Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Формирование русского средневекового права в IX -XIV вв.. Монография
.pdf
8. Обязательственные отношения в средневековой Руси
311
требовалась опека над сиротами (по Русской Правде в таком случае
опекуном мог стать их отчим). Грамота осподыни это, возможно, завещание ее покойного мужа или запись по приему его имущества опекуном. Под словом ларь надо понимать или просто ларец,
где лежала грамота осподыни, или, если следовать Псковской
судной грамоте, действующий архив, своего рода государственный
нотариат, куда передавались завещания, чтобы получить юридическую силу1.
Представляется, что смысл грамоты более простой. Флор, взявши в жены испольщицу, присвоил себе имущество адресата, которое было по договору имущественного найма передано испольщице.
Предметом договора имущественного найма была корова. Предполагалось получение адресатом половины продукции, которую давала корова (масло, сыр, молоко, сметана). Адресат требует восстановления нарушенного права собственности, так как корова была в
аренде. Очевидно, он знаком с содержанием ст. 99 Русской Правды,
где говорится о приплоде как одном из способов установления права собственности на вещь2. Поэтому-то он требует корову вместе с
приплодом.
Об испольщиках упоминает и Новгородская берестяная грамота ¹ 242 (стратиграфическая дата 20-е гг. XV в.): Челобитье от
Кощея и от испольщиков. У кого есть кони, и те плохи, а у иных
[вовсе] нет. Чем, господин, пожалуешь крестьян? А рожь, господин,
велишь мне молотить как укажешь? (или: так это, как укажешь)3.
К договору имущественного найма можно отнести и грамоту
¹ 406 (стратиграфической даты нет, палеографическая XIV в.,
вероятно, вторая половина): и рыбы, и масло, и сыры это празга
(арендная плата) за три года, [ты знай (?)] это. А мы тебе, господин
Офонос, кланяемся. А дар (оброк) ты знаешь: три куницы за три года;
а если он (кто-то, упоминавшийся в утраченной части грамоты)
начнет просить для жены или для сына, то жене две белки, а сыну
белка4.
Как видим из письма, в качестве арендной платы выступают
рыба, масло и сыры. Можно предположить, что предметом договора
найма были река и животные. Об арендной плате по договору имущественного найма упоминает Новгородская берестяная грамота
¹ 131 (стратиграфическая дата 8090-е гг. XIV в.): Что касается празги в Пудоге, то ее собрал Сергий. [Сбор празги (?)] из Ояти
закончу (?) скоро. Я был во время русалий в Пудоге. А что я ходил
к самозерцам, которые (или: А что касается сямозерцев, то я ходил
1
Черепнин Л. В. Новгородские берестяные грамоты как исторический ис-
точник. М., 1969. С. 102, 103.
2
Российское законодательство ХXX вв. С. 71.
3
Зализняк А. А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 564.
4
Òàì æå. Ñ. 520.
312
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
[к ним, так как] они) [положенное] не платят, а платят то, что в договоре не значится, так теперь сямозерцы в городе (т. е. в Новгороде), говори с ними сам. Я же, господин, буду, я скоро буду. Я тут
тебе рыбки (букв.: рыбок) послал. А в Шуе ни лодки (?) (или: ни людей
[?]), ни лова1.
Вот как толкует грамоту Л. В. Черепнин: «Это, по-видимому,
письмо одного из сборщиков дани в Обонежье другому: подручного
своему начальнику. Данщики обычно выезжали с дружиной. Празга празда дань. В этом смысле термин упоминается в новгородских актах XV в. Так, в купчей братьев Менуевых у Фаллея
из Валдолы и других на участок Каргольский в Поморье и на реке
Кеми читаем: Тако володети ему землею и водою, и лоп¸ю, и
празгою межу корелонх. Точно так же Павел, Ивашко и Борис
купили у Бориса Калтоева землю и воду и [в] лопь ходити и празгу
имати. Если карельское, лопское и русское черное крестьянское
население было обложено данью, то привилегированные землевладельцы пользовались податным иммунитетом. В конце XIVначале XV в. посадник Григорий с товарищами передали Спасскому Верендовскому монастырю рыбные ловли и угодья по рекам Видгоще
и Веренде, ослобонив монахам и их людям всякий запас добывати, а празги им с того не давати»2.
Полагаем, что есть основания дать иное толкование грамоты.
Во-первых, И. И. Срезневский однозначно переводит слово празга как плату за наем: ПРАЗГА плата за наемъ: Лочи бо ся
емо некогда изыти по обычаю про празго в мытницо. Жит. 1. Милост. (В.). Взялъ семи у брата у своего полъ деревни въ Лялине
курьи, приносу матери его, пахати, а давать мне ему по полтины съ
году на гдъ празги. Прав. гр. Гр. Кологр. 1532 г. Ср. Арханг. празга, Олонец. брозга3.
Значит, речь в грамоте идет об арендной плате по договору
имущественного найма. В письме говорится непосредственно о договоре имущественного найма, где наймитами выступают самозерцы. Самозерцы не желают по каким-то причинам платить арендную
плату, о чем и сообщается в письме.
Представляет интерес для характеристики договора имущественного найма и Новгородская берестяная грамота ¹ 359 (стратиграфическая дата конец XIVначало 20-х гг. XV в.): Поклон
от Парфения игумену. Господин, как я подрядился, так и живу. А
Василько село разоряет, вежу свез, три двери свез. А что касается
[жителей] села, то он всем [им] грозится вызвать [их на суд] на Ладогу.
Господин, позаботься обо всем этом. Вежа шатер или легкая
1
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. С. 524.
2
Черепнин Л. В. Новгородские берестяные грамоты С. 212, 213.
3
Срезневский И. И. Словарь древнерусского языка. Т. 2. Ч. 1. М., 1989.
Ñ. 1364.
8. Обязательственные отношения в средневековой Руси
313
постройка. Парфений крестьянин, живущий по договору с игуменом на монастырской земле1. В качестве наймодателя выступает
в целом монастырь, который предоставил Парфению в найм участок земли.
Другим примером имущественного найма земли становится
берестяная грамота ¹ 821 (предварительная стратиграфическая
дата третья четверть XII в.): От Негла к Петроку и Якше. Взял
в совместную аренду землю на 5 лет, а теперь соарендаторы пришли и согнали. Пусть же судит староста и (?) Неслуй.
Не встречающееся в других источниках слово въкупьникъ
производное от въкупити, въкупитися. Ср. Слов. XVIII [3: 188]: вкупиться вступить в какое-л. общество, артель и т. п., уплатив
денежный взнос; так же у Даля2: вкупаться, вкупиться вносом
денег получить права временного пользования угодьями, барышами от оборотов и пр.3.
Как видим из грамоты, имущественный найм был возможен не
только одним лицом, но и целой артелью.
Подводя итоги анализа новых источников права, можно сделать
следующие выводы. Берестяные грамоты как первые письменные
свидетельства наличия договора имущественного найма в Древнерусском государстве уточняют правовую природу института изорничества. В качестве платы за имущественный наем выступают
рыба, масло, сыры. Предметом найма были земля, река, животные.
Наймодателями могли стать как физические лица, так и целые корпорации в лице монастырей. Наниматели выступали либо единолично, либо в составе группы лиц. Заключение договора имущественного найма происходило как в письменной, так и в устной форме.
При заключении договора устно наем обеспечивался клятвою.
8.9. ДОГОВОР СКЛАДНИЧЕСТВА
До открытия новгородских берестяных грамот никаких письменных сведений о договоре складничества не существовало4. Традиционно было принято считать, что по своему содержанию это
договор товарищества. Появление договора складничества и его
правовое оформление связывали с развитием буржуазных отношений в России и относили к концу XVIначалу XVII в. Только
1
Зализняк А. А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 553.
2
Äàëü Â. È. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т. 1.
Ì., 1995. Ñ. 212.
3
Янин В. Л., Зализняк А. А. Берестяные грамоты из новгородских раско-
пок 1998 г. // Вопросы языкознания. 1999. ¹ 4. С. 7.
4
История политических и правовых учений / Под ред. В. С. Нерсесянца.
Ì., 1988. Ñ. 50.
314
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
Н. А. Рожков, М. Н. Тихомиров и Л. В. Черепнин предполагали, что
ст. 48, 49 Русской Правды говорят о купеческом товариществе на
вере, торговле вскладчину. В соответствии с этими статьями купец,
который был членом института складничества, обладал особыми правами: на получение в долг денег на торговые операции; передачу
вещи на хранение без свидетелей. В случае споров купцу достаточно было произнести клятву. Все это говорит об особых доверительных отношениях купцов членов корпорации1. Берестяные грамоты представляют нам уникальные письменные свидетельства формирования договора складничества в XIIXIII вв. на Руси. Примером таких отношений могут послужить новгородские берестяные
грамоты ¹ 439 и 622.
Грамота ¹ 439 представляет собой целый документ, у которого оторвано лишь начало первой строки с именем автора. Это очень
ранняя грамота (стратиграфическая дата рубеж XIIXIII вв.):
ко Спирку. Если у тебя не взял Матвей капи, вложи ее с грузом
ко мне. Я тебе олово продал, и свинец, и клепание все. Мне уже не
нужно ехать в Суздаль. Воску купил то 3 капи. А тебе надо пойти
сюда. Вложи олова красного примерно четыре безмена, то есть примерно два полотенца. А деньги выплати поскорее2.
Письмо демонстрирует нам переписку ювелиров-ремесленников, ведущих совместную деятельность и обменивающихся необходимым технологическим сырьем. Речь идет о воске, олове, свинце,
которые активно использовались новгородскими ювелирами для
изготовления сначала форм для отлива, а затем уже и самих изделий. Архаичные формы производственных отношений еще не знают четкого отделения ремесла от торговли все это пока едино.
Исследователи считают, что автор письма, находящийся вне
Новгорода, там, где он продает металлические припасы и покупает
воск, озабочен состоянием вклада. Учитывая, что усадьба, из которой происходит грамота, расположена в непосредственной близости к церкви Ивана на Опоках, мы должны обратить внимание на то,
что вклад в купеческое Иваньское сто собирался в виде воска (Иваньское сто считается объединением купцов-вощников). В грамоте же
фигурируют три вероятных складника: автор письма, Спирок и Прус,
для которых куплено три капи воска. Но Мажейка, в котором можно предположить должностное лицо Иваньского ста, мог уже взять
у Спирка его капи. Если этого не случилось еще, нужно отдать воск
автору письма. Кроме того, Спирок должен отдать автору письма
сурик и собрать поскорее деньги. Говоря о форме передачи ему воска
и сурика, автор письма снова пользуется глаголом вложи, а не
1
Российское законодательство ХXX вв. С. 101.
2
Арциховский А. В., Янин В. Л. Новгородские грамоты на бересте (из
раскопок 19621976 гг.). М., 1978. С. 4244.
8. Обязательственные отношения в средневековой Руси
315
пришли или привези. Это естественно: Спирок должен оставить
воск и сурик на усадьбе автора письма, в Новгороде, а сам приехать
к нему туда, где тот в это время находится1.
Представляется, что автор письма, Спирок и Прус заключили
между собой договор, целью которого было соединение своих средств
и возможностей для производства ювелирных изделий. Такое производство включало в себя несколько этапов:
1. Приобретение цветных металлов (а это было предметом импорта. Новгород собственными запасами цветных металлов не располагал).
2. Приобретение воска для изготовления матриц, использовавшихся при отливе ювелирных изделий.
3. Отлив изделий.
4. Ювелирная обработка.
5. Продажа.
Перед нами налицо несколько признаков, говорящих в пользу
договора складничества:
соединение лиц;
объединение материальных средств, судя по переписке;
участие каждого в выгодах и убытках;
наличие цели (производство и продажа ювелирных изделий).
Представляется, что грамота ¹ 439 упоминает о древнейшем
договоре складничества (XIIXIII вв.).
Как верно отмечает в своей статье Т. Е. Новицкая, употреблять
современный термин товарищество к корпоративным усилиям
купцов в Древней Руси некорректно2. Представляется, что термин
складничество исторически правильней подходит к характеру
взаимоотношений между компаньонами периода формирования
древнерусского права.
Еще одной грамотой, относящейся к сфере складнических отношений, можно считать Новгородскую берестяную грамоту ¹ 622
(стратиграфическая дата рубеж 5060-х гг. XIV в.начало
XV в.). Она представляет собой документ, содержащий распоряжение, требование Матфея к Марку и Савве: Наказ от Матфея Марку и Савве. О деньгах за нерпу (т. е. за тюленьи кожи) дополнительно позаботься. Да я дивлюсь (= недоволен), [почему] мне вести
от вас нет. Так-то вы о моем имуществе печетесь? [не] хотите
прислать. Плохо ли вам или хорошо, а о моем имуществе [и ?] о
Яковлеве заботиться надлежит вам по моему большому наказу.
Неужели чужим людям о нем заботиться, [раз] вы так поступаете?
Матфей, Марк и Савва явно компаньоны. По предположению
1
Арциховский А. В., Янин В. Л. Óêàç. ñî÷. Ñ. 43.
2
Новицкая Т. Е. Некоторые аспекты правового регулирования экономики
в Древнерусском государстве // Вестник МГУ. Сер. 11. Право. 1996. С. 49.
316
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
В. Л. Янина, упоминаемый в грамоте большой наказ это письменный документ о взаимных обязанностях компаньонов1.
Другой грамотой, свидетельствующей о наличии института
складничества, является Новгородская берестяная грамота ¹ 713
(стратиграфическая дата первая четверть XIII в.): «От (или: Поклон от) Михаля к Прокше. [Все], сколько у тебя есть выдр, сколько
у тебя есть красной ткани, сколько у тебя есть хорошей буро-красной и голубой ткани (следовало указание, что со всем этим товаром нужно сделать). Конечная часть грамоты содержала некий перечень долгов: четверть, а у Хотена Челпа (т. е. по прозвищу Челп)
гривна новая, у Спирка на торговцах (или: среди торговцев) [такаято сумма]. Не исключено, что гож[е] во второй строке это остаток слова ницего же; в этом случае указание Прокше, вероятно,
состояло в том, что ничего из названного товара не следует продавать»2.
Представляется, что речь в обеих грамотах идет об одном и том
же лице Спирке, участнике торгового складничества. Письмо содержит указание компаньона на то, каким образом распорядиться
товаром. Что-то продать, что-то купить, а что-то оставить при себе.
В случае продажи следовало воспользоваться деньгами, которые
можно было собрать с должников его компаньонов Челпа и Спирка,
которые вместе с Михалем были объединены единым договором
торгового складничества.
Матфей требует от Марка и Саввы соблюдения договорных
обязательств. Очевидно, что Матфей, Марк, Савва и Яков связаны
институтом промыслового складничества (товарищества). Речь в
письме идет о доле доходов этого промыслового складничества, а
конкретно о непряном серебре (денег, вырученных с продажи нерпичьих шкур или тюленьего жира). Адресат тревожится о том, что
от его компаньонов нет никаких вестей. Он укоряет своих компаньонов в том, что они не беспокоятся о его интересах, долгое время не
присылая его доли дохода с промысловой операции. Матфей в конце письма уже не просто обращается с просьбой, он неоднозначно
говорит своим компаньонам о том, что его мало волнуют обстоятельства, препятствующие выполнению обязательств со стороны Марка
и Саввы (Лихо ли вамо, добро ли). Он утверждает, что забота о
его доходе должна быть проявлена в соответствии с его приказом
о болшими, очевидно, изначальным соглашением складников, где
были четко оговорены обязанности, права и часть доходов, получаемая каждым из компаньонов.
Еще одна грамота, раскрывающая содержание договора складничества, это Новгородская берестяная грамота ¹ 133 (страти-
1
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. С. 465.
2
Òàì æå. Ñ. 355.
8. Обязательственные отношения в средневековой Руси
317
графическая дата 50-е80-е гг. XIV в.): Поклон от Григория к
моему Семену. Я послал со своим совладельцем (компаньоном) Иваном кипу нерпы (т. е. тюленьих кож), 900 (штук) и 3 (каких-то меры)
веревки узкой; это дали за одиннадцать рублей. А ты, господин,
продай при себе, а деньги к себе возьми1. Как видно из грамоты,
здесь есть прямое указание на компаньона совладельца Ивана. Очевидно, Григорий, Семен и Иван, заключив договор складничества,
занимаются промыслом и сбытом нерпы. Характер взаимоотношений доверительный, о чем свидетельствует последняя фраза, говорящая о внутренних саморасчетах.
Об институте договора складничества сообщает и Новгородская
грамота ¹ 490 (стратиграфическая дата середина XIV в.): продажи. С три дни в городи ако би, ходило оу дворо и ко складникоу
твоему. А ты ко мни нь явишися коуны шити ношю. Когда я примерно три дня тому назад был в городе, то ходил (к тебе) во двор и
к складнику твоему. А ты ко мне не придешь (ли) куньи меха шить
ночью2.
Свидетельством аналогичных отношений торгового складничества является и берестяная грамота ¹ 2 из Старой Русы (стратиграфическая дата первая четверть XV в.): Приказ от Кузми к
сину к своему к Исаку, и к Улияну, и к Тимофию. Соли не купи а
и не купя с триця и у мосту. А прося зде соли по семи лубовь за
рубль. А наши хотя давать. А на д(е)нь ни луба не продать. А просоле зде по пяти гривоне бочка. Адресат информирует своих компаньонов о ценах на вещи, советует им не покупать соли, потому
как она у него есть и компаньоны могут рассчитывать на него3.
Характеристике договора складничества помогают новгородские берестяные грамоты ¹ 490, 354.
Грамота ¹ 490 (стратиграфическая дата середина XIV в.,
Торгов): Утраченная часть первой фразы могла иметь примерно
следующий смысл: Я (менее вероятно: такой-то) пробыл после (или:
с целью) Сохранившийся текст: продажи три дня в городе; и
к тебе (?) ходил во двор и к складнику (компаньону) твоему. А ты ко
мне все не приходишь сшивать связку (букв.: ношу) шкурок. Речь
идет, по-видимому, о беличьих шкурках, которые все еще могли
выступать в роли денег4.
Грамота ¹ 354 (стратиграфическая дата 40-е70-е гг.
XIV в.): Челобитье госпоже матери от Онсифора. Вели Нестеру
1
Янин В. Л., Зализняк А. А. Новгородские грамоты на бересте (из раско-
пок 19771983 гг.): Комментарии и словоуказатель к берестяным грамотам (из
раскопок 19511983 гг.). М., 1986. С. 192.
2
Арциховский А. В., Янин В. Л. Новгородские грамоты на бересте (из
раскопок 19621976 гг.). С. 84.
3
Òàì æå. Ñ. 145.
4
Зализняк А. А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 452.
318
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
собрать рубль да идти к Юрию-складнику. Проси его (Юрия), чтобы купил коня. Да иди с Обросием к Степану, взявши [мою] долю.
Если он (Степан) [согласится] взять рубль [за коня], купи и другого
коня. Да проси у Юрия полтину и купи с Обросием соли. А если
мешков и денег он не добудет до поездки, то пошли их сюда с Нестером. Да [еще] пошли два тагана, коракулю, клейма, полсти, веретища, мешки и медвежью шкуру. Вели попросить у Максима-ключника пшенки (?), и деду поклонись, чтобы ехал в Юрьев монастырь
попросить пшенки (?); а здесь [ее достать] нечего и надеяться1.
Согласно В. Л. Янину ввиду упоминания новой гривны грамоту следует датировать самым началом соответствующего стратиграфического интервала, поскольку новая гривна возникла в конце
XII в.
2
Таким образом, берестяные грамоты одни из древнейших
письменных документов, упоминающих договор промыслового складничества. Исследования берестяных грамот дают возможность проследить процесс становления и эволюцию договора складничества,
формирование его основных принципов.
1
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. С. 455.
2
Òàì æå. Ñ. 355.
9. ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ:
ГЕНЕЗИС И ЭВОЛЮЦИЯ ОСНОВНЫХ ПРАВОВЫХ ФОРМ
Вопрос о генезисе и этапах формирования уголовного права
находился в центре внимания многих исследователей. Так, известный историк средневекового права М. Ф. Владимирский-Буданов
выделяет следующие ступени развития уголовного права исследуемого периода: 1) эпоха до Русской Правды (до XI в.) господство
мести (с зарождающимся началом композиций); 2) центральная и
главная эпоха (XIXIII вв.) время действия Русской Правды, эпоха вымирания мести и господства композиций (с зарождающимся
началом уголовных кар); 3) после Русской Правды в эпоху судных
грамот (XIVXV вв.) уголовные кары берут перевес над выкупом
(но с ясными еще остатками прежней системы композиций)1.
Другой дореволюционный исследователь Н. П. Загоскин выделял два периода в истории средневекового права: 1) эпоху частного
воззрения на преступление и наказание с такими характерными
чертами, как институт кровной мести и система имущественных
пеней; 2) эпоху господства устрашительных наказаний с государственным воззрением на преступление и наказание, с карательной
системой и сыскной формой процесса. Причем на границе этих этапов находится Псковская судная грамота как правовой рубеж частного и государственного воззрения на преступление и наказание2.
Еще один, но уже советский ученый, занимавшийся проблемами русского средневекового права, С. В. Юшков, говоря об этапах
формирования уголовного права, в основу своей периодизации положил мероприятия княжеской власти, направленные на реформирование уголовно-правовой политики. Первый этап связан с деятельностью князя Владимира Мономаха по замене взимания вир смертной казнью и процессом возвращения к вирам, а также с расширением церковной юрисдикции. Затем этот исследователь выделяет
второй этап развитие уголовного права при князьях Владимире
и Ярославе, в котором наблюдается дальнейшее развитие феодальных принципов при установлении наказаний устанавливается ряд
новых составов преступлений. С Владимиром он связывает попыт-
1
Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Ростов н/Д.,
1995. Ñ. 307.
2
Загоскин Н. П. Очерк истории смертной казни в России. Казань, 1892.
Ñ. 30.
320
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
ку замены системы вир смертной казнью и уточнение угловно-правовой юрисдикции церкви, с Ярославом же установление единого размера виры в размере 40 гривен, сокращение в нормативном
порядке числа возможных мстителей и установление новых преступлений. Третий этап развития уголовного права связывается ученым
с периодом феодальной раздробленности, в котором наблюдается
дальнейшее развитие феодальных принципов при установлении
наказаний устанавливается ряд новых составов преступлений, в
частности имущественных1.
Существуют и другие периодизации процесса формирования
русского средневекового права. Но все их можно объединить общим
знаменателем ролью формирующейся государственной власти в
вопросе регулирования социальных конфликтов в этой специфической сфере, при этом каждый из этапов был отражением общей тенденции, связанной со все более усиливающейся регулятивной ролью общества.
Процесс образования системы наказаний проходил в несколько этапов. В основе системы наказаний лежала кровная месть. На
первом этапе почти полностью отсутствовали границы кровной мести. Причем кровная месть адресовалась не только виновному, но и
кругу его ближайших родственников. Постепенно кровная месть из
обязательной процедуры становится допускаемой, разрешаемой государственной властью путем вынесения судебного решения. Следующий этап развития системы наказаний характеризуется реализацией в нормах уголовного права принципа талиона, который предполагал за преступное деяние соответствующую кару, т. е. равное
за равное. В процессе реализации этой правовой доктрины из обязательного талион превратился в факультативный. Постепенно сужался и круг наказываемых за счет индивидуализации наказания.
Наконец заключительным этапом в развитии системы наказаний
стала система композиций в виде денежного выкупа и иных мер
наказания. Отсутствие смертной казни как вида наказания в русском уголовном праве эпохи раннего Средневековья можно объяснить лишь тем, что существовали иные меры наказания, которые
приводили к тому же результату, например, наказание в виде потока и разграбления.
Эти рассуждения об этапах формирования уголовного права
приводят к убеждению, что различные варианты определения стадий формирования уголовного права можно объяснить отсутствием
единой точки зрения на эту проблему среди юристов. Именно поэтому более продуктивно в контексте данного исследования сосредоточить свое внимание в целом на уголовном праве, на развитии
1
Юшков С. В. Общественно-политический строй и право Киевского госу-
дарства. М., 1949. С. 476480.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]