Формирование русского средневекового права в IX -XIV вв.. Монография

щественных прав у жен в браке могут быть скандинавские саги1, которые сообщают нам о том, что жены русских князей содержали на свои средства принадлежащие им дружины. Представляется, что это неубедительный аргумент, и можно согласиться с М. Ф. Влади­мирским-Будановым, который полагает, что известие саги об Ола­ве относится к периоду вдовства Ольги2, когда она распоряжалась имуществом, оставшимся после брака, и говорить о какой-то раз­дельности в этот период нет смысла. Данный аргумент можно от­нести и к сведению летописца о наличии у княгини Ольги своего города Вышгорода, села Ольжицы, села Будутине, птичьих и зве­риных ловель, якобы составляющих ее частную собственность3. Но есть другие аргументы в пользу наличия обособленного имущества супругов. Свидетельством о раздельности имущества в древнерус­ском браке, на наш взгляд, может стать ст. 36 Пространной редак­ции Устава князя Ярослава: Аще жена мужа крадеть и обличити ю, митрополиту 3 гривны, а муж казнить ю, и про то не разлучи­ти4. В статье говорится о краже женой у мужа, имеется в виду, конечно же, имущество мужа в семье. Сама конструкция статьи предполагает наличие обособленного имущества мужа и супруги, в противном случае нельзя говорить о краже. То, что супруг имел свою частную собственность в семье, т. е. обособленное имущество, гово­рит и ст. 104 Русской Правды: Аже будуть двою мужю дети, а единое матери, то о нем своего отця задниця, а о нем своего. В ста­тье отражаются принципы наследования, в соответствии с которы­ми дети от первого брака наследуют только имущество своего отца, дети от второго брака  только то имущество, которое принадле­жало их отцу, т. е. было привнесено в брак или было приобретено в браке.

всего с женою и с детми на поток и на разграбление1. Это же под­тверждается и ст. 6 договора Смоленска с Ригою 1229 г.: а будеть виноват немчицю русин, а отъиметь князь все, жену и дети у хо­лопьство2. Но сам процесс формирования принципа раздельности имущества в Древней Руси уже начался, о чем свидетельствует Русская Правда, косвенно подтверждая эту мысль, описывая юри­дическую конструкцию правового института приданого. Так, в ст. 95 Русской Правды говорится: Аже будеть сестра в дому, то той зад­ниия не имати, но отдалять ю за муж братия, како си могуть3. Речь в статье идет об обеспечении братьями приданым невесты в случае смерти отца. В случае смерти матери ее имущество как супруги, привнесенное в брак, согласно ст. 94 наследуется ее детьми: Бу­дуть ли дети, то что первое жены, то то возмуть дети лагере своея; любо си на жену будеть възложил, обаче матери своей возмуть4. Как видно из юридической конструкции нормы, имущество супруги в браке составлялось из двух частей. Первая часть  это приданое, привнесенное супругой в брак, и вторая часть  это те подарки, которые были сделаны супругом супруге во время брака. О подар­ках жене говорит и ст. 93 Русской Правды: Аже жена сядеть по мужи, то на ню часть даты; а что на ню муж възложить, тому же есть госпожа, а задниця ей мужня не надобе5. Другой яркой иллю­страцией наличия раздельного имущества в браке является новго­родская берестяная грамота ¹ 9 (стратиграфическая дата  пос­ледняя четверть XII в.).

В. К. Чичагов1, М. В. Щепкина2, Л. А. Булаховский3, Н. А. Мещерс­кий4 считают, что Гостята  женское имя.

просто голод. Иногда детей отдавали даже даром1. В Заповедях митрополита Георгия упоминается о случаях продажи детей мате­рями. Если мать продавала ребенка, имея возможность его прокор­мить, то канон предполагал наказание в виде 8 лет епитимьи. Если же причиной продажи был голод, то наказание предусматривалось в виде 6 лет епитимьи2. Церковь активно противостояла таким яв­лениям и всячески боролась с ними. Жизнь ребенка со временем при­обретала все большую социальную ценность. Надо отметить, что даже в XII в. неумышленное причинение смерти ребенку (удушение во время сна, если родители находились в состоянии алкогольного опьянения) предполагало соответствующую ответственность3.