже держите. Под правдой следует понимать древнейший вариант главного древнерусского закона Русской Прав­ды, помещенный в летописи вслед за сообщением 1019 г. Что же касается устава, то надо полагать, он тождественен грамоте, которую подписал новгородцам Ярослав3. Этому есть материаль­ные подтверждения. В 1998 г. при раскопках древнего Людина кон­ца Новгорода была обнаружена громадная усадьба, которая, как ока­залось, была местом сместного (совместного) суда князя и посад­ника. Как уже отмечалось ранее, по договору между князем и бояр­ской аристократией судебная деятельность князя находилась под жестким контролем по сути главы новгородской администрации  посадника. И хотя мнение князя в этом суде было приоритетным,

ни одного значимого судебного решения самостоятельно он принять не мог, такое решение возможно было принять только с санкции новгородского посадника. Археологические данные указывают, что древнейшие находки на этом участке относятся к 1126 г. Дата орга­низации совместного суда посадника и князя (1126 г.) подтвержда­ется летописями и показаниями свинцовых печатей, которыми скреплялись акты земельных пожалований, купли-продажи, а так­же судебные решения1. Проанализировав новые найденные источ­ники и сопоставив их с уже существующими, В. Л. Янин пришел к выводам о том, что ограничение судебной деятельности князя не может восходить ко временам Ярослава Мудрого и что невозможно отнести к началу XI в. положения договоров, запрещающие князю раздавать волости без посадника и владеть селами на территории новгородской земли. Частная собственность на землю появляется в северной Руси не ранее рубежа XIXII вв., не существовало там до XII в. и княжеских частных владений2. Но ведь, как отмечает В. Л. Янин, именно в XIXII вв. в Новгороде были сформированы государственные институты аристократического управления в виде веча с посадником, избираемом на вече. Что же тогда из себя пред­ставляла формирующаяся новгородская государственность в более ранний период? Ответ на данный вопрос дают археологические от­крытия 1999 г. Еще летом 1951 г. был найден небольшой деревянный цилиндр (шириной 5, 5 см, длиной 8 см) с двумя взаимно перпенди­кулярными каналами. На его внешней поверхности имелись знаки княжеской власти в виде двузубца и соответствующая надпись ем­ца гривны3. Исследуя содержание данной находки, М. Н. Тихоми­ров отметил, что слово емец известно Русской Правде и обознача­ет княжеское должностное лицо. В. Л. Янин, внимательно изучив­ший содержание надписи на цилиндре, соотнес содержание знаков с более поздним документом  договором Смоленска с Ригой и Гот­ским берегом 20-х гг. XIII в.: Оже уръветь бороды немчицъ боя­рину или куноемчи, дати ему 5 гривен серебра4. Это очень важно для понимания термина куноемец. Как полагает В. Л. Янин: на­личие формы куноемец свидетельствует о том, что емецъ изымал не татя. Как полагали Н. Н. Ланге5, П. Н. Мрочек-Дроздовский6,

купцов. Именно торговый путь из варяг в греки стал для южной группы племен стержнем, вокруг которого стала формироваться государственность. Нередкими в этот период были случаи, когда на таких торговых магистралях хозяйничали группы откровенных гра­бителей, ловцов легкой добычи, искателей приключений.

Наиболее полная информация о наемниках у русских князей содер­жится в одном из древнейших скандинавских источников  в Пряди об Эймунде, которая сохранилась в составе Саги об Олаве Свя­том в единственной рукописи Книги с плоского острова. Прядь повествует о пребывании в качестве наемника норвежца Эймунда Хрингссона в период борьбы Ярослава со Святополком за киевский стол. Прядь интересна тем, что в отличие от других скандинавских саг, героизирующих скандинавов-наемников, она содержит вполне реальные условия договора между наемником и князем. Если дру­гие саги говорят о плате за такую наемную службу в качестве по­дарков меча, плаща, щита, кольца или браслета, набрасывая флер романтизма на такого воина, то в пряди говорится о заключении договора сторонами, в котором с одной стороны выступал наемник, а с другой  князь. Предметом такого договора была служба наем­ника, заключающаяся в охране государства, участии в военных сражениях (быть впереди войска) и выполнении приказов князя1. Договор заключался на срок 12 месяцев, так как Эймунд обращался к князю Ярославу за платой по истечении года. Процесс заключе­ния договора о найме на службу традиционен и подтверждается другими скандинавскими сагами, что было связано с возможностью приплыть в страну морем только в летний период. В качестве опла­ты выступали непосредственно вознаграждение и создание хороших бытовых условий проживания. Для варягов князь Ярослав постро­ил каменный дом и убрал его драгоценной тканью2. И что варягам платились именно деньги, в пряди отмечено требованием Эймунда к Ярославу оплатить их службу в соответствии с заключенным до­говором: Нам денег надо, и не хотят мои люди трудиться только за одну пищу3. Плата выдавалась золотом и серебром в количестве унции серебра или соответствующим количеством серебряных мо­нет, остальная часть в качестве эквивалента денег предполагала выплату мехами4. В русских летописях такой информации о заклю­чении соответствующих договоров нет.