Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Формирование русского средневекового права в IX -XIV вв.. Монография
.pdf
10. Формирование основ судебно-процессуального законодательства
351
лачов1, Н. Дювернуа2, К. А. Неволин3. М. Ф. Владимирский-Буданов
называет свод начальной стадией процесса4. С. П. Пахман считал,
что процедура свода это не что иное, как очная ставка5. Точку зрения С. П. Пахмана разделяли Н. Ланге6 и В. И Сергеевич7. И, наконец, еще одна точка зрения, которую высказывал Ф. И Леонтович: «Свод есть особый порядок уголовного судопроизводства8.
С. В. Юшков, обобщая разные точки зрения, делает вывод, что «свод
в эпоху Русской Правды нельзя признать виндикационным процессом, или начальной стадией процесса, или очной ставкой, или, наконец, особым порядком производства, процессом по тяжбе. Свод
это сложное юридическое понятие, которое не может быть разложено на составляющие части и которое изменялось во времени, по
мере того как развивался процесс в феодальном государстве»9. Но
все-таки более логично отнесение свода к досудебной процедуре. Ведь
если мы говорим о начале судебного процесса, а именно в этой связи сейчас обсуждается эта процедура, для начала судебного процесса следует четко определиться с наличием сторон в судебном
процессе. Свод как досудебная процедура и ставит своею целью
определение противной стороны в судебном процессе. Таким образом, смысл данной процедуры в контексте обсуждения процесса
формирования основных начал судебного процесса заключается
именно в этой функции. Как способ отыскания утраченной вещи
свод может рассматриваться только в контексте вещных прав, а
если говорить еще более предметно в контексте восстановления
нарушенного права. В уставной Двинской грамоте 1398 г. определялось, что свод заканчивается на десятой процедуре10.
Для характеристики свода как досудебной процедуры представляет интерес Новгородская берестяная грамота ¹ 724 (стратиграфическая дата 11601220 гг.). В ней идет речь о доводке, т. е.
1
Калачов Н. В. Предварительные юридические сведения для полного объяс-
нения Русской Правды. Вып. 1. СПб., 1880. С. 204, 212214.
2
Дювернуа Н. Источники права и суд в Древней России. С. 172.
3
Неволин К. А. История российских гражданских законов. СПб., 1845.
Ò. 2. Ñ. 110.
4
Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Ростов н/Д.,
1995. Ñ. 588.
5
Пахман С. П. О судебных доказательствах по древнему русскому праву,
преимущественно гражданскому в историческом их развитии, М., 1851. С. 133.
6
Ланге Н. Исследование об уголовном праве Русской Правды. СПб., 1859.
Ñ. 233.
7
Сергеевич В. И. Лекции и исследования по древней истории русского
права. СПб., 1910. С. 361362.
8
Леонтович Ф. И. Русская Правда и Литовский статут // Университетские
известия. Киев, 1865. С. 1625.
9
Юшков С. В. Общественно-политический строй и право Киевского госу-
дарства. М., 1949. C. 516517.
10
Владимирский-Буданов М. Ф. Óêàç. ñî÷. Ñ. 589.
352
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
своде в широком правовом смысле, предполагающем процесс дознания, расследования обстоятельств судебного дела, приведших к
нарушению права.
Доводка как юридический термин ранее нигде в источниках не встречалась, и поэтому Новгородская берестяная грамота
¹ 724 первое письменное упоминание такой формы расследования
обстоятельств дела. Об итогах процедуры свода сообщает нам Новгородская грамота ¹ 305 (стратиграфическая дата конец XIV в.
начало 20-х гг. XV в.): у меня коня опознали, и я, господин, к
коню взываю (подразумевается: того, от кого конь получен), а он (этот
господин) к коню не едет. А я, господин, за того коня Дай мне, Господь, свет (Божий) увидеть поручился1. В процессе процедуры
свода произошло опознание пропавшего коня. Незаконный владелец утверждает, что есть свидетели того, что конь к нему попал на
законных основаниях, и ссылается при этом на своего поручителя,
но, к сожалению автора письма, поручитель куда-то пропал и ему
остается только взывать о помощи Бога.
10.3. ГОНЕНИЕ СЛЕДА
Другой досудебной процедурой было гонение следа. Оно начиналось тогда, когда преступник не был захвачен на месте преступления. Содержание этой процедуры раскрывает ст. 68 Пространной
редакции Русской Правды: Не будеть ли татя, то по следу женугь;
аже не будеть следа ли к селу или к товару, а не отсочять от собе
следа, ни едуть на след или отбьться, то тем платити татбу и продажю; а след гнати с чюжими людми а с послухи; аже погубять след
на гостиньце на велице, а села не будеть, или на пусте, кде же не
будеть ни села, ни людии, то не платити ни продажи, ни татбы2.
Если след преступника приводил в общину, то община могла отвести от себя след, т. е. отсочить путем свода в присутствии посторонних людей. Этот след мог вести к месту торговли, селу феодала
или просто проезжему месту. Законодатель усиливал ответственность общинной структуры по поимке и розыску преступников. Следовательно, все лица, тем или иным образом осведомленные о правонарушении, обязаны были помогать власти и конкретным пострадавшим в расследовании преступлений. Если община отказывала
в помощи при поимке преступника или препятствовала этой процедуре, то предполагалось, что в такой общине и следует искать татя.
Если же след терялся на большой дороге, то процедура гонения следа
на этом и прекращалась. О гонении следа как досудебной процедуре, по мнению Л. В. Черепнина, идет речь в берестяной грамоте
1
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. С. 552.
2
Российское законодательство ХXX вв. С. 69.
10. Формирование основ судебно-процессуального законодательства
353
¹ 394 (стратиграфическая дата XIII в.), в конце которой говорится: доеди до села. В письме упоминается погоня за вором, т. е.
гонение следа какими-то людьми вместе со священнослужителями,
где они выступают в качестве послухов1.
Постепенно процедура гонения следа трансформировалась в
обычное расследование. Появляется в связи с этим новый термин
такой досудебной процедуры доводка, т. е. проведение дознания и расследования. Свидетельством такой терминологической и в
целом процессуальной эволюции является берестяная грамота ¹ 724,
где этот термин непосредственно употребляется в новом значении.
Кроме того, грамота ¹ 907 представляет непосредственный отчет
средневекового следователя о проделанной работе (предварительная стратиграфическая дата начало XII в.): Грамота от Тука к
Гюряте. Крали-то братнины холопы, [крали] у брата. А теперь он
(хозяин дома), сговорившись с родственниками, свалил [все] на эту
кражу, вместо [того, чтобы объявить] о той краже. A у него (в его
ведомстве) действительно украдено, ан ведь он взял (за свое молчание) у Иванкова смерда три гривны, а кражу княжеского имущества скрыл2. Во второй строке автор, возможно, вначале хотел сказать, что хозяин свалил все на иную (чем на самом деле) кражу вместо
той (которая была на самом деле), но потом решил выразиться прямее: свалил на эту кражу.
Можно предложить следующую версию событий. Не названное
по имени лицо (Х), о котором в грамоте говорится просто он,
чиновник, в ведении которого находится какое-то княжеское (т. е.
государственное) имущество. Иванков смерд украл нечто из этого
имущества (скажем, пушнину из подати, поступающей на имя князя). X это знал, но не объявил, взяв за свое молчание с Иванкова
смерда три гривны. О недостаче через какое-то время все же стало
известно, и посадник поручил расследование этого дела Туку. А в
доме Х-а незадолго до этого случилась кража: у Х-ова брата что-то
украли его собственные холопы. Тогда X решил списать недостачу
за счет именно этой кражи. Поскольку были необходимы свидетели
того, что именно пропало, X сговорился с родственниками об их
лжесвидетельстве в его пользу. Умелый следователь Тук смог все
это распутать и послал посаднику свой лаконичный отчет грамоту ¹ 907.
Чрезвычайно ценно то, что адресат грамоты практически надежно отождествляется с посадником Гюрятой (отцом посадника
Мирослава Гюрятинича и дедом посадника Якуна Мирославича3.
1
Черепнин Л. В. Новгородские грамоты на бересте как исторический ис-
точник. С. 51.
2
Янин В. Л., Зализняк А. А. Берестяные грамоты из раскопок 1999 г. //
Вопросы языкознания. 2000. ¹2. С.7.
3
Òàì æå. Ñ. 78.
354
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
10.4. НЕПОСРЕДСТВЕННОЕ СУДЕБНОЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО
Состязательная форма процесса выросла из традиционных
методов разрешения конфликтов, возникающих в социуме в родовой общине. Арабский историк X в. Ибн-Даста отмечал: На борьбу
эту (судебную) родственники обеих тяжущихся сторон приходят
вооруженными и становятся: тогда соперники вступают в бой1.
Постепенно, как уже отмечалось, разбирательство конфликтных
ситуаций приобрело более цивилизованные формы. Ранее трудно
было даже представить, как происходил непосредственно сам судебный процесс, теперь это стало возможным благодаря открытию
берестяных грамот. Судебный процесс начинался со встречи в суде
сутяжников, представлявших свои претензии друг к другу в присутствии судьи. О начале судебного процесса сообщает Новгородская берестяная грамота ¹ 154 (стратиграфическая дата 20-е гг.
XV в.). Это не что иное, как протокол судебного заседания: Спросили проведчики Оманта [по поводу того, что] начал тяжбу Филипп с
Иваном Стойком. [Омант сказал]: Я видел и слышал [то, что произошло] между Филиппом и Иваном. Дал Филипп Стойку три рубля серебром и семь гривен кун коня2.
Омант выступает свидетелем по делу Филиппа и Ивана Стойка. В грамоте употребляется юридический термин ростягатиса
(начать тяжбу), ранее не известный другим источникам права. О
судебном разбирательстве идет речь и в Новгородской берестяной
грамоте ¹ 494/469 (стратиграфическая дата конец 1400-х
1420-е гг.): [такой-то], господин, участок Еремкин и участок Кокова у меня отнял, да еще, господин, меня вдруг оштрафовал и [забрал у меня) коня, а мне здесь оставил кобылу. Отдал бы [ты], господин, [брата? сына? зятя?] моего на судебное разбирательство и на
поруку3.
В грамоте сообщается о правке (судебном разбирательстве).
Это также новый термин, который ранее был не знаком историкам
права. Представляется, что именно он стал в итоге термином правеж. Изменяется со временем и содержание этого термина. Если в
начале XIV в. под правкой понималось судебное разбирательство,
то уже во времена Судебника 1550 г. это значило выколачивание
палками долгов у ответчиков4.
1
Гаркави А. Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских.
ÑÏá., 1870. Ñ. 269.
2
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. С. 562.
3
Òàì æå. Ñ. 557.
4
Дмитриев Ф. М. История судебных инстанций и гражданского апелля-
ционного производства. М., 1869. С. 279.
10. Формирование основ судебно-процессуального законодательства
355
В некоторых грамотах отчетливо начинает просматриваться
формирование некоторых основных принципов судебного процесса.
Например, по делам о поклепе бремя доказывания возлагалось на
самого ответчика. Об этом свидетельствует грамота ¹ 531 (стратиграфическая дата конец XIIпервая половина XIII в.), представляющая письмо женщины к своему брату. Так, Анна, писавшая письмо своему брату Климяте, который должен выступить в качестве
представителя Анны в судебном процессе, советует ему сказать Коснятину (ответчику, распространявшему, по мнению Анны, ложные
сведения о ней): Раз ты возвел это обвинение, так докажи1.
Любое судебное разбирательство предполагало использование
определенных видов доказательств, на которых суд основывался при
вынесении судебного решения. Поэтому следующий раздел исследования как раз и посвящен анализу такого рода доказательств.
10.5. ВИДЫ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
Предваряя разговор о видах доказательств, используемых в
средневековой Руси, хотелось бы сразу обратить внимание на особый характер судопроизводства в исследуемый период, вызванный
особенностями правовой культуры того времени. В судебном процессе тогда существовали некоторые презумпции, которые требуют
соответствующего пояснения. Во-первых, суд исходил из предположения, что всякое обвинение, поданное в суд, признается действительным, т. е. соответствующим реальным событиям, тем более, если
при предъявлении иска существуют очевидные признаки нарушения такого права. Такое доверие к истцу было вызвано как характером социальных отношений в родовой общине, так в целом и особенностями мировоззрения представителя средневековой эпохи, где
ложь, тем более в суде, была маловероятна. Это объяснялось нравственными установками и опасением, что такая ложь может навлечь
болезни и прочие негативные последствия на родственников недобросовестного истца. К тому же в условиях открытости и общественной
огласки, которая сопровождала судебные процедуры того времени,
скрыть ложь было попросту невозможно2. Постепенно с развитием
общественных отношений, распадом родовых связей и заменой их
на более обособленные территориальные изменяется и характер
взаимоотношений суда и истца. Ранее существующее безграничное
доверие к лицу, обратившемуся за помощью в суд с целью восстановления нарушенного права, заменяется на более осторожную ре-
1
Зализняк А. А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 345.
2
Эверс И. Ф. Древнейшее русское право в историческом его раскрытии.
ÑÏá., 1835. Ñ. 7.
356
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
акцию со стороны суда на такое обвинение. В суде возникает потребность в связи с ослаблением доверия к истцу в доказательствах справедливости его требований.
10.5.1. ПРИЗНАНИЕ
Конечно же, первейшим родом таких доказательств могло стать
собственное признание ответчика в том, что притязания истца справедливы. Под собственным признанием понимается показание ответчика, которым он, вполне или отчасти, подтверждает, вопреки
собственной выгоде или к собственному вреду, справедливость делаемого против него показания1. Признание по праву считается
первым в череде судебных доказательств. При наличии признания
дальнейший смысл судебного разбирательства утрачивается. В случае запирательства и отсутствия желания признаваться Краткая
редакция Русской Правды в ст. 15 требует представления свидетелей: А же где възыщетъ на друзе проче, а он ся запирати почнеть,
то ити ему на извод пред 12 человека; да аще будетъ обидя не едал
будеть, достойно ему свои скот, а за обиду 3 гривне2.
10.5.2. ОЧЕВИДНЫЕ ПРИЗНАКИ НАРУШЕНИЯ ПРАВА
Другим видом доказательства, не требующим дополнительных
доказательств, считались очевидные признаки нарушения субъективного права. Такими признаками могли стать явные следы побоев, раны, кровоподтеки, вырванный клок бороды, выбитые зубы и
др. Впервые этот вид доказательства упоминается в Повести временных лет: да елико явь будеть показании явленными3, и в
договоре Руси с Византией в ст. 3, которая устанавливает порядок
очередности предоставления доказательств по делу: да елико яве
будеть показания явленными, да имеють верное о тацех явлении4.
Когда случится преступление, то не нужно других доказательств,
если истец публично представит доказательства нарушения его прав.
Если же судья сочтет представленные доказательства недостаточными, он может назначить присягу как дополнительный вид доказательства5. Аналогичный порядок представления доказательств
содержит ст. 2 Краткой редакции Русской Правды, в которой говорится: Или будеть кровав или синь надъражен, то не искати ему
1
Пахман С. П. О судебных доказательствах по древнему русскому праву,
преимущественно гражданскому в историческом их развитии, М., 1851. С. 36.
2
Российское законодательство ХXX вв. С. 47.
3
Повесть временных лет. С. 18.
4
Памятники русского права. М., 1952. С. 7.
5
Сергеевич В. И. Греческое и русское право в договорах с греками Х в.
ÑÏá., 1882. Ñ. 112.
10. Формирование основ судебно-процессуального законодательства
357
выдоха человеку тому; аще не будеть на нем знамениа ныкотораго
же, то ли приидеть видок; аще ли не можеть, ту тому конець1. В
статье как раз идет речь о знамении, т. е. о видимых следах нарушения субъективных прав лица в виде побоев или кровоподтеков.
Как и в соответствии с нормой русско-византийского договора, в
таком случае не требовалось других доказательств. Ответчик был
обязан заплатить штраф в три гривны за обиду. Единственная возможность избежать штрафа была в том случае, если ответчик в
судебном процессе смог доказать, что драка произошла не по его вине
и сам истец спровоцировал драку.
Но не все категории дел, рассматриваемых в суде, заканчивались при предъявлении признаков нарушений субъективных прав.
Если дела были повышенной важности и касались не просто нанесения телесных повреждений, но и затрагивали честь и достоинство,
как, например, вырывание бороды или усов, тогда помимо простого
предъявления побоев требовалось наличие свидетелей, подтверждающих факт такого нарушения со стороны ответчика2.
Такой порядок представления доказательств существовал и в
случае нарушения вещных прав истца. О процедуре свода уже
говорилось в разделе вещных прав в обоснование самостоятельного
института владения. Это касалось и других объектов вещного права, таких, например, как челядин, т. е. раб. Если на месте преступления находились орудия ловли или сети знамение имъ же ловлено, или сеть, то в случае отсутствия конкретного лица, подозреваемого в совершении этого преступления, вина могла быть возложена на всю общину, куда приводил след, и она обязана была заплатить соответствующий штраф.
Если же не было собственного признания в совершении противоправных действий в отношении истца со стороны ответчика, не
было вещественных доказательств, подтверждающих нарушение
права истца, тогда следовало обратиться за другими судебными
доказательствами, например, за свидетельскими показаниями видоков и послухов. Это наиболее часто используемые виды доказательств в судебном процессе.
10.5.3. ПОКАЗАНИЯ СВИДЕТЕЛЕЙ
Показания свидетелей были наиболее часто употребляемыми
видами доказательств в судебном процессе средневековой Руси. Это
видно из количества статей Русской Правды, отдающих предпочтение этому виду доказательств перед всеми остальными. В случае
1
Памятники русского права. М., 1952. С. 77.
2
Эверс И. Ф. Древнейшее русское право в историческом его раскрытии.
ÑÏá., 1835. Ñ. 392393.
358
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
запирательства и отсутствия желания признаваться, как уже отмечалось, Краткая редакция Русской Правды в ст. 15 требует представления свидетелей: А же где възыщетъ на друзе проче, а он ся
запирати почнеть, то ити ему на извод пред 12 человека; да аще
будетъ обидя не едал будеть, достойно ему свои скот, а за обиду 3
гривне1. Статья 15 интересна еще и тем, что в ней идет речь не только о своде, который предполагал поиск пропавшей вещи, но и о
родовых традициях общинного суда из 12 человек. В таком общинном суде в роли свидетелей и судей выступали одни и те же лица,
живущие в общине с подсудимым, которые судили по совести и выносили вердикт по спорному делу. Такой приговор был окончательным для спорящих сторон. Статья вызывала оживленные споры
ученых. Одни полагали, что это непосредственно общинный суд.
К ним можно отнести таких ученых, как Б. И. Сыромятников,
М. Ф. Владимирский-Буданов, С. В. Юшков. Н. М. Карамзин полагал, что это суд присяжных. Другие считали, что в статье описано
не участие свидетелей на суде, а участие свидетелей, при помощи
которых можно говорить о нарушении права2. Существует мнение,
что здесь есть непосредственное указание на институт посредничества в виде особого рода свидетельства3. С последней точкой зрения
солидарен и М. А. Чельцов-Бебутов4. Но как верно подмечает этот
исследователь, постепенно происходит трансформация 12 судей в
простых свидетелей, свидетелей доброй славы, что обычно характерно для естественного развития права в эту эпоху.
К другим доказательствам прибегали, как правило, лишь в том
случае, если не было свидетелей. Некоторые категории дел вообще
не рассматривались, если не было свидетельских показаний. Например, это касалось исков об оскорблениях чести и достоинства. Если
отсутствовали свидетели и не было прямых признаков нарушения
права, то иск не рассматривался судом. Исключение было сделано
лишь для иностранцев, которые могли использовать в качестве альтернативного судебного доказательства жребий или присягу. Показания свидетелей считались необходимым видом доказательства,
когда на это было прямо указано в норме права или есть возможность использовать показания свидетелей в суде. К показаниям свидетелей прибегали при возникновении судебного спора о добросовестности приобретения вещи. Так как договор купли продажи совершался в присутствии свидетелей, они и должны были подтвер-
1
Российское законодательство ХXX вв. С. 47.
2
Максименко Н. А. Опыт критического исследования Русской Правды.
Вып. 1. Харьков, 1914. С. 3032.
3
Куницин А. Историческое изображение древнего судопроизводства в
России. Б. м., 1844. С. 37.
4
Чельцов-Бебутов М. М. Курс уголовно-процессуального права. СПб., 1995.
Ñ. 643.
10. Формирование основ судебно-процессуального законодательства
359
дить факт приобретения вещи посредством закона с соблюдением
необходимых формальностей. Если предметом судебного спора были
условия договора займа и сумма займа превышала 3 гривны, то также
прибегали к помощи свидетелей заключения такого договора. К показаниям свидетелей обращались и в случае обвинения в нанесении оскорбления стороне путем, например, вырывания бороды и усов.
Свидетели были необходимы при производстве по убийству. Если
кто-то убивал вора на месте преступления, то требовались свидетели, которые подтвердили бы, что вора убили в состоянии необходимой обороны, а не связанного. Судебный спор о злоупотреблении опекуном своими правами в отношении опекаемого имущества также
проходил с обязательным участием свидетелей и т. д.
Первоначально свидетельские показания имели абсолютную
силу, и никто не подвергал сомнению в суде истинность суждений
свидетеля. Это было вызвано особенностями социального устройства,
предполагающими совместное проживание в общине и высокую
степень информированности о жизни друг друга. Другой причиной,
вызывающей такое доверие суда, была клятва, сопровождающая
дачу свидетельских показаний, несоблюдение которой могло навлечь
беду не только на свидетеля, но и на его семью. Это было серьезным
сдерживающим началом в желании обмануть суд.
Свидетельские показания различались и делились на два вида:
свидетельские показания видоков и свидетельские показания послухов. Видоками считались свидетели, своими глазами видевшие то, что было предметом обсуждения в суде. Послухами были
свидетели, которые знали о деле только по слухам, или, как полагают некоторые исследователи, они являлись свидетелями доброй
славы обвиняемого, доказывая своими показаниями, что словам
обвиняемого можно доверять. Но если говорить о процессе формирования системы судебных доказательств, то в порядке первенства
здесь стоят видоки. Ведь в первой половине Краткой редакции
Русской Правды отсутствуют показания послухов как вид доказательства, там речь идет исключительно о видоках. Показания
послухов появляются несколько позже, что видно из второй части
Краткой Правды и из списков Пространной редакции Русской Правды. Постепенно происходит сближение значения слов видок и
послух, это видно из некоторых слов Русской Правды, не проводящей различия между видоком и послухом: то привести ему
видок слово противу слова. Как отмечает Н. Дювернуа: Послух уже
не тот, кто говорит о том, что слышал1. Самое главное отличие видоков от послухов заключается в том, что они не являются представителями стороны в процессе, защищая ее, они могут не интересоваться исходом процесса, они не заручились ни предваритель-
1
Дювернуа Н. Источники права и суд в Древней России. С. 121.
360
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
ной связью со сторонами (как свидетели сделки), ни клятвой1. Яркой иллюстрацией участия свидетелей в судебном процессе служат
некоторые новгородские берестяные грамоты (¹ 502, 140, 154)2.
Особый интерес представляет в связи с этим Новгородская берестяная грамота ¹ 25 (стратиграфическая дата конец XIV
1400-е гг.): свидетельское показание (ухо), [обращенное] к тебе
с Василием Желудковым, то ты дай показания на суде. А на меня
ссылайся в том, что ты опознал коня у немца и дал за меня свидетельское показание, а немец от себя обвинение отвел, а обвинил Вигуя
(?). Так что ты, Григорий (или: ты Григорию) [не давай (?)] заранее
рубля, заранее на меня не надейся3.
Речь здесь идет о досудебной процедуре свод для отыскания
похищенного коня. Интерес к грамоте вызван употреблением ранее
не встречавшейся словоформы ухо, обозначающей свидетельские
показания. Представляется, что речь идет об участии автора письма в качестве свидетеля по какой-то тяжбе. Другим примером участия послуха в судебном разбирательстве является грамота ¹ 154
(стратиграфическая дата XIV в.). Это целая часть судебного протокола: Воспросили правидщики Оманта4. В грамоте идет речь
об участии в качестве послуха в судебном разбирательстве некоего
Оманта, который дает обязательство в процессе показаний говорить
только правду, не придерживаясь какой-то одной из сторон спорящих Филиппа и Ивана. В результате таких показаний выяснилось, что Иван был ограблен Филлипом во время какого-то праздника. В итоге Ивану даже было нанесено увечье. Итог такого судебного разбирательства таков: вернуть Ивану 3 рубля серебром, 7
гривен кун и коня. В процессе судебного разбирательства стал очевидным факт совершения уголовного преступления, и поэтому дело
во второй его части переносится в суд посадничий с наместниками.
10.5.4. ПОРУЧИТЕЛЬСТВО
Другим видом доказательства, используемого в судебном процессе, становится поручительство. Поручительство это такой
специфический вид доказательства, где в форме доказательства
выступают показания поручителя одной из сторон при заключении
обязательства. Ввиду специфичности показаний данный вид доказательства не может быть отнесен к показаниям видоков и послухов. Их показания скорее относятся к уголовно-правовой сфере.
Поручительство же это специфический вид доказательства, используемый в гражданско-правовом судебном разбирательстве. Как
1
Дювернуа Н. Источники права и суд в Древней России. С. 191.
2
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. С. 537.
3
Òàì æå. Ñ. 537.
4
Òàì æå. Ñ. 537.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]