Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Формирование русского средневекового права в IX -XIV вв.. Монография
.pdf
9. Преступление и наказание
331
мы участия в совершении преступления. Об этом говорит ст. 40
Краткой редакции Русской Правды: Если украдут овцу, козу или
свинью, притом одну овцу украли 10 (человек), то пусть положат 60
резан штрафа (каждый)1. Статья, как представляется, важна не
только своим первым упоминанием института соучастия, но и самой санкцией. Ведь санкция, предусмотренная данной статьей, отражает процесс формирования именно уголовного права как права
публичного, для которого сфера социального интереса стоит уже на
первом месте. Ведь, судя по смыслу статьи, преступники выплачивают уголовный штраф в пользу государственной власти, а не долевой взнос частному лицу за нанесенный вред.
О соучастии в совершении преступления несколькими лицами
сообщается и в одной из новгородских берестяных грамот. Новгородская берестяная грамота ¹ 607/562 (стратиграфическая дата
вероятно, последняя четверть XI в.) составлена из двух найденных
в разное время фрагментов, представляющих собой единое целое:
Сычевичами убит Жизнобуд, новгородский смерд. А в их руках и
[его] наследство2. Это сообщение об убийстве новгородского смерда
Сычевичами и о том, что убийцы завладели его имуществом, одна
из древнейших новгородских берестяных грамот со сведениями об
убийстве свободного человека, новгородского смерда Жизнебуда.
Представляется, что в грамоте идет речь о соучастии в совершении
преступления Сычевичами. Автор письма судебное должностное
лицо, составляющее отчет о расследовании обстоятельств убийства.
Право Древней Руси уже на очень раннем этапе своего формирования стало учитывать, что преступление совершается иногда совместными действиями многих лиц, а не одного преступника. К позднему Средневековью уже существует система дифференциации ответственности соучастников преступления, в отличие от более раннего
периода, когда все соучастники, независимо от формы участия в
преступлении, несли одинаковую ответственность. Представляется,
что эти принципы ответственности могли быть распространены на
убийц новгородского смерда.
Попытки определения стадий совершения преступления в виде
приготовления, покушения и иных в исследуемый период представляются весьма сомнительными. Во-первых, нет источников этого
времени, которые могли бы стать аргументами в пользу такой дифференциации. В дореволюционной историографии при попытке определения стадий совершения преступления всегда обращались к
анализу ст. 9 Краткой редакции Русской Правды, описывающей
ситуацию, когда кто-то, угрожая противной стороне мечом, вынимая его в качестве демонстрации угрозы, все-таки не использует его.
1
Памятники русского права. М., 1952. С. 80.
2
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. С. 228.
332
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
Оже ли кто вынезь мечь, а не тнеть, то тьи гривну положить1.
Этот пример дал основания М. Ф. Владимирскому-Буданову утверждать, что это стадия покушения на совершение преступления2.
Однако более убедительна точка зрения С. В. Юшкова, считающего,
что есть все основания полагать, что это не покушение на совершение преступления, а самостоятельное преступление, направленное на честь человека3.
Основными источниками уголовного права в средневековой Руси
были Русская Правда и княжеские уставы, касающиеся правового
положения церкви. Дальнейшая регламентация уголовно-правовых
отношений нашла отражение в Двинской уставной грамоте 1398 г.,
в Новгородской и Псковской судных грамотах.
Система преступлений была несложной. В зависимости от характера правоотношений, против которых направлены преступления, выделялись следующие их виды: убийство, оскорбление действием и словом, разбой, кража, уничтожение, повреждение и противозаконное пользование чужим имуществом, преступления против княжеской власти, против церкви и некоторые другие. Система
наказаний в основном базировалась на денежных взысканиях, выкупах и кровной мести4. Постепенно наказание вбирает в себя и новый социальный смысл. Если целью наказания первоначально было
восстановление нарушенного социального равновесия, то в последующем цели наказания предполагали прежде всего возмездие, отражающее общий социальный и государственный интерес. И затем
система восстановительного правосудия меняется на откровенно
карательную с сохранением некоторых прежних композиций в системе наказаний.
Характерной особенностью уголовного права в средневековой
Руси было сочетание индивидуальной и коллективной ответственности. Берестяная грамота ¹ 421 (стратиграфическая дата 20
30-е гг. XII в.) как раз свидетельствует о реализации этого принципа. Грамота представляет собой письмо отца сыну о выплате отцом
уголовного штрафа за преступление, совершенное сыном. В. Л. Янин,
комментируя содержание грамоты, предположил, что сын (Нежил)
совершил какое-то преступление и скрылся. В таком случае ответственность (выплата штрафа) была возложена на отца5.
Некоторые новгородские берестяные грамоты отражают процесс реализации норм уголовного права или описывают конфликтные ситуации, не предусмотренные законами того времени. Анализ
1
Российское законодательство XXX вв. С. 47.
2
Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. С. 315.
3
Юшков С. В. Общественно-политический строй и право Киевского госу-
дарства. М., 1949. С. 485.
4
Юшков С. В. История государства и права СССР. Ч. 1. М., 1961. С. 481
485.
5
ßíèí Â. Ë. Я послал тебе бересту С. 181.
9. Преступление и наказание
333
таких новых источников позволяет глубже понять вектор направленности государственной уголовно-правовой политики исследуемого
периода в обретении новых правовых форм.
Например, в Новгородской берестяной грамоте ¹ 415 (стратиграфическая дата 4050-е гг. XIV в.) говорится об избиении женщины: Поклон от Фовронии Филиксу с плачем. Избил меня пасынок и выгнал со двора. Велишь ли мне ехать в город? Или сам поезжай сюда. Я избита1.
Представляется, что Фоврония обращается к своему брату
Филиксу с письмом, в котором сообщает, что она стала объектом противоправных действий пасынка. Очевидно, после смерти супруга
Фоврония осталась проживать в семье с сыном мужа от первого брака. У них с пасынком еще при жизни его отца сложились напряженные отношения, которые и вылились в ссору с такими последствиями.
Об имущественном преступлении говорится в Новгородской
грамоте ¹ 8 (стратиграфическая дата конец XIIпервая четверть XIII в.): «От Семнуновой жены к Игучку. Тому, чья у тебя
корова, скажи: Если хочешь корову и едешь за коровой, то вези
три гривны». Вероятно, речь идет о так называемой потраве: оставленная без надзора корова попортила поле или огород Игучка, и
он ее поймал; хозяин должен был в таком случае платить за свою
скотину выкуп2.
Представляется, что речь идет не о выкупе коровы, как предполагает А. А. Зализняк, а об уроке. Статья 18 Краткой редакции
Русской Правды предусматривала уголовную ответственность за повреждение чужого имущества: 18. А иже изломить копье, любо щит,
любо порт, а начисть хотети его деръжати у себе, то приати скота
у него; а иже есть изломил, аще ли начнеть приметати, то скотом
ему заплатити. Сколько дал будеть на нем?3.
Представляется, что ст. 18 имеет универсальный характер и
может быть адресована всем случаям, связанным с повреждением
имущества и возмещением ущерба в связи с этим. Таким образом,
Игучек требует не выкуп за корову, а уплату урока вознаграждения, которое получали пострадавшие от обид, в разном размере в
зависимости от характера обиды и имущественного ущерба. Ущерб,
по мнению Семнуновой жены, мог быть оценен в 3 гривны.
Об убийстве человека Софонтием идет речь в Новгородской
берестяной грамоте ¹ 466 (стратиграфическая дата середина
10-хсередина 40-х гг. XV в.): [у такого-то] Софонтий во дворе
человека убил, а остальные пропали без вести, а имущество он взял.
Как, господин, распорядишься?4.
1
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. С. 451.
2
Òàì æå. Ñ. 363.
3
Российское законодательство ХXX вв. С. 48.
4
Зализняк А. А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 567.
334
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
О разбойном нападении и грабеже идет речь в новгородских
берестяных грамотах ¹ 96 и 521.
Грамота ¹ 496 (стратиграфическая дата вторая четверть
XV в.): Никуев (или: Никуевы), мол (?), за мной и напали разбоем
на Михайлицын двор, на Михайлицына сына Иванка-дворника; а
[еще] Жигаля с сыном Офоноском, Игнатко Симуев с братом Макхимком, Василь Вечерко, Грихно, Василько и Климентейко Стехновы, Мартын Татая (?), Храп, Селюев крестник; да двор разграбили
и имущество захватили; да у Елизаря верх житницы и двор разграбили, а людей перебили и переранили. Я в том селе не один был. А
это происходило всю неделю до Проклова дня1.
Грамота ¹ 521 (стратиграфическая дата вторая половина
XIVначало XV в.): Вот в чем ссылаюсь [на свидетелей (?)]: отняли у меня Селиванко да Михейко да Яковец Болдыкин коня ценой
в три рубля, седло в полтину, вотолу (род верхней одежды) в полтора [рубля] в тороках. А это происходило в лесу, [такого-то] дня,
между [деревнями] Горы и Горки на борту2.
Впервые о наезде и грабеже заявили ст. 10 и 11 Новгородской судной грамоты.
10. А кто на ком ищет наезда, или грабежа в земном деле, ино
судити наперед наезд и грабеж, а о земли после суд, а кого утяжут
в наезде и в грабежи, ино взять великим князем и Великому Новгороду на виноватом, на боярине пятдесят рублев, а на житьем двадцать рублев, а на молодцем десять рублев; а истую убытки подоймет; а о земле суд, а не будет суда в Новгороде, а о наезде и о грабеже суд.
11. А кои истець похочет искать наезда или грабежа и земли
вдруг, ино другому истцю ему отвечать; а утяжет в земле и в наезде и в грабежи, а судье дать на него грамота в земле и в наезде и в
грабежи3.
О грабеже говорит и ст. 1 Псковской судной грамоты, предусматривающая уголовную ответственность с санкцией в виде штрафа в размере 70 гривен: 1. Се суд княжей, ож клеть покрадут за
замком или сани под полстью или воз под титягою или лодью под
полубы, или вь яме или скота украдают или сень сверху стога имать,
то все суд княжой, о продажи 9 денег, а разбой, наход, грабеж 70
гривен, а княжай продажа 19 денег, да 4 денги князю и посаднику4.
Если в грамоте ¹ 521 идет речь о грабеже, совершенном частными лицами, то грамота ¹ 496 необычна, так как в ней говорится
1
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. С. 568.
2
Òàì æå. Ñ. 540.
3
Российское законодательство ХXX вв. С. 305.
4
Òàì æå. Ñ. 331.
9. Преступление и наказание
335
о насильственных действиях администрации в новгородском селе.
Как видим, о такой форме грабежа или злоупотребления служебным положением не упоминает ни Новгородская, ни Псковская судные грамоты.
О наказании в виде виры идет речь в Новгородской берестяной грамоте ¹ 115 (стратиграфическая дата последняя четверть
XII в.). Начальная часть грамоты достаточно понятна: От Прокши
к Нестеру. Шесть гривен () плати (или: заплати), а виры не плати1. Представляется, что речь идет о возмещении ущерба, нанесенного виновными действиями Нестера какому-то лицу.
Интересна для уголовного права и Новгородская берестяная
грамота ¹ 135 (стратиграфическая дата вероятно, конец XIV
начало XV в.): Челобитье от Иова Василию Игнатьеву. Слугу, что
ты послал с седлами да с гончей, по этому (т. е. по седлам и гончей)
опознали и обвинили в краже. А что было из имущества твоего и
моего, то все взяли, а самого [слугу] смертью казнили. Позаботься
же теперь, господин, о детях моих (т. е. прими на себя заботу о моей
семье)2. Речь в грамоте идет о краже охотничьего пса (гончей) и
какого-то другого имущества.
Русская Правда в ст. 81 предусматривала ответственность за
кражу охотничьих животных пса, ястреба, сокола. Штраф за такое
преступление был равен 3 гривнам:
81. Аже кто украдеть в чьем перевесе ястреб или сокол, то
продаже 3 гривны, а господину гривна, а за голубь 9 кун, а за куря
9 кун, а за утовь 30 кун, а за гусь 30 кун, а за лебедь 30 кун, а за
жеравль 30 кун3.
Очевидно, слуга при его задержании оказал сопротивление
лицам, уличившим его в краже, за что и был убит на месте. Правда
Ярославичей в ст. 21, 38 предусматривает убийство вора на месте
преступления, даже если он княжеский огнищанин4.
Пострадал и Иова, который пишет Василию Игнатьеву. Видимо, слуга вез какое-то имущество по поручению Василия Игнатьева. Вероятно, Василий Игнатьев феодал. В письме его просят
позаботиться о семье пострадавшего. Представляется, что Иова и
Василий Игнатьев были осведомлены о том, что имущество, которое вез слуга, было краденым. Может быть, Иова был даже соучастником кражи. Поэтому-то он и обращается с просьбой к феодалу,
а не в суд с иском о восстановлении нарушенных прав.
Уникальное место среди новгородских берестяных грамот Новгорода занимает грамота ¹ 307 (стратиграфическая дата 20
1
Зализняк А. А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 567.
2
Òàì æå. Ñ. 530.
3
Российское законодательство ХXX вв. С. 70.
4
Òàì æå. Ñ. 6566.
336
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
40-е гг. XV в.): Господину Ондреяну Михайловичу, господину Миките Михайловичу, госпоже нашей Настасье, Михайловой жене, бьют
челом крестьяне избоищане. Здесь, господа, в вашей волости Горотной (?) появляются повестки, здесь появляются фальшивые повестки, здесь, господа, появляются фальшивые завещания. А переписывают фальшивые повестки и завещания ваш Нетребуй [и (?)] дьяк.
А утверждают, что запечатал Иван (?) Парфеев (?) [эти] завещания.
А крестьяне ваши вам, своим господам, челом бьют1.
В грамоте говорится о преступлении против порядка управления изготовлении фальшивых повесток и фальшивых завещаний. Жалуются крестьяне избоищане на противоправные действия
ответственного должностного лица дьяка Нетребуя. Он переписывает фальшивые повестки и завещания. Соучастником преступления выступает Иван Парфеев, который запечатлел эти документы,
т. е. наложил на них печать, придав им юридическую силу государственного характера. Этот вид преступления, совершенный, как
видим, группой лиц, в Древней Руси известен не был.
Противоправные действия Нетребуя и Ивана Парфеева можно квалифицировать как должностной подлог. Впервые о должностном подлоге как самостоятельном виде преступления сказано только
в Соборном уложении 1649 г. Значит, этот вид преступления был
известен на северо-западе Руси на сто лет раньше. Таким образом,
грамота ¹ 307 содержит сведения о соучастнике, предполагаемой
взятке и должностном подлоге.
Интерес для уголовного права представляет и Новгородская
берестяная грамота ¹ 247 (стратиграфическая дата середина
20-хсередина 90-х гг. XI в.): обвиняет этого [человека] в ущербе на 40 резан. А замок цел и двери целы, и хозяин по этому поводу
иска не предъявляет. Так что накажи штрафом того обвинителя. А
с этого смерда епископ должен получить [такую-то сумму]2.
Для анализа содержания грамоты можно обратиться к ст. 67
Пространной редакции Русской Правды. Именно она говорит о ложном обвинении (поклепе)3. Автор грамоты требует наказания ложных обвинителей, угрожая представителю новгородской администрации самоуправной расправой с клеветниками в случае непринятия мер. Видимо, автор грамоты знаком со ст. 67 Пространной редакции Русской Правды, которая в качестве доказательств виновности предполагает наличие вещественных доказательств (знамения)
либо свидетельских показаний. Автор грамоты утверждает, что замок
цел, двери целы и хозяин не заявил никакого иска. Грамота интересна еще и отношением церкви к разбору таких дел: клеветник
1
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. С. 565.
2
Òàì æå. Ñ. 223.
3
Российское законодательство ХXX вв. С. 69.
9. Преступление и наказание
337
должен выплатить штраф в пользу церкви. Некоторые статьи Устава князя Ярослава Краткой редакции говорят об участии церкви
в разборе таких дел и взыскании штрафа в ее пользу, например,
ст. 2 и 25:
2. Аже кто умчить или насилить, аже боярьская дчи, за сором
ей 5 гривен золота, а епископу 5 гривен золота; а менших бояр гривна
золота, а епископу гривна золота; добрых людей за сором 5 гривен
серебра, а епископу 5 гривен серебра; а на умычницех по гривне
серебра епископу, а князь казнить их.
25. Аже кто зоветь чюжу жену блядию великих бояр, за сором
ей 5 гривен золота, а епископу 5 гривен золота, а князь казнить; а
будеть менших бояр, за сором ем 3 гривны золота, и епископу 3
гривны золота; а буде городцких людии, за сором ей 3 гривны серебра, а епископу 3 гривны серебра, а селских людии за сором ем
гривна серебра, а епископу гривна серебра1.
О поклепе говорится и в Новгородской берестяной грамоте
¹ 531 (стратиграфическая дата конец XIIначало XIII в.): «От
Анны поклон Климяте. Господин брат, вступись за меня перед Коснятином в моем деле (или: позаботься о моей тяжбе с Коснятином).
Сделай ему теперь через людей (или: при людях) [следующее] заявление о его неправоте: После того, как ты обвинил в поручительстве мою сестру и дочь ее, назвал сестру мою курвою (менее вероятно: коровою), а дочь блядью, то теперь Фед (Федор), приехавши и
услышав об этом обвинении, выгнал сестру мою и хотел убить. А
теперь, господин брат, посоветовавшись с Всеславом, скажи ему
(Коснятину): Раз ты возвел это обвинение, так докажи. Если же
скажет Коснятин: Она поручилась за зятя, то ты, господин
братец, скажи ему так: Если будут свидетели против моей сестры,
если будут свидетели, при ком она (букв.: я) поручилась за зятя, то
вина на ней (букв.: на мне). Когда же ты, брат, проверишь, в каких
словах и [в каком] поручительстве он (Коснятин) меня обвинил, то,
если найдутся свидетели, подтверждающие это, я тебе не сестра,
а мужу не жена. Ты же меня и убей, не глядя на Федора (т. е. не
принимая его во внимание).
А давеча моя дочь деньги через людей (или: при людях), с
публичным объявлением и требовала заклада. А он (Коснятин) вызвал меня в погост, и я приехала, потому что он уехал со словами: Я
шлю четырех дворян [взять с каждого из обвиняемых (?)] по гривне
серебра»2.
Подводя некоторые итоги краткого исследования, посвященного проблеме генезиса и последующей эволюции понятий преступления и наказания в их основных правовых формах, можно сделать
1
Российское законодательство ХXX вв. С. 189191.
2
Зализняк А. А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 344.
338
Формирование русского средневекового права в IXXIV вв.
следующие выводы. Этапы, особенности и содержание уголовного
законодательства в средневековой Руси тесно связаны со все возрастающей регулятивной ролью государства в этой социальной сфере. С изменением системы преступлений и наказаний изменялся и
понятийно-категориальный аппарат уголовного права. Понятия преступления и наказания получили новый смысл, отражающий усиливающуюся роль государства в правовой оценке социальных конфликтов. Система преступлений и наказаний из восстановительной
трансформируется в карательную с сохранением некоторых прежних
композиций в системе наказаний. На характеристику субъекта преступления оказывали серьезное влияние такие важные социальные
составляющие, как возраст, пол, виновность и социальный статус.
Анализ источников права показывает, что не было в средневековом
праве и привилегий, исключающих привлечение к уголовной ответственности в силу принадлежности к какой-то определенной социальной группе. На особом положении в этот период находился единственный человек князь, не подсудный никаким органам и несущий исключительно моральную ответственность. Изменение правового положения холопов, связанного с обретением ими имущественных прав в XIIIXIV вв., приводит к тому, что они начинают
рассматриваться как субъекты уголовно-правовых отношений. Средневековое уголовное право опиралось на доктрину законности при
правовом равенстве всех свободных перед законом. Такая правовая
доктрина сформировалась не без влияния христианской идеологии.
В исследуемый период происходит правовое оформление вины
как условие вменения уголовной ответственности. Если на начальных этапах формирования уголовного права вина рассматривалась
исключительно в контексте объективного вменения, то постепенно,
по мере развития государства она приобрела характер субъективного вменения. Юридический термин вина имеет византийские
корни, и первые упоминания об этой категории уголовного права
тесно связаны с византийской традицией оценки осознанной неправоты, нашедшей свое отражение в русско-византийских договорах
и церковном законодательстве. С течением времени сформировался
и правовой институт соучастия в уголовном законодательстве. В случае совершения преступления несколькими лицами их ждала одинаковая участь за содеянное. В этот период еще не была дифференцирована ответственность по форме участия в совершении преступления. Уголовное право еще не знало деления на стадии совершения преступления. Видов преступлений было немного. В зависимости от характера правоотношений, против которых направлены
преступления, выделялись: убийство, оскорбление действием и словом, разбой, кража, уничтожение, повреждение и противозаконное
пользование чужим имуществом, деяния против княжеской власти,
против церкви и некоторые другие. Система наказаний в основном
9. Преступление и наказание
339
базировалась на денежных взысканиях, выкупах и кровной мести.
Постепенно наказание вбирает в себя и новый социальный смысл.
Прежняя цель наказания восстановить нарушенное социальное
равновесие в последующем заменяется возмездием, отражающим
общий социальный и государственный интерес. При этом система
восстановительного правосудия меняется на откровенно карательную с сохранением некоторых прежних композиций в системе наказаний.
Новые источники познания права подтверждают такую особенность уголовного права Древней Руси, как сочетание индивидуальной и коллективной ответственности за совершаемые преступления.
Они расширяют толкование ст. 21 и 83 Русской Правды, посвященных оскорблению человека и убийству женщины, свидетельствуя о
том, что полувирье как вид наказания в виде штрафа выплачивался за убийство женщины, которая своими виновными действиями
подтолкнула лицо к совершению преступления. Берестяные грамоты становятся первыми после Русской Правды письменными указаниями на существование преступлений против собственности.
Только в грамотах упоминается такой вид преступления, как насильственные противоправные действия администрации.
Из грамоты мы узнаем уже в начале XV в. о появлении изготовителей фальшивых завещаний и судебных повесток. Эти же
источники подтверждают наличие должностного подлога как отдельного состава преступления на 150 лет ранее, чем об этом говорилось
в Соборном уложении 1649 г. Исследование грамот позволило уточнить ст. 67 Пространной редакции Русской Правды, посвященную
поклепу как виду преступления.
Новые источники познания русского средневекового права являются письменными свидетельствами происходящих событий, отражают тенденцию, связанную со все более усиливающейся ролью
государства в регулировании общественных отношений в уголовноправовой сфере. Реальная жизнь, дававшая почву для новых преступлений (например, изготовление фальшивых судебных повесток,
завещаний), подталкивала государственную власть к правовой оценке
и регулированию этого вида отношений.
10. ФОРМИРОВАНИЕ
ОСНОВ СУДЕБНО
-
ПРОЦЕССУАЛЬНОГО
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
В эпоху раннего Средневековья еще не существовало четкого
различия между уголовным и гражданским процессом, между обвинительным и следственным процессом. Цель права в поддержании социального равновесия, поэтому судебный процесс на начальном этапе своего формирования воспринимался как примирительная процедура, связанная главным образом с реституцией, т. е.
восстановлением нарушенного права. Иногда сталкиваешься с гипотетическими рассуждениями о том, что средневековое правосознание архаичное, примитивное. Но это далеко не так. По способам анализа и организации окружающего мира оно отличалось своей
логикой, глубокой последовательностью и адекватно отвечало потребностям социального организма в собственном процветании и регуляции общественной жизни. Разве нельзя охарактеризовать начальные этапы судебного процесса, заключающиеся в осмотре места совершения правонарушения, сборе вещественных и иных доказательств, строгом соблюдении процедуры отыскания пропавшей вещи
или преступника как глубоко продуманные и рациональные процедуры. Судя по порядку производства этих процедур, ничего в вопросах дознания и по сегодняшний день не изменилось.
Для возобновления судебного процесса суду следовало определиться, кто является сторонами в этом процессе. По общему правилу, такими сторонами в судебном процессе были, с одной стороны
лица, чьи интересы противоправно изменены другими лицами, а с
другой в таком качестве выступали лица, которые предполагались судом виновными в такой противоправной деятельности. Стороны могли требовать по суду восстановления своего нарушенного
права, выполнения от стороны надлежащего исполнения обязательства, которое возникало или из договора, или из правонарушения.
Обе стороны в судебном процессе именовались истцами. Об этом
нам как раз и сообщает Русская Правда в ст. 21: Искавше ли послуха, (и) не налезутъ, а истьц(ь) начнеть головою клепати, то(да)ти
им правду железо, а также Псковская судная грамота в ст. 62: А
кто на ком имет чего искать по доскам, или по закладом, а с молве
у своего исца возмет от много мало по суду, и чтобы у креста, ино в
том пени нет, чтобы и даром отпустил своего истца без целованья,
и Новгородская судная грамота в ст. 11: А кои истець похочет ис-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]