Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Формирование русского средневекового права в IX -XIV вв.. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 78 / 428 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

2. Особенности генезиса и эволюции средневекового гос. права

в правосознании эпохи раннего Средневековья еще не сформировалось окончательное убеждение в том, что власть князя можно получить исключительно вследствие наследования княжеского стола. Попытка же сватовства  это не что иное, как архаизм общинного устройства власти. Попытка сватовства связана с общинным правосознанием, в соответствии с которым власть от супруга (погибшего мужа) переходит к новоявленному супругу.

Утрата же княжеской власти происходила либо со смертью князя, либо с переизбранием, либо через насильственное отторжение власти.

Итак, в обстановке усиливающейся борьбы за власть в Новгороде у ее кормила оказывается князь Олег. Он получает власть не в силу наследования, по старшинству в роде, а как регент при малолетнем сыне Рюрика Игоре (бе бо детеск вельми1). И хотя Олег был всего лишь регентом при малолетнем наследнике Рюрика, тем не менее в русско-византийских договорах он именуется как великий князь русский2. Утверждая свою власть, Олег хитростью завладевает Киевом и расправляется с киевскими князьями Аскольдом и Диром. С точки зрения формирования государственности, этот процесс можно назвать централизацией государственной власти и ее активным усилением. Столица молодого варварского государства перемещается из Новгорода в Киев, с подчинением уже Новгорода этой новой столице. Именно с этого момента Олег признается, по мнению летописца, общерусским князем, а не только новгородским, а от перваго лета Олгова, понелиже седее в Киеве3. Устанавливались новые размеры дани как с новых племен, так и с Новгорода. Князь издает и устанавливает уроки, первые властные правовые установления, исходящие от публичной власти, как отмечает летописец, и устави дани словеном, кривичем и мери4. Интересны в связи с этим наблюдения известного историка Б. Д. Грекова, который обратил внимание на изменение этимологии слов: Олег дань устанавливал, а не возлагал как на побежденную сторону, т. е. в данном случае летописец говорит об утверждении нового правового порядка, связанного с организацией выплаты налогов5. Свидетельством таких правовых установлений являются русско-византийские договоры, в которых они именуются как Закон русский. Большую роль в укреплении княжеской власти сыграли административнохозяйственные реформы княгини Ольги, в соответствии с которыми учреждается новая административно-территориальная система в виде становищ и ловищ. А также новые судебные и финансовые

Повесть временных лет 2-е изд. С. 19.

Памятники права Киевского государства: ХXII вв Вып. 1.

Повесть временных лет 2-е изд. С. 12.

Òàì æå. Ñ. 14.

Греков Б. Д. Óêàç. ñî÷. Ì., 1949. Ñ. 298.

Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.

опорные пункты княжеской администрации, закрепленные правовыми гарантиями в виде уставов и уроков. Изменяется постепенно и правосознание славян, начинающих воспринимать власть князя в качестве государственной  ведь не зря теперь летописец именует князя великим. Постепенно меняется и вектор направленности социальных функций княжеской власти. Если в более ранний период власть князя была сосредоточена на решении внешнеполитических проблем, то в дальнейшем все больше времени князья уделяют решению вопросов внутригосударственного значения. Такая деятельность была связана со строительством мостов и дорог, учреждением новых городов, с решением вопросов, связанных с организацией городской власти. Усиливается роль князя и в урегулировании внутрисоциальных и политических противоречий. В конце XI  начале XII в. эта деятельность доминирует. Такие общественные потребности незамедлительно сказались на дальнейшей социальной стратификации древнерусского общества. Жизнь настоятельно требовала новых управленцев, создания качественно нового аппарата управления, который бы мог обслуживать не только личные потребности князя и его ближайшего окружения, но и всего формирующегося государственного образования. Таких государственных управленцев князь подбирал из своего окружения, а иногда из авторитетных представителей местного населения, назначая их своими представителями во вновь присоединенные территории. Эти наместники служили форпостом княжеской власти и, управляя сообществом, еще более укрепляли престиж и авторитет княжеской власти. Постепенно из такого рода управленцев формируется знать. Местная знать в процессе своей деятельности постепенно занимает господствующее положение и консолидируется вокруг княжеской власти. Аналогичные процессы протекали и в Западной Европе. Как отмечает А. Я. Гуревич, наличие королевской власти предполагало существование социальной группы, которая концентрировалась вокруг короля1.

Особая роль княжеской власти стала отводиться правотворческой деятельности, что выражалось в принятии новых княжеских установлений и, конечно же, в судебной практике. Именно судебная практика стала закреплять складывающиеся социальные отношения. Причем старое обычное славянское право этими правыми актами княжеской власти приспосабливалось к новым условиям. Думается, поэтому нет смысла противопоставлять княжеское законодательство и общинное право, как это пытались сделать некоторые дореволюционные исследователи. Княжеское законотвор-

Гуревич А. Я. Аграрный строй варваров // История крестьянства в Ев-

ропе. Эпоха феодализма. М., 1985. С. 114.

2. Особенности генезиса и эволюции средневекового гос. права

чество касается многих социальных областей. Это и определение правового положения церкви изданием церковных уставов, и регулирование вопросов, связанных с обязательственными отношениями, в первую очередь  о процентах по взиманию долга, и уголовно-правовые мероприятия княжеской власти, и многое другое. Судебные решения княжеской власти стали приобретать значение судебного прецедента. Как самостоятельный источник права судебный прецедент отчетливо виден в ст. 2 Пространной редакции Русской Правды, которая, устанавливая денежный выкуп за месть, гласит: А что касается всего остального, то как судил Ярослав, так решили судить и его сыновья1, или ст. 23 Краткой редакции Русской Правды: А за убийство старшего конющего при сваде платить 80 гривен, как постановил Изяслав, когда дорогобужцы убили его конюха2. Постепенно судебные решения княжеской власти все чаще облекаются в письменную форму. Это становится особенно заметным со второй четверти XII в. Первое письменное упоминание о княжеских судебных решениях относится к третьей четверти XIII в. Княжеские установления имели форму уставных грамот и общенормативного характера на первых порах не имели. К таким актам частного характера следует отнести, например, уставную грамоту князя Святослава Ольговича церкви Св. Софии в Новгороде или уставную грамоту князя Ростислава Мстиславича Смоленской Епископии. Хотя эти акты и не имели распространения на всей Руси, тем не менее как акты локального правового характера они отражали общую тенденцию усиления роли княжеской власти в вопросах социального регулирования. Именно полнота власти в рамках отдельного княжества создает условия княжеской власти выступать не только в роли судьи, но и законоустановителя. Но роль таких княжеских установлений чрезвычайно велика. Ведь не зря в преамбуле к Псковской судной грамоте отмечается, что сама грамота имеет в качестве источника такого рода княжеские установления и обычное право Пскова: С яр грамота выписана из великого князя Александровы грамоты, и изо всех приисков псковских пошлин4. Так, в условиях XIXII вв. княжеское законодательство, органично вписывающееся в систему обычного славянского права, придает вектор развитию средневекового права. В XIII в. эта роль становится еще заметней и отражается уже как закономерность в развитии русского права. В XIV в. княжеская власть становится главной политической составляющей развития русской государственности. В связи с возрастанием роли Москвы и увеличением значения московских

Российское законодательство ХХХ вв. М., 1984. С. 64.

Òàì æå. Ñ. 48.

Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.; Л., 1949. С. 11.

Российское законодательство XXII вв. М., 1984. С. 331.

Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.

князей меняется и тип социальных связей в обществе, требующий уже нового правового оформления.

Другой формой проявления правотворческой деятельности князей стали самые разные жалованные грамоты, что было связано прежде всего с развитием судебно-податных иммунитетов. Они имели локальный правовой характер и конкретного адресата. В широком смысле иммунитет включал в себя те обширнейшие судебные и податные привилегии, которые обеспечивались вотчинникам жалованными, несудимыми и льготными грамотами1. Но все-таки, как представляется, иммунитет был прежде всего связан с правом собственности на землю и в какой-то мере был производен от наличия этого института. Поэтому более подробно об иммунитете как правовом явлении будет сказано в разделе, посященном праву собственности.

Представляется, что большую роль в изменении княжеской идеологии и смещении акцентов реализации властных полномочий сыграла христианская идеология, постепенно ставшая с принятием христианства на Руси и официальной государственной идеологией. Так, в Поучении Владимира Мономаха обозначены главные задачи светской власти, цель которой  достижение социального равновесия и ответственности правителя перед подданными2. Фундаментом такой социальной стабильности в обществе следует считать мудрость и дальновидность князя. Роль князя в этой ситуации видится в качестве интегрирующего начала древнерусской государственности. Государственная власть реализует божественную волю и провозглашается божественной3. Это предполагает и особую социальную приоритетность княжеской власти. В Слове о Законе и Благодати Киевского митрополита Иллариона определяются приоритеты княжеской власти и мера ответственности этой власти перед людьми. Князь должен управлять государством без блазна же перед Богом ему люди управишу с ответственностью за труд паствы людий его4. Князь постулируется церковью как заступник во истину, хранящий истину в веки, творящее суд и правду посреде земля5. В обязанность князя входит борьба со злом и грехом, не прост бо греховный недуг, но много различен, и от веремене възрастает, зло и на перед смотрит6. Мерило Праведное подчеркивает самую главную обязанность князя  суд и управление обществом с сохра-

Павлов-Сильванский Н. П. Феодализм в России. М., 1998. С. 357.

Золотухина Н. М. Владимир Мономах и развитие русской политико-

правовой культуры // Сов. государство и право. 1982. ¹ 5. С. 73.

Исаев И. А., Золотухина Н. М. История политических и правовых уче-

íèé XIXX ââ. Ì., 1995. Ñ. 14.

Русская историческая библиотека. СПб., 1908. Т. 4. С. 176.

Мерило Праведное по рукописи XIV в. М., 1961. С. 3.

Òàì æå. Ñ. 78.

2. Особенности генезиса и эволюции средневекового гос. права

нением при этом ответственности за власть, врученную ему Богом. Кому поручил Бог сан и суд свои на земле, царем и князем, разумейте, яко се талант Божий прияли есте, да не леностным платом обив небрежением, погребете в мысленей земли сердца своего утешеньи1. При этом следует подчеркнуть одну из особенностей средневекового мировоззрения. Право в этот период соединяется в единое целое с обязанностью. Это в полной мере относится и к княжеской власти. Такой синкретизм прав и обязанностей княжеской власти активно поддерживался церковью в среде паствы.

Однако хотя церковь и зависела от князя в финансовом плане, ведь князь своими уставами даровал церкви десятину, т. е. десятую часть государственных доходов, следует отметить, что церковь ощущала себя автономно и не нуждалась в заискиваниях перед князем. Она не ставила задачу обожествления княжеской власти вообще. Наоборот, церковь подчеркивала земной характер происхождения власти. Подчеркивая значимость власти для общества, ее благочестие, тем не менее князьям церковь советовала покорность и христианское смирение, видя в этом залог консолидации древнерусского общества, связанного одной христианской идеологией. Аналогично автономно ощущала себя и княжеская власть. Но постепенно изменяется и характер социальной связи церкви, и тип княжеской власти. Если в начале формирования этого типа социальной связи роль князя в отношении церкви носила правоустанавливающий характер, определяющий правомочия церкви и ее статус, то со временем этот социальный порядок изменяется. Укрепление княжеской власти в XIV в., рост центростремительных сил, изменение общего баланса сил в пользу центральной княжеской власти привели к появлению нового типа правовых отношений между княжеской властью и церковью. Уставная грамота великого князя Василия Дмитриевича и Митрополита Киприана (1392 г.)  это уже не правоустанавливающий акт, а двусторонний договор. Такой характер взаимоотношений церкви и княжеской власти был отражением увеличения роли православной церкви в деле объединения Русского государства.

Не все в процессе укрепления княжеской власти складывалось так просто. Еще были живы в народной памяти традиции родоплеменной демократии. Длительный период существовавшие патриархальные обыкновения в самоуправляющихся общинах сталкивались с растущим внутренним и внешнеполитическим авторитетом княжеской власти, выливаясь в бурные неповиновения и восстания. В обстановке непрекращающихся набегов со стороны печенегов, а также непрестанной борьбы молодого растущего варварского государства во главе с его князем с наследницей античной цивилизации

Мерило Праведное по рукописи XIV в. М., 1961. С. 12.

Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.

Византией за упрочнение своего внешнего и внутреннего положения рос и авторитет княжеской власти. Параллельно в это же время начинает формироваться другой немаловажный элемент государственной власти  княжеский совет, уже ничего общего не имеющий с общинными органами самоуправления. Так постепенно, по мере усложнения социальных функций и их размежевания стало неизбежным возвышение знати, сосредоточившей в своих руках военную организацию, суд, систему управления и власть над народом. Это способствовало кристаллизации государственности1.

Подводя некоторые итоги становления и последующей эволюции княжеской власти, можно отметить некоторые этапы ее формирования. Первый этап  это формирование родовой княжеской публичной власти. Родовая власть сопровождалась еще соправительством. Затем власть приобретает племенные черты, когда князь становится во главе племени. Постепенно в процессе формирования союзов племен и их федераций княжеская власть приобретает черты руководителя федерации. Здесь князь еще буквально по рукам и ногам спутан федеративными обязательствами племен, входящих в состав федерации. Во взаимоотношениях с другими государствами княжеская власть еще не выступает как монархическая, князь еще представляется руководителем федерации таких племенных протогосударственных образований. Но уже сам факт того, что князь Олег, являясь руководителем такой федерации, подписывая руссковизантийский договор, представляет единолично и полноправно древнерусскую государственность, говорит о его положении в иерархии государственной власти в средневековой Руси. Аргументом такого социального статуса служат русско-византийские договоренности. Так, князь Олег, подписывая русско-византийский договор 911 г., выступая от лица Древнерусского государства, подчеркивает в ст. 2, что власть еще не полностью сконцентрирована в его руках и что он в силу федеративного договора лишь представляет ее. Она еще децентрализована и своею частью находится у других князей, руководителей государственных образований, входящих в состав древнерусской федерации. Именно поэтому ст. 2 договора предлагает хранить византийцам безупречную дружбу не только по отношению к Олегу, т. е. ко всем, кто находится под рукою нашего светлого князя2, но и по отношению к нашим светлым князьям русским, имея в виду всех остальных руководителей межплеменной федерации. Подчеркивается формальный равный социальный статус Олега, названого светлым князем, и всех остальных князей, именующихся светлыми. Хотя из этой же нормы видно, что даже при таком формальном равенстве князей в условиях федеративной

Гуревич А. Я. Óêàç. ñî÷. Ñ. 103.

Памятники русского права. М., 1952. Вып. 1. С. 11.

2. Особенности генезиса и эволюции средневекового гос. права

формы власти первые ростки единоначалия уже стали пробивать себе дорогу, фраза и ко всем, кто находится под рукою нашего светлого князя как раз говорит об этом. Можно предположить, что несмотря на равное положение в социальной иерархии все-таки эти светлые князья, как подчеркивается в договоре, находились под рукой Олега, т. е. в какой-то мере, предусмотренной федеративным договором, они ему подчинялись.

Постепенно начинают формироваться наследственные признаки княжеской власти, и в последней трети Х в. она становится наследственной и единоличной. Такую форму государственности некоторые ученые называют дружинным государством1. В процессе эволюции княжеская власть меняет приоритеты своей деятельности. Акценты с осуществления внешних функций перемещаются на внутренние. Становится более заметной правотворческая и судебная деятельность княжеской власти. Процесс формирования средневекового права отражает органичное единство княжеского законодательства и обычного славянского права, где в качестве основы правой системы остается обычное право. Формами таких нормативных установлений становятся уставные грамоты, судебные прецеденты и княжеские пожалования. К XIV в. роль княжеского законодательства становится главной интегрирующей социальной силой.

2.2.3. СОВЕТ ПРИ КНЯЗЕ

Другим важным элементом складывающейся политической системы средневековой Руси как особого правового порядка становится княжеский совет. Княжеский совет следует отличать от вече. Как отмечает Б. Д. Греков, народные собрания надо отличать от совещания киевского князя с боярами. Первые  это неизжитые остатки родового строя периода высшей ступени варварства, вторые  следствие укрепления княжеской власти, отделения власти от народных масс, уже успевших выйти из родового общества2. Княжеский совет не являлся органом государственной власти с четко очерченной компетенцией. Его рождение и вся деятельность были неразрывно слиты с деятельностью князя. В состав совета входило наиболее близкое окружение князя в составе старших дружинников, местных князей, городских старшин, некоторых представителей родоплеменной знати. Впоследствии княжеский совет трансформируется в боярскую думу. Представляется, что прав в своем утверждении известный исследователь средневекового права В. И. Сергеевич, говоривший о более позднем времени возникновения бояр-

Мельникова Е. А. К типологии становления государств в Северной и Во- сточной Европе // Образование Древнерусского государства. Спорные проблемы. М., 1992. С. 39.

Греков Б. Д. Киевская Русь. М.; Л., 1944. С. 231.

Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.

ской думы, относя время рождения этого органа государственного управления к XIV в. Как отмечает исследователь, это было не в духе XXIII вв. В первые века нашей истории народ призывал князя, ему лично вручал власть и знал только его. Князю были нужны помощники и советники в делах управления, но это скорее было делом его личных удобств. Можно ли допустить, что при той неустойчивости государственной власти, которую мы наблюдаем в этой отдаленной древности, при частой смене князей и постоянном колебании состава окружающих их лиц, можно было прийти к мысли об учреждении постоянного совета? Полагаем, что это было и невозможно и совершенно не нужно, ибо без всякой надобности стесняло бы его деятельность. Крайне неустойчивая почва государственной жизни была лишена необходимых условий для возникновения постоянного княжеского совета; цели же несложного управления того времени хорошо достигались и при наличности отдельных советников или думцев, недостатка в которых, конечно, не было1. С этой позицией солидарен и С. В. Юшков2. Мы также разделяем эту точку зрения на характер формирования и особенности компетенции княжеского совета.

2.2.4. ДРУЖИНА

Еще одним важнейшим инструментом формирующейся государственной власти становится дружина. Процесс формирования дружины как важнейшего элемента складывающейся государственности требует особого внимания.

Дружина становится первым социальным образованием, взломавшим узы родовой организации, ядром формирования государственности на юге Руси. Это подтверждается и материалами археологических раскопок, которые отмечают на юге Руси наиболее многочисленные контингенты дружинников3. Дружина возникает еще на заре формирования древнерусской государственности как особый социальный слой в процессе миграционных потоков в среде славян в V в.4 Разрушение старой племенной структуры в ходе миграционного движения, вызванного в свою очередь началом процесса разложения родовых отношений, способствовало возникновению дружинного слоя, стоящего вне родовой структуры, усилению роли предводителя дружин  князей по отношению к категориям родоплеменной знати, боле тесно связанных с родовым строем 

Сергеевич В. И. Русские юридические древности. М., 1882. Т. 2. С. 336

338.

Юшков С. В. Общественно-политический строй и право Киевского госу-

дарства. М., 1949. С. 342.

Горский А. А. Древнерусская дружина. М., 1989. С. 29.

Òàì æå. Ñ. 37.

2. Особенности генезиса и эволюции средневекового гос. права

родовыми и племенными старейшинами, жреческой прослойкой1. В состав дружины входило от 200 до 400 дружинников2. Дружина была корпорацией профессиональных воинов, основу которой составляли взаимные личные обязательства. Князь, возглавляющий дружину, распределял добычу, руководил дружиной, а дружина, в свою очередь, поддерживала князя во всех его начинаниях, была гарантом его власти и эффективности принятых им решений. Как отмечает В. И. Сергеевич, дружине нельзя приказывать, ее нужно убеждать3. Дружина строилась на принципах личной верности князю, находилась вне общины. Она была оторвана от нее как территориально, так и социально4. Что касается территориальной обособленности дружины, то именно такой характер отмечен известным восточным историком Ибн Русте, который жил и работал в иранском г. Исфахане в конце IX  начале Х в5. О такой социальной обособленности дружины свидетельствуют и археологические раскопки на княжеском городище в Новгороде6. Влекомые жаждой наживы, да и просто молодецкой удалью и энергией, которая бурлит в молодых организмах в поисках выхода, а также исполненные желания проявить себя, молодые люди объединялись в дружины для разбоев вне общинной структуры и для контроля транзита товаров по торговым путям. Делалось это с благословения старших в общине на такой род занятий. По мнению старейшин, это было лучшим средством для упражнения молодежи и для устранения праздности7. Военные походы на своих соседей были обычным делом. Византийский историк Прокопий Кесарийский пишет, что славяне теперь свирепствуют всюду совершая набеги почти каждый год, с тех пор как Юстиниан воспринял власть над ромеями, и творили ужасное зло тамошним людям8. Русскую дружину можно представить своеобразной военной общиной, своеобразным казачьим войском, возглавляемым атаманом. От общины идут отношения равенства, находящие внешне выражения в дружинных пирах, от казачества  роль военной добычи как главного источника существо-

Горский А. А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 25.

Василевский Т. Организация городовой дружины и ее роль в формировании славянских государств // Становление раннефеодальных славянских государств. Киев, 1972. С. 109.

Сергеевич В. И. Указ. соч. Т. 1: Территория и население. СПб., 1890. С. 305.

Горский А. А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 25.

Новосельцев А. П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VIIX вв. // Древнерусское государство и его международное значение. М.,

1965. Ñ. 355419.

ßíèí Â. Ë. У истоков новгородской государственности. Новгород, 2001.

Записки Юлия Цезаря и его продолжателей о Галльской войне, о Гражданской войне, об Александрийской войне, об Африканской войне. М., 1962. С. 96.

Свод древнейших письменных известий о славянах. М., 1991. С. 203.

Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.

вания, который функционировал как в прямом, так, в превращенном виде, ибо дань  это выкуп за несостоявшийся поход1. В основе построения дружины лежали биосоциальные причины. Являясь некоей первичной ячейкой публичной власти, одной из форм социальной организации, в основе генезиса дружины лежат два основных биологических инстинкта  агрессия и кооперация. Если первое (агрессия) было причиной избыточной энергии молодых людей, искавших доблести, славы и иных форм социального признания в военных походах (агрессия снижает избыток энергии, не находящей функционального применения), то второе (кооперация), т. е. объединение в дружину, порождало новую форму социальной организации со своей стратификацией, системой управления, которая впоследствии и будет экстраполирована на всю остальную систему социальных связей в обществе, ставшей в дальнейшем доминирующим типом такой связи и нашедшей свое окончательной воплощение в государстве.

Дружина стала тем самым социальным котлом, где стирались противоречия между дружинниками, которые были представителями разных общин, формируя этим основу нового социального организма, ставшего в будущем фундаментом государственной власти. Отделившись от общины, дружина на своих первых порах воспроизводила общинные порядки в своем внутреннем устройстве2. Интересны в этом плане наблюдения Тацита о характере дружинных отношений в Германии. Представляется уместным (имея в виду общие биосоциальные корни формирования) экстраполировать такой тип отношений и на дружинные отношения в ранней средневековой Руси. Как отмечает Тацит, если племя, в котором они родились, закосневает в длительном мире и праздности, множество знатных юношей отправляются к племенам, вовлеченным в какуюнибудь войну, и потому, что покой этому народу не по душе, и так как среди опасностей легче прославиться, да и содержать большую дружину можно не иначе, как только насилием или войной от вождя они требуют боевого коня копье что же касается пропитания и хоть и простого, но обильного угощения на пирах, то они у них вместо жалованья И гораздо труднее убедить их распахать землю и ждать целый год урожая, чем склонить сразиться с врагом и претерпеть раны, больше того, по их представлениям, потом добывать то, что может быть приобретено кровью, леность и малодушие3. Вот какие мотивы лежали в основе формирования этого института вла-

Кобрин В. Б., Юрганов А. Л. Становление деспотического самодержавия в средневековой Руси: к постановке проблемы // История СССР. 1991. ¹ 4. C. 55.

Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX XII ââ.). Ì., 1998. Ñ. 110.

Тацит Корнелий. Ñî÷.: Â 3 ò. Ò. 1. Ë., 1969. Ñ. 359360.

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 78 / 428 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]