Формирование русского средневекового права в IX -XIV вв.. Монография

На заре своего формирования указанные символические фор­мы, связанные с соответствующими соглашениями, представляют собой определенную форму права, его язык. Таким образом, ри­туально-знаковая форма выражения права предшествовала изна­чально вербальной, а впоследствии и текстуальной форме выраже­ния права. Такая форма хотя и обеднена смыслом, по сравнению с вербальной или непосредственно текстуальной, которая богаче и ярче передает правовую действительность, но предельно лаконична и содержательна. Соблюдение такого ритуала является символом нача­ла правоотношения либо его конца.

Браки же простолюдинов совершались часто вопреки нормам христианской этики и каноническому законодательству путем язы­ческих обрядов. Это происходило не только в XIIXIII вв., но и поз­же, о чем свидетельствуют поучения духовенства. В правилах Мит­рополита Иоанна (XII в.) говорится: Не было на простых людях бла­гословленного венчания, но бояре и князья только венчались. Как же совершался брак у простолюдинов? Простым же людям яко именем и плесканием 1. Об этом же упоминается и в послании Митрополита Фотия (1410 г.): а который не по закону живет с женою, без благословения поповски понялися, тем эпитимия восемь лета, как блуднику, да пакы совокупити их2.

Повесть временных лет подчеркивает, что когда князь Влади­мир хотел жениться на дочери полоцкого князя Рогнеде, он обра­тился к родителям Рогнеды, которые дали ей право выбрать мужа между Владимиром и Ярополком, на что она четко сформулирова­ла свой отказ на брак с князем Владимиром: не хочу разути сына робичича4. И в связи с этим представляет интерес берестяная гра-

В ст. 24 Устава князя Ярослава предусматривается церковная ответственность в виде штрафа родителям за насильственную вы­дачу замуж дочери или женитьбу отрока, т. е. сына. Ответственность наступает, если дочь или сын, противясь браку, что-то сотворят с собой, покончат жизнь самоубийством или попытаются этот замы­сел осуществить на деле. В праве литовском и чешском за самоволь­ный выход девушки замуж предусматривалась ответственность непосредственно для девушки. Она лишалась приданого1. Как ви­дим, желание заручиться согласием родителей на заключение бра­ка было вызвано отнюдь не глубокими дочерними или сыновними чувствами, а более прозаичными прагматическими соображениями имущественного характера. Но, очевидно, это касалось лишь только той части населения, которой было что терять, не заручившись та­ким согласием. В среде неимущих классов, предположительно, все­таки личные симпатии были главными при выборе будущей супру­ги. Представляется, что в связи с этим Русская Правда помимо су­хих норм закона имеет и некоторые романтические статьи. На­пример, как можно объяснить наличие нормы права, говорящей об основаниях установления обельного холопства, среди которых есть брак свободного с рабыней без заключения договора с ее хозяином. Ведь для того, чтобы добровольно лишиться свободы, нужны очень сильные чувства, и, как видно из наличия такой статьи, мужчины романтического склада были известны и далекому Средневековью. Совершенно иной была ситуация, когда свободная женщина выхо­дила замуж за холопа. Как ни странно, она в этом случае не теряла своей свободы. О потере свободы женщиной в таком случае нет никаких намеков ни в законодательстве XXII вв., ни в более по­здний период времени. Так, например, духовная Остафия Ананье­вича XIV в. называет жен холопов свободными людьми2.

Византийская Эклога таким возрастом определила для муж­чин 15 лет, для женщин  13 лет. Прохирон несколько снизил брач­ный возраст: для мужчин  14 лет, для женщин  12 лет. Но дело в том, что минимальный возраст для обручения был 7 лет. Но по­скольку, как видим мы из вышесказанного, что сам брак начинали с обручения, то постановлением императора Льва Философа для об­ручения требовалось достижение брачного возраста. Однако на Руси не придерживались строгого соблюдения этих возрастных ограни­чений при заключении брака. Браки заключались в возрасте гораз­до низшем. Так, например, княжна Верхуслава Всеволодовна, ког­да ее выдавали замуж, была млада сущее осьми лет. Но в даль­нейшем возможность заключения ранних браков была существенно ограничена запретом митрополита Фотия, который запретил вен­чать девок меньши двунадцати лет1. Заключение ранних браков объяснялось тем, что в браке той поры было очень мало личного, брак имел, скорее, социальное содержание. Заключение брака за­частую было вызвано желанием породниться семьями или добавить в семью лишние рабочие руки, иногда в основе брака лежали поли­тические соображения правящих верхов, искавших расширения и укрепления международных контактов Руси. Такой цели, служили, например, браки дочерей Ярослава Мудрого Елизаветы с норвеж­ским принцем Гарольдом III и Анастасии с венгерским королем Ан­дреем I в 1046 г.

О даче согласия родителей на заключение брака нам сообщают берестяные грамоты ¹ 748 и 672. Связный перевод грамоты ¹ 748 (XII в.; вероятно, вторая половина) из-за обрывов невозможен. В первой строке, по-видимому, было сказано: [в чести] ходить (т. е. быть) у моего рода. Может быть, к этой же фразе относилось по­следующее умеешь ли, если умеешь (или: умеет ли, если уме­ет). Вторая строка:  у нас в чести ходить. А теперь ты сказал. Третья строка: два. А за которого меня отдаст (очевидно, отец),;

после этого могло стоять, например: не знаю или за того и пойду1.

Грамота ¹ 672 с упоминанием Аркадия (стратиграфическая дата  середина 50-хсередина 90-х гг. XII в.):  и Оркад (Арка­дий) велели без него (или: без них) устраивать свадьбу. [Но ты] не выдавай [без него]. А что Повежей (жене Поведа) досталось из де­нег, то у Твердяты2.