Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Учебник истории русского права периода империи (XVIII и XIX вв.)
.pdf
Отдел второй. Уголовное право
407
Кроме необходимой обороны, Воинскому уставу известно и состояние крайней необходимости. Так, он говорит о подобном случае
в XIX главе, а именно: если голодный человек (из крайней голодной нужды) совершит кражу (съестное или питейное или иное что
украдет), то устав предписывает наказание умалять или весьма отставлять (толков. к арт. 195. Гл. XIX)
1
.
Наконец, законодательству императорского периода известна и
давность, как обстоятельство, освобождающее от наказания. Впервые о давности говорит манифест 17 марта 1775 года, предписавший
не подвергать преступников наказанию, если со времени совершения ими преступления прошло 10 лет, причем в течение всего давностного срока преступление не сделалось гласным и по отношению к
нему не было начало производства. Согласно манифесту действие
десятилетней давности было распространено на âñå преступления.
Но уже в 1787 г. этот срок был значительно сокращен по отношению
к личным оскорблениям. Так, иск об обиде словом или на письме
погашался по прошествии года, а иск об обиде действием по прошествии двух лет (манифест о поединках 1787 г.). Затем в 1829 г.
Государственный Совет изъял из-под действия давности дезертирство, мотивируя подобное изъятие тем, что побеги нижних воинских чинов, сколько бы долго ни продолжались, в безгласности не
остаются, ибо о сем тотчас же объявляется от начальства. Проект
уголовного уложения 1813 года, удерживая 10-летний срок давности, ввел еще другое условие, а именно, чтобы преступник во все
сие время не учинил другой вины. При обсуждении проекта в Государственном Совете это постановление было значительно изменено:
так, для государственных преступлений давность была уничтожена,
для тяжких преступлений, караемых каторжными работами, срок
давности был увеличен до двадцати лет и только для мелких преступлений оставлена десятилетняя давность. Впрочем, как известно,
проект 1813 года не получил законодательной санкции, и вплоть до
Уложения 1845 года действовали постановления манифеста 1775
2
.
ãîäà
До сих пор я говорил об условиях, устраняющих или увеличивающих наказуемость, лежащих исключительно во внешних обстоятельствах, под влиянием которых действовал человек. Перехожу теперь к условиям, имеющим свой источник, так сказать, в самом че-
1
Кроме того, в арт. 180, в котором устанавливается наказание за повреждение
чужого имущества, находим следующую оговорку: разве по необходимой нужде
востребуется, и на то позволится (См.: Розин. О крайней необходимости. С. 174).
2
Ñì.: Саблер. О значении давности в уголовном праве. С. 3040 и Фойницкий.
Учение о наказании в связи с тюрьмоведением. С. 115.

408
Часть вторая. Внутренняя история
ловеке. Здесь на первом месте будет опьянение. Уложение смотрит
на опьянение как на обстоятельство, уменьшающее вину
1
; напротив,
Воинский устав стоит на иной точке зрения, что объясняется, конечно, его, так сказать, военным характером, в силу чего уже самый
факт опьянения рассматривается как деяние, подлежащее наказанию
В одном только случае опьянение если не увеличивает, то, во всяком
случае, и не уменьшает наказания: это при богохульстве (арт. 3.
Гл. I). Иначе относится к опьянению Устав благочиния 1782 года.
Он проводит различие между умышленным и неумышленным совершением преступления в состоянии опьянения. В первом случае
опьянение не принимается в расчет, и преступник наказывается как
трезвый; во втором играет роль обстоятельства, смягчающего вину
(ст. 256).
Кроме опьянения, изучаемой эпохе известны еще следующие
обстоятельства, влияющие на наказуемость и имеющие источник свой
в самом человеке. Большинство этих обстоятельств введено в наше
законодательство Воинским уставом. Во-первых, состояние аффек-
òà, куда устав относит раздражение; так, оскорбление словом, совершенное в раздражении, наказывается легче, чем совершенное без
раздражения (арт. 152. Гл. XVIII). Во-вторых, служебная ревность,
куда относится следующий случай: начальник (например, офицер),
наказывая своего подчиненного (например, солдата), засекает его до
смерти; в таком случае он не подвергается смертной казни, как за
убийство, но карается или штрафом, или временной отставкой, или
разжалованием в рядовые (толк. к арт. 154. Гл. XIX). В-третьих, ìà-
лолетний возраст; так, устав освобождает от наказания воров-мла-
3
денцев
, предписывая наказывать их только розгами (лозами) со
стороны родителей (толк. к арт. 195. Гл. XXI). В царствование Елизаветы Петровны (в 1742 году) по поводу одного частного случая
Сенат постановил считать несовершеннолетие до 17 лет, когда преступники подвергались наказанию плетьми и отсылке в монастырь
2
.
4
.
1
В одном только случае Уложение приравнивает опьянение умыслу и то потому, что оно производится сознательно для бодрости при совершении преступления
(ст. 17. Гл. XXII).
2
Пьянство никого не извиняет, понеже он (преступник) в пьянстве уже непристойное дело учинил.
3
Младенческий возраст считался до 7 лет.
4
Впрочем, Синод, на заключение которого поступило названное решение Сената, нашел, что 17-летний срок слишком поздний, так как по закону даже в брак
можно было вступать ранее 17 лет, почему и высказался за 12-летний срок. Однако
на практике оба решения не имели никакой силы, и сам Сенат не стеснялся их нарушать (Таганцев. Учебник русского уголовного права. Кн. 1. С. 90).

Отдел второй. Уголовное право
409
Это сенатское решение было подтверждено указом 1765 года, предписавшим лиц, не достигнувших 17 лет, за совершение преступлений, влекущих за собой смертную казнь или кнут, представлять на
усмотрение Сената, где с ними поступлено быть имеет, по благоусмотрению и по мере их вин, за совершение же всех прочих преступлений наказывать плетьми. Кроме того, этот же указ предписал
лицам, не достигшим 15 лет, заменять плети розгами, а лиц, не достигших 10 лет, отдавать для наказания родителям или помещикам.
В-четвертых, престарелый возраст, определенный указом 1798 г. в
70 лет, когда было предписано лиц, достигших названного возраста,
освобождать от телесного наказания и клеймения и подвергать только ссылке. В-пятых, умопомешательство, при наличности которого, по словам Воинского устава, наказание обыкновенно умаляется
или совсем отставляется. На основании сенатской практики можно
вывести то заключение, что в XVIII столетии сумасшествие только
смягчало наказание, а не служило обстоятельством, освобождающим
от него. Вот что, например, читаем в одном сенатском решении (по
делу Подлуцкого): хотя по его императорского величества указу
надлежало бы учинить ему, яко изменнику и вору, смертную казнь,
но, понеже по виду признается он, Подлуцкий, в уме помешателен,
того ради смертной казни ему не чинить, а, вместо того, учинить
наказание: бив его кнутом, сослать на галеры в вечную работу. Только с 1801 года было предписано лиц, совершивших преступление в
состоянии умопомешательства, освобождать от суда и наказания,
взамен чего отсылать во врачебную управу для освидетельствования и в случае признания их больными помещать в дома для умалишенных. Законом 1827 года было определено сумасшедших, совершивших убийство, освобождать из названых домов не иначе, как с
разрешения министра внутренних дел и притом пять лет спустя после выздоровления. В-шестых, непривычка к службе, вследствие недавнего поступления на нее: так, солдат за побег в первый год службы наказывается легче, чем за побег в последующие годы (арт. 95.
Гл. XII), или солдат, недавно принятый на службу и не слыхавший
воинского артикула, за преступление против караульной службы
наказывается не смертью (как следовало бы по уставу), но шпицрутенами (толк. к арт. 41. Гл. IV). В-седьмых, повторение преступле-
íèé, допускаемое уставом таким образом, что возрастание наказания замедляется еще более, чем по Уложению. Так, за первую кражу
(если цена украденного не свыше 20 рублей) полагается прогнать
шпицрутенами 6 раз сквозь строй, за вторую прогнать сквозь строй
двенадцать раз, за третью кражу отрезать нос и уши и сослать на
каторгу и только за четвертую кражу полагается смертная казнь (арт.

410
Часть вторая. Внутренняя история
189. Гл. XXI). Позднейшие законодательные памятники, например,
проект уголовного уложения 1754 года и указ 3 апреля 1781 года
еще более понижают наказание при повторении преступлений. До
указа 18 июля 1726 г. повторение смешивалось со стечением преступлений и только со времени издания этого указа можно говорить
о повторении в тесном смысле этого слова (рецидив), т. е. о совершении преступления после отбытия наказания за ранее совершенное преступление. Так, указ говорит о ворах, которые ни от кого
изобличены не были, почему за первые кражи наказания, от чего бы
было можно им воздержаться, не было, предписывая карать их, как
1
за первую кражу
.
Перехожу к рассмотрению отдельных преступлений и начну с
преступлений против веры. К этому разряду преступлений Воинский устав относит богохульство, несоблюдение церковных обрядов,
божбу и клятву, чародейство и вообще всякого рода суеверное богоотступничество. Под богохульством устав понимает не только хулу
на Бога, но также и на Божью Матерь, святых, службу и слово Божие и таинства. Такого рода преступления караются прожжением
языка раскаленным железом и затем отсечением головы (арт. 3 и 4.
Гл. I). К несоблюдению церковных обрядов устав относит непосещение церковной службы и прибытие в церковь в пьяном виде, что
карается штрафом или тюремным заключением (арт. 1012. Гл. II)
Под клятвой или божбой устав понимает употребление имени Божия всуе, что наказывается публичным покаянием и вычетом из жалования (арт. 7 и 8. Гл. I). Наконец, чародейство и всякого рода суеверное богоотступничество, напр., заговаривание ружья, подкуп чародея во вред кому-либо, чернокнижество и т. п., караются жестоким тюремным заключением, шпицрутенами и сожжением. Последнее, впрочем, может иметь место только тогда, если обвиняемый
в чародействе вред кому учинил или действительно с дьяволом обя-
3
зательство имел (арт. 1 и 2. Гл. I)
1
Проект уголовного уложения 1754 года знает еще три обстоятельства, влияющие на наказуемость в смысле ее усиления (заимствованные им из Уложения 1649
года и указной практики), а именно: 1) совершение преступления в церкви, 2) на
государевом дворе и 3) в присутствие государя.
2
Отдельные указы говорят еще о небытии у исповеди, что предписывалось
делать, по крайней мере, раз в год (указ 8 февр. 1716 г.), о неприличном поведении
во время богослужения, о непосещении церкви в праздники и воскресные дни и т. п.
Все эти проступки карались в большинстве случаев штрафом.
3
Точно так же и Морской устав с великим подвержением запрещает все чародейства. Даже позднейшее законодательство продолжает трактовать волшебство
как тяжкое преступление. Так, указ 25 мая 1731 г. грозит волшебникам сожжением
и под страхом наказания кнутом запрещает всякое общение с ними.
. Названные постановления про-
2
.

Отдел второй. Уголовное право
411
никли в Воинский устав из западноевропейских военно-уголовных
сборников, чем поставили его в этом отношении неизмеримо ниже
Уложения, совершенно не знающего подобных преступлений.
Проект уголовного уложения, составленный Елизаветинской законодательной комиссией 1754 г., упоминает еще о нескольких видах преступлений против веры, неизвестных Воинскому уставу. Так,
он довольно много говорит о небытии у исповеди, наказывая это
преступление в первый раз штрафом, во второй раз также штрафом
и батогами нещадно (впрочем, только подлых, дворяне же отсылаются на месяц в монастырь) (ст. 4. Гл. XV). Затем проект говорит
о церковном мятеже, т. е. о перерыве богослужения, карая его смертной казнью (ст. 1. Гл. XVII). Наконец, он упоминает о совращении
в еврейство, мусульманство, идолопоклонство и раскол, карая эти
преступления, при отсутствии раскаяния со стороны преступников,
сожжением (раскаяние требуется также и от совратителя, причем
для спасения своей жизни он должен принять православие), и о разного рода суевериях (причем, считая самих суеверцев обманщиками, проект предписывает карать их кнутом или плетьми) (гл. XVIII
и XIX). Эти постановления проекта являются результатом кодификации, так как до составления проекта о них говорит целый ряд сепаратных указов. Так, указом 8 дек. 1718 г. было предписано карать
штрафом за неблагочиние и разговоры во время церковной службы;
указ 16 июля 1722 года карает за небытие у исповеди. Немало указов
упоминает о разного рода суеверных шалостях и о совращении из
православия в другую религию, раскол или ересь и т. п.
1
Наказу также известны преступления против веры, называемые
им святотатством. По мнению имп. Екатерины II, они должны быть
наказываемы лишением тех выгод, которые дарует вера, т. е. изгнанием из храмов, исключением из собрания верующих на время или
навсегда и удалением от их присутствия. Затем Наказ советует весьма беречься, чтобы не наказывать телесными наказаниями людей,
зараженных пороком ложной святости. Сие преступление, основанное на гордости или кичении, из самой боли получит себе славу и
пищу, чему примеры были в бывшей Тайной канцелярии, что таковые по особым дням прихаживали единственно для того, чтобы пре-
1
В особенности было много издано указов против раскола в царствование Петра I, т. е. того государя, который в теории признавал свободу вероисповедания. До
нас дошли замечательные слова Петра, сказанные им в указе 16 апр. 1702 г., а именно: мы (т. е. государь) по дарованной нам от Всевышнего власти совести человеческой приневолить не желаем и охотно предоставляем каждому христианину на
его ответственность пещись о блаженстве души своей.

412
Часть вторая. Внутренняя история
терпеть наказания. В заключение Наказ говорит о волшебстве и еретичестве. Обвинение в сих двух преступлениях, читаем в нем,
может чрезмерно нарушить тишину, вольность и благосостояние
граждан и быть источником бесчисленных мучительств, если в законах пределов оному не положено
1
. Однако с этими воззрениями не
согласились высшие духовные особы, которым императрица читала
Наказ. Они высказались за усиление наказуемости преступлений
против веры. Святотатства и богохуления, читаем в их примечаниях на Наказ, всегда нарушают покой общества, а потому, кроме
церковного наказания, они должны быть караемы и светским. В
позднейшее же время и сама императрица стала на точку зрения действующего права. Вот что гласит, напр., ст. 266 Устава благочиния
1782 г.: буде кто учнет чинить колдовство или чародейство того
отослать к суду, где учинить с ним, как законы повелевают.
Среди государственных преступлений по законодательству изучаемого периода на первом месте находятся преступления полити-
ческие, получившие в Воинском уставе весьма широкое развитие. К
этим преступлениям названный сборник относит оскорбление величества, под которым понимается не только всякое преступное действие против жизни и здоровья государя, государыни и наследника,
но также и словесное оскорбление государя, равно как и всякое осуждение его намерений и действий. Все эти преступления считались
самыми тяжкими и поэтому карались смертной казнью через четвертование или отсечение головы (19 и 20 арт. Гл. III)
2
. К политическим преступлениям относится и измена, под понятие которой подводятся следующие преступные деяния: тайная переписка и тайные
переговоры с неприятелем, открытие ему каким-либо способом пароля или лозунга, разглашение о состоянии воинских дел и крепостей, распространение неприятельских манифестов и т. п. Все эти преступления караются большей частью смертной казнью (гл. XVI).
Наконец, к политическим же преступлениям относится возмущение
или бунт, под понятие которого устав подводит и непристойные
сходбища, т. е. недозволенные собрания, хотя бы и не ради преступных целей, напр., для подачи коллективной челобитной, для со-
1
Вообще Екатерина II была сторонницей религиозной терпимости. До нас дошел ее ответ Синоду по поводу одного его представления, что она, как бог на
земле терпит все веры, языки и вероисповедания (см.: Гольцев. Законодательство и
нравы в России XVIII в. 2-е изд. С. 98).
2
Точно так же и указ 30 янв. 1727 г. подтвердил, что за непристойные и противные слова против государя и членов его семьи без всяких отговорок учинена
будет смертная казнь без пощады.

Отдел второй. Уголовное право
413
вещания по поводу какого-либо вопроса и т. п. Виновные в бунте
наказываются смертной казнью через повешение, причем устав постановляет приводить это наказание в исполнение прямо на месте
совершения преступления, т. е. без суда, дабы через то другим страх
подать и оных от таких непристойностей удержать (арт. 133137.
Гл. XVII).
Для лучшего открытия и преследования преступников вообще, а
политических в частности Петр возложил на каждого подданного
обязанность доносов
1
, причем по первым двум пунктам лично государю (под первыми двумя пунктами понимались пункты указов
23 дек. 1713 г. и 25 янв. 1715 г., а именно: 1) о всяком злом умысле
против персоны его величества и 2) о бунте и измене
2
.
Политическим преступлениям уделяет немало места и Наказ, называя их оскорблением величества и считая их самым тяжким видом из преступлений против общественной безопасности. Под политическими преступлениями Наказ признает преступные деяния,
направленные против жизни и безопасности государя, и измену государству. Так как, с его точки зрения, оскорблением величества
может считаться только действие, то слова не вменяются никогда в
преступление, разве они приготовляют или соединяются или последуют действию беззаконному. Таким образом, человек, пришедший, напр., на место большого собрания увещевать подданных к возмущению, будет виновен в оскорблении величества, потому что слова совокуплены с действием и заимствуют нечто от оного. В сем
случае не за слово наказуют, но за произведенное действие, при котором слова были употреблены. Письма (т. е. сочинения) суть вещь
не так скоро преходящая, как слова, но когда они не приуготовляют
к преступлению оскорбления величества, то они не могут быть вещью, содержащей в себе преступление в оскорблении величества.
Но не признавая за словом и письмом государственного преступления, Наказ все-таки стоит на точке зрения наказуемости за эти деяния, но не в той мере, как за государственные преступления, а го-
1
Так, по Воинскому уставу, если кто уведает, что един или многие нечто вредительное учинить намерены, и о том в удобное время не объявит, тот имеет по
состоянию дела, на теле или животом наказан быть (арт. 129. Гл. III).
2
Подробную регламентацию доносов мы встречаем в проекте уголовного уложения 1754 г. (гл. XXII), причем за ложный донос предписывается смертная казнь
(ст. 7). Доносы вменялись в обязанность и во вторую половину XVIII ст. Так, при
Екатерине II (8 июня 1764 г.) было предписано доносить о неправильно захваченных землях, при Павле I указом 20 дек. 1798 года правительство определило денежное вознаграждение за донос о беглых солдатах и т. д.

414
Часть вторая. Внутренняя история
раздо легче. Эту точку зрения императрица усвоила себе благодаря
возражениям на Наказ (в котором названные деяния были признаны
ненаказуемыми) со стороны высших духовных лиц. Последние сделали следующее замечание по поводу рассматриваемого пункта: безопасность особы государя соединяется с безопасностью всего государства, и потому малейшее против сего недоразумение не должно
быть оставлено без исследования, и потому эта речь требует подробнейшего разъяснения. Названное замечание побудило императрицу отказаться от своих первоначальных мыслей и признать слова
и письма, направленные против особы государя и хотя бы не сопряженные ни с какими деяниями, также наказуемыми
1
.
С Петра III правительство начинает ограничивать доносы, широко распространенные вследствие прежних узаконений. Так, указом
21 февраля 1762 года было предписано, при наличности каждого
доноса, предлагать доносчику вопрос, известно ли ему содержание
двух первых пунктов (когда донос касался их), причем в случае незнания донос не принимался. Если же получался удовлетворительный ответ, то доносчик обязывался представлять доказательства; при
неимении же таковых он подвергался аресту на два дня без пищи и
питья для оставления ему всего сего времени на размышление. Если
же он и после этого продолжал настаивать на доносе, то показание
его принималось во внимание. Заключительные слова указа весьма
характерны. Вышеизложенные пункты, читаем в нем, гласят
наипаче о подлых людях; совсем не чаем мы, чтобы благородные
дворяне или офицеры, или же кто-либо из знатного купечества нашлись когда-либо в столь мерзких перед Богом и перед светом преступлениях, таковы суть преступления против первых двух пунктов
Весьма много значения придает Воинский устав другому виду
государственных преступлений, а именно преступлениям против
службы (военной), что, впрочем, вполне понятно в военно-уголовном сборнике. За всякое нарушение дисциплины, за всякое небрежное отношение к своим обязанностям и вообще за всякое упущение
2
.
1
Точку зрения Наказа на государственные преступления усвоил себе и проект
коронационной всемилостивейшей грамоты, русскому народу жалуемой, составленный при Александре I. Статья 19 проекта также не признает за словами и сочинениями значения оскорбления Величества, определяемого ею следующим образом: преступлением оскорбления Величества почитаться должны следующие
деяния: чем кто сделает и производить будет самым действием заговор на ниспровержение Высшей власти в государстве (Коркунов. Политические воззрения Сперанского. См.: Вестник права. 1899. Кн. VIII).
2
Этот указ был подтвержден Екатериной II 19 октября того же 1762 г.

Отдел второй. Уголовное право
415
по делам службы, случаи которых подробно перечисляются в уставе, положены крайне строгие наказания. Точно так же и проект уголовного уложения 1754 года на основании сепаратных указов, изданных по преимуществу при Петре, предписывает всем, обретающимся на службе, должность свою рачительно отправлять, грозя,
что если кто по дружбе или по вражде, или из взяток умышленно
что учинит, и ведением и волю пренебрежет, что ему по званию его
должности и в силе государственных прав и указов, чинить надлежало, и оный, по важности вины и преступления, живота, чести лишен и в ссылку сослан, или отнятием на несколько времени всех или
одного чина, или денежным штрафом быть имеет (ст. 1. Гл. L). Проект в особенности обращает внимание на проклятое лихоимство,
этот источник всенародной тягости, карая его телесным наказанием и ссылкой (ст. 4). Вообще нужно сказать, что с лихоимством правительство вело беспощадную борьбу в течение всей изучаемой эпохи. До нас дошла масса указов, грозящих всевозможными карами
плутам, которые ни во что иное тщатся, точию мины под всякое
добро делать и несытность свою исполнять (слова указа 24 дек.
1714 г.). Однако, несмотря на строгие наказания до смертной казни
1
включительно
, взяточничество процветало на русской почве, что
неоднократно констатировало и само правительство. Так, указ 22
июня 1720 г. свидетельствует, что возрастают на тягость всенародную и умножаются для лукавых приобретений великие неправды и
грабительства и тем многие люди приходят в разорение и бедность.
А по словам указа 16 авг. 1760 г., несытая алчба корысти до того
дошла, что некоторые места, учрежденные для правосудия, сделались торжищем, лихоимство предводительством судей, а потворство
и упущение ободрение беззаконникам. Через два года (18 июня
1762 г.) правительство снова было вынуждено признать, что едва
ли есть самое малое место правительства, в котором божественное
сие действие суд без заражения сей язвы (лихоимства) отправлялося. При Екатерине II имена взяточников и лихоимцев, наказанных по суду, публикуются во всеобщее сведение, причем этой каре
подвергаются многие лица из высшей губернской администрации.
По справедливому замечанию г. Анциферова, развитое в законодательстве XVIII ст. учение о взяточничестве представляет стройную трехчленную систему, принятую и в современных кодексах.
Согласно с этой системой первый вид взяточничества состоит, собственно, в принятии подарка, взятки; второй в нарушении служеб-
1
Так, по указу 24 дек. 1714 г. лихоимство могло быть наказано телесным нака-
занием, конфискацией имущества, шельмованием и даже смертной казнью.

416
Часть вторая. Внутренняя история
ного долга из-за взятки и третий в совершении преступления за
взятку. По этой системе только то взяточничество влечет за собой
смертную казнь, которое сопровождается совершением преступле-
1
.
íèÿ
Третий вид государственных преступлений, это преступления
против порядка управления и суда. К первой категории (против порядка управления) могут быть отнесены: срывание и истребление
правительственных указов и распоряжений, делание фальшивой монеты и подделка актов и печатей; ко второй категории (против суда) лжеприсяга и лжесвидетельство. О первом преступлении говорит арт. 203 гл. XXII Воинского устава, предписывая всякого, яко
явно прибитые указы, повеления нарочно и нагло раздерет, отбросит или вычернит, ссылать в каторжную работу с жестоким наказанием или же подвергать смертной казни. Делание фальшивой монеты влечет за собой сожжение (арт. 199. Гл. XXII). В толковании к
этому артикулу определяется понятие названного преступления, а
именно, устав гласит, что фальшивая монета может делаться трояким образом: 1) когда кто воровски чужим чеканом напечатает,
2) когда непрямую руду примешивает и 3) когда кто у монеты
надлежащий вес отымет. Что касается до подделки печатей и актов
(писем), то она карается телесным наказанием, а иногда и смертью, смотря по тому, ежели обман велик или мал или вредителен
2
åñòü (àðò. 201. Ãë. XXII)
. Лжеприсяга наказывается отсечением тех
двух пальцев, которыми преступник присягал, и ссылкой в каторж-
1
Анциферов. Взяточничество в истории русского законодательства (Журн.
гражд. и уголовн. права. 1884. Кн. 2).
2
Об этом преступлении говорят и последующие законодательные памятники.
Так, в Инструкции крепостных дел дьякам 20 окт. 1719 г. оно уже называется подлогом (ежели оный дьяк в своих врученных ему делах сам или с подчиненными
своими учнет какие подлоги делать). Затем им занимается и Генеральный регламент (гл. XIII и L). В главе XIII этого памятника говорится о совершении подлога
должностным лицом посредством печати коллегии (кто дерзнет оною печатью какие подлоги чинить), а в главе L идет речь о подлоге разных официальных документов кто неправдиво учинит репорт или о состоянии дела, а некоторые предложения с умыслу удержит или весьма утаит; или кто протоколы или другие документы переправит фальшиво). Регламент карает подлог смертной казнью или вечной
ссылкой на галеры с вырезанием ноздрей и конфискацией имущества. Но помимо
официальных документов подлогу могли подвергаться и частные документы. О таком виде подлога также говорят многие памятники. Так, Вексельный устав 1729 г.
упоминает о подлоге векселей (а ежели кто под руки кого-нибудь в векселях подпишется и тем или иным образом сделает воровски вексель); указ 23 авг. 1737 г.
о подлоге закладной и т. п. Все эти постановления были приведены в некоторую
систему в проекте уголовного уложения 1754 г. в главе LIV. О подлоге см.: Æèæè-
ленко. Подлог документов. С. 252 и след.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
