Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Формирование русского средневекового права в IX -XIV вв.. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 1112 / 4212 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

3. Становление и развитие понятий и форм русского средневек. права

111

Другой известный исследователь средневекового права В. И. Сергеевич не стал противопоставлять в контексте исторической эволюции эти две формы права  княжое и обычное. Более того, он полагал, что в своей деятельности князья опирались именно на обычное право, на старину, указы князей не предшествовали практике, а неуклонно следовали за ней1. Такая органическая связь княжеского права и обычного, отмеченного этим исследователем, разделяется и нами. Ведь если бы князь в основе своих княжеских установлений не имел опоры на традиционные нормы общинного права, его княжеские установления были бы неэффективны, а в условиях рождающейся княжеской власти, ее слабости он этого себе позволить не мог.

Другая попытка определения этапов формирования русского средневекового права была предпринята известным исследователем русского законодательства П. И. Беляевым. Он полагал, что общим и единым источником законодательства исследуемого периода времени является уставная грамота, данная новгородцам Ярославом Мудрым. Именно эта уставная грамота, по его мнению, и стала основой Русской Правды, а затем и Новгородской, и Псковской судной грамот2. И вся история формирования права  это история рецепций, которая шла в виде волны с Севера на Юг3. При этом П. И. Беляев отмечает особую, могущественную роль правотворчества и праворазвития Новгорода4. Несомненно, эта мысль заслуживает особого внимания. И хотя доказательства, которые предлагает П. И. Беляев, не очень убедительны, в первую очередь это касается единого источника законодательства в виде уставной грамоты, тем не менее его взгляды заслуживают особого внимания. На наш взгляд, в части своих гипотез, касающихся особой роли Новгорода в процессе правообразования, он прав. Это подтверждают последние исторические данные, появившиеся благодаря исследованиям В. Л. Янина, в которых роль Новгорода в процессе формирования права неизмеримо возрастает. Именно Новгород демонстрирует нам одно из важнейших направлений такого развития права. Практицизм, рационализм бурно развивающегося города, этого важнейшего экономического и политического центра Северо-Запада Руси, стал основой динамичного развития старого общинного права, быстро приспосабливающегося к новым рыночным отношениям. И эти причины, основанные на здравом смысле, задавали правовые контуры изменяющимся социальным отношениям. Возможность таких изменений

Лекции и исследования по древнейшей истории русского права. СПб.,

1869. Ñ. 27.

Беляев П. И. Источники древнерусских законодательных памятников //

Журнал Министерства юстиции. 1899. С. 88.

Òàì æå. Ñ. 98.

Òàì æå. Ñ. 113116.

112

Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.

была подкреплена соответствующими демократическими самоуправляющимися началами построения государственной власти. Добившись возможности политического влияния на социальные процессы, крупные собственники через властные институты, и прежде всего через судебную систему, давали жизнь рождающимся новым правоотношениям, закрепляя эти прецеденты в правых грамотах и в формирующемся законодательстве Новгородской республики.

Таким образом, в отечественной литературе, посвященной проблеме формирования русского средневекового права, основным спорным моментом была разница во взглядах на соотношение в процессе развития общинного и княжеского права. Но, как представляется, наиболее убедительными остаются взгляды ученых, полагавших, что процесс развития права в исследуемый период времени характеризуется органическим единством обычного и княжеского законодательства, где обычное славянское право выступало фундаментом, на который опиралось княжеское право.

Современная историко-правовая наука не потеряла интереса к проблеме рождения правовых форм на Руси в эпоху Средневековья. Имея в наличии уже более обширную базу исторических данных, а также новые подходы, определяющие спектр исследований, современность позволяет более глубоко вникнуть в процесс не только формирования этапов русского средневекового права, но и в целом в процесс правогенеза на Руси. Именно поэтому, подходя к проблеме формирования права, особенно в эпоху раннего Средневековья, следует обратить внимание на ряд методологических предпосылок, задающих в последнее время тон исследованиям в этой области. Еще в конце 1970  начале 1980-х гг. отечественной этнологией было предложено понятие первобытной мононормы1, отражающей процесс генезиса правовых форм в эпоху раннего Средневековья. Под мононормой предполагался синкретизм социальных норм, т. е. нерасчлененное единство религиозных, моральных, правовых и других видов норм2. Сама идея неразделенности права, нравственности и религии на ранних этапах становления общества обозначилась еще у дореволюционных отечественных правоведов Н. М. Коркунова и Г. Ф. Шершеневича3. На наш взгляд, более корректно использовать устоявшийся термин обычное право, на что обращает внимание профессор О. Э. Лейст. Под обычным правом понимается самостоятельный исторический тип права наряду с такими выделяемыми типами права, как городское, каноническое, или сословное, формаль-

Першиц А. И. Проблемы нормативной этнографии // Исследования по

общей этнографии. М., 1979.

Алексеев В. П., Першиц А. И. История первобытного общества. М., 1990.

Ñ. 287, 288, 346.

Шершеневич Г. Ф. Общая теория права: Учеб. пособие. М., 1995. Т. 2.

Ñ. 112.

3. Становление и развитие понятий и форм русского средневек. права

113

ное, социальное1. Данный подход к трактовке права на этапе его становления во многом схож и с идеями некоторых западных мыслителей, которые считают, что наличие общества, даже не урегулированного государственным порядком, служит предпосылкой для рождения права. Правда, не все юристы единодушно разделяют идеи мононорматики. Так, например, не разделяет идею такого синкретизма известный исследователь права профессор Г. В. Мальцев, который полагает, что мононорматика мало что добавляет к гипотезе нормативного синкретизма и порождает массу вопросов2, а главное, историческое первородство морали по сравнению с правом, не говоря уже о религии, остается более чем сомнительным3. Но все же, как представляется, концепция мононормы и научные данные в смежных отраслях юридических наук, убедительно подтверждающие гипотезу о синкретизме разнообразных норм в ранние эпохи правообразования, представляют большой интерес для юридической науки, особенно при анализе процессов формирования права.

Другой методологической предпосылкой в исследовании формы права стало использование цивилизационного подхода при характеристике генезиса права. Известный английский мыслитель, автор цивилизационного подхода в развитии исторического процесса А. Тойнби отмечал, что процессы рождения, эволюции и последующего становления цивилизации зависят от способности элиты общества дать адекватный ответ на сложившуюся историческую ситуацию. Любая социальная общность на определенном историческом этапе стоит перед выбором вектора своего дальнейшего развития в сложившейся конкретной исторической ситуации. Выбор социума предполагает альтернативу, но позитивно верным будет всего лишь один вариант. Следует найти оптимальную политико-правовую конструкцию, которая бы, как минимум, обеспечила целостность данного социального организма и, как максимум,  его дальнейшую эволюцию и процветание. Поиском такой оптимальной политикоправовой формы чаще всего занята интеллектуальная элита или какое-нибудь творческое меньшинство. Если такая оптимальная правовая форма не будет найдена представителями данного социума, то социальный организм погибнет или постепенно деградирует. Таким образом, рождение права и его форм как коммуникативной составляющей социума вызвано постоянно меняющейся исторической ситуацией, бросающей вызов человечеству, которое должно ответить адекватной политико-правовой формой на такую историческую ситуацию. Правовые инновации могут не только осуществ-

Лейст О. Э. Сущность и исторические типы прав // Вестник МГУ.

Сер. 11. Право. 1992.

Мальцев Г. В. Пять лекций о происхождении и ранних формах государ-

ñòâà. Ì., 2000. Ñ. 32.

Òàì æå. Ñ. 35.

114

Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.

ляться посредством нахождения адекватного вызова истории, но и вводиться наиболее активной частью общества в массовую культуру в виде нового правила поведения, систематически воспроизводимого и получившего положительную оценку со стороны общества, впоследствии становясь нормой обычного права.

Рождение новой правовой формы  это процесс, связанный не только с генезисом данной формы, но и с ее легитимацией. В этом процессе очень важно найти гармонию в соединении исторической традиции, детерминированной соответствующим типом культуры, с той конкретной исторической ситуацией, в рамках которой оказался социум, в котором происходит процесс легитимации новой правовой формы. Существует глубокая зависимость восприятия основных политико-правовых категорий от типа культурного сознания. Этот же тип культурного сознания обусловливает характер функционирования права. Если такая гармония найдена, то нововведение принимается обществом, если нет, то, несмотря на формальные попытки публичной власти ее легитимировать, такая политико-правовая форма обречена на неудачу вследствие своей неэффективности. Мировоззренческие истоки русского средневекового права представляют собой сложный симбиоз языческого мировоззрения и норм христианской этики. Языческие ритуально-нормативные формы были более пластичными и гибкими, открытыми для нормативных новаций, представляя неоднородную, открытую систему, в которой новое уживалось со старым, причем это новое находилось в гармонии со старыми формами, активно дополняя их. Языческое мировоззрение представляет собой целостную систему взглядов, в основе которой лежит многоуровневая структура, объединяющая в единое целое божественное проявление и материальные проявления. Именно этими мировоззренческими истоками можно объяснить причины изменений и последующей эволюции русского средневекового права. Славяне, опираясь на такое мировоззрение, были убеждены, что миропорядок не является раз и навсегда жестко заданным божественным проявлением. Именно поэтому они активно влияли на жизнь в поисках гармонии социального устройства, при этом постоянно изменяя существующие политико-правовые конструкции. Они верили в то, что судьба человека находится в тесной связи со свободой волеизъявления, она не была жестко задана человеку, ее предписания носят лишь один из возможных путей его развития, поэтому каждый обладает возможностью некоторого управления своей судьбой посредством волевого и целенаправленного поступка-выбора в процессе самой жизни. Эти поступки-выборы определялись соотношением своего жизненного опыта и духовных ценностей, составляющих тип культуры в данном обществе. Нормативными предписаниями таких поступков были разнообразные ритуально-символические формы.

3. Становление и развитие понятий и форм русского средневек. права

115

Христианская же этика как мировоззренческий исток права этого периода времени была менее гибка и восприимчива к реалиям жизни, так как представляла цельную, стабильно устойчивую форму, содержание которой обеспечивалось системой догматов и религиозных символов. Но при всем этом, несмотря на известный консерватизм во взглядах, именно христианская этика развивала языческие представления о способности индивида, правда, уже по Божьей милости, изменять природу правовых предписаний. Именно этим путем и происходил процесс формирования индивидуальной воли как правового принципа, имеющего громадное значение для развития таких правовых институтов, как право собственности и договорное право.

Являясь частью культуры, право в своем развитии повторяет стадии культурных преобразований. И поэтому представляется весьма продуктивным с научной точки зрения сопоставить в рамках исторического развития эволюцию языка и права как частей единого культурного целого, которые плотно связаны незримыми, но очень прочными духовными узами. Такой предпосылкой в изучении взаимодействия права и культуры могла бы стать гипотеза о религиозном дуализме (язычество и христианство), который через формирование русского юридического сознания продуцировал и дуализм в праве. На такой дуализм в древнем славянском праве обратил внимание еще В. О. Ключевский1. Впервые этот юридический дуализм проявился, судя по данным Повести временных лет, в момент попытки проведения уголовно-правой реформы в Древней Руси, предусматривающей замену системы штрафов на систему физических наказаний. Когда по совету епископата Владимир Мономах попытался византийское уголовное законодательство (рассматривающееся действующими на Руси священниками как часть христианской культуры) внедрить в славянское право, попытка закончилась полным провалом, натолкнувшись на древнеславянскую правовую традицию в сфере уголовно-правовых отношений, предполагающую в качестве санкции за уголовно-правовые правонарушения систему штрафов. Письменными доказательствами такой славянской правовой традиции могли бы стать древнейшие правовые тексты, к которым следует отнести, прежде всего, Русскую Правду. Как показывают современные лингвистические исследования, древняя славянская правовая традиция несет на себе отпечаток архаического общеиндоевропейского правового наследия, заключающегося в культурном синкретизме, в котором право является частью мифологических представлений2. Это в полной мере соотносится с идеями мо-

Ключевский В. О. Ñî÷. Ì., 1959. Ò. 1. Ñ. 219222.

Иванов В. В., Топоров В. Н. О языке древнего славянского права (к ана- лизу нескольких ключевых терминов) // Славянское языкознание. Загреб Любляна; М., 1978. С. 221240.

116

Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.

нонорматики, о которых было сказано ранее. Существуют другие аргументы, доказывающие, что древнейшая славянская правовая традиция в своих истоках тесно связана со славянским язычеством. Ярким свидетельством тому является Повесть временных лет, в которой часто подчеркивается эта характерная связь.

Обращение к истории формирования языка средневекового русского права весьма продуктивно в качестве средства дополнительного знания при анализе формирования права в целом. Ученые давно открыли закономерность так называемых эволюционных рядов, когда предметы материального и нематериального мира эволюционируют от простого к сложному и практически не пересекаются друг с другом1. Это касается в первую очередь языка и в целом набора родственных семиотических связей, а также права, которое является формой таких семиотических связей и важнейшим средством коммуникации. Изучение характера семиотических связей привело ученых к выводу о том, что в процессе эволюции новое всегда имеет в своей основе элемент прошлого, когда какое-то предшествующее звено в таких семиотических связях становится знаком в звене последующей эволюции2. Еще родоночальник функциональной семиотики Н. Я. Марр отмечал, что название одного предмета переходит на название другого предмета, принявшего в хозяйстве и общественном производстве функции первого. Это в полной мере можно отнести и к праву. Каждый правовой термин, т. е. правовая форма, по своему исходному смыслу всегда является мотивированным, и поэтому в процессе анализа можно обозначить, что было положено в его основу. Например, юридический термин видок обозначает того, кто видел, как произошло преступление, другой юридический термин послух обозначает того, кто слышал об этом преступлении, или того, кто может выступить в качестве свидетеля доброй славы подозреваемого. Юридический термин обида обозначает преступление, нанесение материального или морального вреда личности или социальному миру и т. д. Как видим, средневековое сознание оперирует не столько понятием о предмете, сколько представлением о нем. Поэтому смысл слова или термина можно раскрыть только конкретно через текст, в котором данное слово фигурирует. В этой ситуации процесс эволюции правовой формы можно представить как семиотический процесс замещения предмета или действия знаком, в котором название замещаемого предмета или действия переходит на замещающее его3. Большую роль в процессе эволюции права, его инновации и последующей легитимации, его преемственности играет метафора. Метафора в переводе с гречес-

Тайлор Э. Б. Первобытная культура. М., 1989. С. 28.

Степанов Ю. С. Язык и метод. К современной философии языка. М.,

1998. Ñ. 7888.

Òàì æå. Ñ. 84.

3. Становление и развитие понятий и форм русского средневек. права

117

кого означает перенос. Роль метафоры в генезисе правовых форм еще слабо изучена историками права, хотя она чрезвычайно важна. Когда ученый открывает новое явление, он пытается подыскать этому явлению новое имя, и в процессе такого поиска он вынужден обращаться к повседневному словарному запасу, и из этого словарного запаса он подыскивает такое слово, которое по смыслу близко к новому понятию. В такой ситуации старый термин (или слово) получает новую смысловую нагрузку1. И в каком-то смысле он становится на первой ступени некоей метафорой, способной индивидуализировать новый объект. Такой способ создания новых правовых форм отражает преемственность в праве. Если речь идет о создании новых правовых форм, то мы в полной мере можем говорить о правотворчестве как о некоем акте метафоризации2. Например, юридический термин поручник, обозначающий лицо, гарантирующее надлежащее исполнение обязательства, обязывающееся в случае невыполнения обязательства стороной, за которую он поручался, выполнить в полном объеме существо договора, возник путем метафоризации понятия рука. Первоначально при заключении договора в случае достижения согласия стороны, заключающие договор, пожимали друг другу руки. Начало возникновения правоотношения совпадало с рукобитьем. Впоследствии с развитием разнообразных правовых форм обеспечения надлежащего исполнения договора встал вопрос о том, каким понятием обозначить лиц, выступающих гарантами исполнения обязательств, заключенных третьими лицами. И здесь путем метафоризации, т. е. переноса смысла существа договора в виде рукобитья, т. е. добровольного возложения прав и обязанностей, вытекающих из смысла договора, эти обязанности возлагались на третью сторону, выступающую поручителем в таком договоре. Так в процессе метафоризации был рожден новый юридический термин поручник.

Становление древнейших форм права связано с действиями частного лица, с их внешним проявлением, имеющим юридическое значение в виде какого-то результата. Вначале эти действия были вызваны физической и нравственной природой человека. В эпоху своего созревания право определяется как форма чувствования или, скорее, эмоциональная реакция на то чувство, которое охватывает человека. Таковы месть, защита детей, защита владения3. Следующим этапом формирования обычного права является этап замены действий, вызванных чувством на действие волевого начала, определяемого сознанием. Созвучие единообразного чувственного начала и общественного сознания служит предпосылкой для формиро-

Ортега-и-Гассет Х. Эстетика. Философия культуры. М., 1991. С. 204.

Честнов И. Л. Правопонимание в эпоху постмодерна. СПб., 2002. С. 221.

Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Ростов н/Д.,

1995. Ñ. 109.

118

Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.

вания единого правового порядка. По мнению профессора Н. В. Тарановского, однообразное массовое поведение является для индивида нормативным фактором, превращающим образ действия в норму права, но таким значением обладает не всякое однообразное массовое поведение, а только такое, которое сопровождается сознанием общественной необходимости1. В начале своего рождения, в эпоху раннего Средневековья, обычное право выражается прежде всего в юридических действиях (фактах). Письменные источники того времени свидетельствуют, что в качестве таких знаний о праве выступали ритуальные действия и предметы, которым придавалось символическое значение. Это и есть своего рода метафоры, ставшие переходным этапом и важным связующим звеном в цепи рождения правовых форм. Право в этот период времени имеет ярко выраженный сакральный характер. Например, о таких символических формах, связанных с совершением договоров, упоминает Русская Правда (литки или могарыч  возлияние богам, рукобитье или связывание рук). Так называемый обычай спрыскивать сделки сохранился до наших дней. Поэтому и существуют пословицы Пропито  продано, Где кабалено  там и вино, Пропитая дочка не своя, а чужая. Этот обычай был широко распространен и в Германии в Средние века. Питье свидетельского вина и утверждение договора называлось в Германии термином одного корня Litkouf  литки2. Указанные действия представляют собой определенную начальную форму права. Язык права в виде терминов, символов и знаков стороны, вступающие в правоотношения, связывают с их началом или концом. Господство юридического символизма в исследуемый период не говорит о неразвитости права. Наоборот, символизм создавал пространство для неисчислимого многообразия взаимоотношений между людьми по поводу вещей в средневековом мире3. Очевидно, что такие начальные правовые формы гармонично вписывались в систему социальных связей Средневековья, будучи весьма эффективными средствами регуляции общественной жизни. Более корректно в связи с этим говорить о таком типе правовых уз, как о закономерном этапе в развитии любой системы права от казуальности к системности4. Как закономерному этапу в развитии права юридическому символизму предстояло прийти, исчезнуть и уступить место дальнейшему совершенствованию сознания и права5.

Тарановский Ф. В. Учебник энциклопедии права. Юрьев, 1917. С. 179.

Павлов-Сильванский Н. П. Феодализм в Древней Руси // Феодализм в

России. М., 1988. С. 44.

Хейзинга И. Осень Средневековья. М., 1988. С. 226.

Павлов-Сильванский Н. П. Символизм в древнем русском праве // Фе-

одализм в России. М., 1988. С. 483506.

Калмыков П. Д. О символизме права вообще и русского в особенности.

ÑÏá., 1839. Ñ. 21.

3. Становление и развитие понятий и форм русского средневек. права

119

Древние славяне в исследуемый период имели весьма развитую систему мифологического осмысления мира, характеризующуюся в духовном отношении высокой индивидуальностью и значительной предправовой продвинутостью1. При всем этом бытовавшие на Руси суеверия представляли пеструю смесь официально-православных, языческих и фантастических бытовых воззрений2.

Взгляд на прошлое человечества позволяет прийти к выводу, что религия, искусство и право, эти древнейшие творческие порождения человеческого интеллекта, выражавшего его возможности, характеризовались использованием огромного количества символов и поэтических фикций. Как отмечает профессор И. А. Исаев, хотя право и отражает ту реальную ситуацию, в которой оно существует, однако делает это в преломленном виде, а сами правовые формы обладают значительной спецификой по сравнению с другими формами социального и культурного бытия3. Согласно базовым теоретическим концепциям правового символизма символ сам по себе и по своему содержанию означает представление или изображение объекта с помощью знаков. С этой точки зрения символическая форма не всегда произвольна, поскольку она не всегда отчуждена от идеи, которую в свою очередь изображает картина. Однако эта форма в полной мере не представляет чистую идею права, так как содержит различные элементы, не имеющие отношения к праву. Одно и то же изображение часто может выражать различные смыслы правовой реальности. Эта особенность делает символ, особенно в эпоху своего начального этапа формирования, расплывчатым, неточным.

Формы символов под влиянием истории развивались, их первоначальное предназначение блекло, и через века и тысячелетия под влиянием обычаев и традиций правовые и религиозные символы приобрели новые значения. Но история свидетельствует и об обратном, когда, несмотря на сотни пройденных лет, правовые символы остаются торжествовать в праве, сосуществуя с писаным законом. Таким образом, в эпоху раннего Средневековья, все больше сближаясь с верой и суевериями и частично сливаясь с мифологией, правовые символы аккумулировали в себе более краткое и точное выражение, которое по-своему воздействовало и на простых обывателей, и на просвещенную публику.

Правовой символизм в области права и этнологии найден не только в судебной практике прошлого, но и в правовых обычаях. До сегодняшнего дня он дошел в виде торговых марок, брэндов, лейб-

Мифы древних славян. Велесова книга. Саратов, 1993. С. 54.

Рогов В. А. История уголовного права, террора и репрессий в Русском

государстве XVXVII веков. М., 1995. С. 172.

Исаев И. А. Символизм правовой формы (историческая перспектива) // Источники (формы) права: вопросы теории и истории. Матер. Всерос. науч. конф. Краснодар, 2002. С. 30.

120

Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.

лов, знаков и т. п. Правовой символизм можно обнаружить и в правовых аналогах  мифах, правовых выкладках и кратких правовых формулировках, и в правовых действиях, характерных для некоторых видов современного права.

В наиболее развитой форме правовой символ информирует человека о специфическом праве, относящемся к нему, или разрешает некоторые правовые трудности. В упрощенном варианте правовой символ должен представлять в воображаемом (виртуальном) варианте пути, некоторые физические объекты или, что встречается гораздо чаще, абстрактную идею, относящуюся к каждодневной жизни. Например, ком земли представляет поле или единицу измерения площади земли, черепица или ключ  строение, шляпа означает человека, прическа  символ свободы и силы, скипетр в вытянутой руке  символ царской власти, меч означает уголовное правосудие. Символ был и остается формой, олицетворяющей события, происходившие в каждодневной жизни.

Независимо от связей с религией и правом символ связывает эту сферу интеллектуального творчества и с пластическим искусством, которое всегда развивалось эстетично и предоставляло возможность человеку идеализировать реальность и реализовать идеал. И скульптура, и изобразительное искусство делали это посредством метафор, аллегорий и символов, имея в своем распоряжении более изысканные формы, нежели правовые символы. Парадоксально, но можно найти взаимосвязь между прекрасными видами искусств и законом, чьи пути можно проследить даже до наших дней сквозь реликвии различных символов, по мере того, как они утрачивали свое первоначальное значение. В религии, праве, искусстве одни и те же физические знаки почти всегда общие, хотя их значения иногда могут быть различными. Именно о такой связи и о таком культурном синкретизме говорит номонорматика. Согласно этой теории можно различать категории правовой мифологии, ярким примером которых, например, являются скандинавские саги. Затем следуют категории печатей, знаков, правовых формул и особенно правовых действий, которые всегда были близки к закону. На начальном этапе своего формирования правовые символы выступали исключительно в знаковой репрезентации и по мере развития и совершенствования были замещены более развитыми интеллектуальными формами в виде словесных или текстуальных, которые в последующем трансформировались в более совершенные нормы права.

Правовые символы можно соответствующим образом классифицировать по их происхождению, по отношению взаимосвязи символов к предмету или идее, которую символ олицетворяет, по их истокам и, наконец, по их формам. По отношению к объекту различают 4 вида символов, а именно:

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 1112 / 4212 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]