Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Учебник истории русского права периода империи (XVIII и XIX вв.)

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 4243 / 5043 44 45 46 47 48 49 50 > Следующая >>>

Отдел первый. Государственное право

397

Шестой регалией была почтовая, дававшая при Петре в год доходу лишь 16 000 р., а при Екатерине II уже до 139 000 р. Вплоть до 1783 г. не существовало однообразия в платеже за посылки и письма, и только с этого года была введена однообразная почтовая такса во всем государстве. Управление почтами сосредоточивалось в генеральном почтамте, учрежденном в 1722 г. Однако в 1727 г. почтамт был уничтожен, и управление почтами разделилось между коллегией иностранных дел и Ямским приказом.

Кроме перечисленных регалий, существовало еще немало других, то появляясь, то исчезая, напр., регалии хлеба, льна, пеньки, сала, поташа, ревеня и т. п. Большинство этих предметов недолго играло роль объектов правительственной монополии, и с течением времени была разрешена свободная торговля ими с обязательством уплаты определенной пошлины в казну.

Что касается до государственных имуществ, то главную роль среди них играли леса. При Петре правительство впервые обратило внимание на необходимость введения правильности в лесоводство, так как лес с этого времени получил большую ценность ввиду создания флота и учреждения фабрик и заводов. В 1722 г. была издана инструкция обер-вальдмейстеру, положившая начало нашему лесному законодательству. По инструкции во главе лесного управления был поставлен обер-вальдмейстер, подчиненный Адмиралтейств-коллегии. Ему, в свою очередь, были подчинены губернские вальдмейстеры, избиравшиеся из дворян и имевшие при себе унтер-вальдмейстеров и особых надсмотрщиков из отставных солдат и крестьян. При Екатерине II вальдмейстеры были уничтожены (в 1782 г.), и надзор за лесами был возложен на полесовщиков и лесных старост, избиравшихся из крестьян. В то же время управление лесами было изъято из ведения Адмиралтейств-коллегии и поручено так называемым директорам государственного домоводства. С этого времени леса стали приносить казне большой доход, главным образом, вследствие вывоза за границу; на нужды же флота была назначена только пятая часть всего леса. Таким образом, Екатерина II изменила коренным образом самую цель, которую желал достигнуть Петр, сохраняя леса, получившие в конце XVIII ст. преимущественно финансовое значение

К числу источников доходов следует также отнести и повинности, ложившиеся, как было уже сказано (см. выше), исключительно на членов торгово-промышленного класса и на крестьян. К числу

Ãðàô Толстой. Óêàç. ñî÷. Ñ. 231.

398

Часть вторая. Внутренняя история

этих последних относились разные обязательные службы у казенных сборов (напр., у продажи питей, соли, гербовой бумаги и т. п.), полицейская служба, т. е. избрание из своей среды низших полицейских органов, и следующие повинности: рекрутская, постойная, подводная, фуражная, ямская, мостовая, караульная и др. Как мы уже сказали, все эти повинности ложились тяжелым бременем на материальное благосостояние купцов, мещан и крестьян, яркой иллюстрацией чего служат наказы, поданные в законодательную комиссию 1767 г.

В царствование Екатерины II был составлен первый свод государственных доходов в России, чем правительство сделало большой шаг вперед в деле приведения доходов в известный порядок и единство. Так, в 1770 г. состоялось высочайшее повеление генерал-прокурору князю Вяземскому составить для совершенного сведения и исчисления о всех государственных доходах окладную книгу. На основании этого повеления была составлена окладная книга за 1769 г., и с этого времени ежегодно составлялись подобные книги. Доходы в них были сгруппированы по четырем отделам, а именно: 1) окладные непременные (прямые налоги), 2) окладные, по временам переменяющиеся, 3) неокладные (напр., таможенные и соляные сборы) и

4) неокладные, временно вступающие

Â. Войско

Как известно, Петр I преимущественное свое внимание обращал на организацию армии и флота. Создать хорошую армию и флот было конечной целью всех его стремлений, к достижению которых он стремился в течение всей своей жизни. Еще будучи 11-летним ребенком, он создал потешных бомбардиров, с которыми и занимался воинскими упражнениями. Впоследствии (в 1687 г.) из них были учреждены два полка: Преображенский и Семеновский. Однако в них нельзя видеть начало регулярной армии в России, так как им недоставало еще многого, чтобы считаться войском в европейском смысле этого слова. Вот что писал по этому поводу Корб в своем дневнике: 6-го сент. 1698 г. царь сделал ученье своим полкам и убедился, что многого еще не достает этим толпам, чтоб можно было назвать их воинами. Он лично показывал, как нужно делать движения и обороты наклонением своего тела, какую нестройные толпы должны иметь

Куломзин. Указ. ст. (Русский вестн. 1870. Кн. 10); см. также другую статью то-

го же автора О финансовом управлении в царствование Екатерины II (Юрид. вестн.

1869. Êí. 2) è Чечулина. Указ. ст. (Журн. Мин. нар. просв. 1904, 1905 и 1906 гг.).

Отдел первый. Государственное право

399

выправку. Начало возникновения регулярной армии должно быть отнесено к 1699 г. В этом году были уничтожены стрельцы и взамен их учреждены 27 пехотных и два драгунских полка из даточных людей, охочих людей и боярских слуг. Шведская война и, в частности, поражение под Нарвой еще более способствовали переформированию армии. Так, в 1705 г., по предложению генерала Огильви, полки были разделены на соответствующее число батальонов (в пехоте) и эскадронов (в коннице), которые, в свою очередь, делились на роты. По роду оружия армия при Петре состояла из пехоты, кавалерии и артиллерии. Пехота, судя по отзывам современников, являлась лучшим войском. Имей солдаты навык к войне,  писал в одном из своих донесений Витворт (30 янв. 1705 г.),  будь во главе их хорошие офицеры, они явились бы неприятелем гораздо более опасным, чем полагают соседи. Напротив, кавалерия (драгуны) была наиболее неудовлетворительным войском как в боевом, так и в административном отношении. Что касается до артиллерии, то она была сформирована в один полк (артиллерийский), в состав которого входили одна бомбардирская и несколько канонирских рот, а также минерная, понтонная и инженерная рота. Обособление инженерных войск произошло уже в 1727 г.

Изданием Воинского устава 1716 г. переформирование армии было завершено. Полтавская победа и Ништадтский мирный договор, закончивший шведскую войну, доказали, что усилия Петра сделать из России могущественное государство не пропали даром. События в истории Европы XVIII и XIX ст., в которых живейшее участие принимала и Россия, неоднократно подтверждали вышеназванное положение.

Одновременно с преобразованием организации армии Петр преобразовал и способы ее комплектования и содержания. Указом 20 февраля 1705 г. была введена рекрутская повинность, существовавшая вплоть до 1875 г.

Рекрутские наборы происходили от времени до времени, причем на каждый раз определялось число, возраст (от 15 до 20 лет или от 20 до 30 л.) и человечность рекрутов. Под последней понималась годность к службе вследствие отсутствия физических и нравственных недостатков. При Петре количество дворов, обязанных поставлять одного рекрута, не было одним и тем же,

Бобровский. Переход России к регулярной армии. С. 148172; Гудима-Лев-

кович. Очерк исторического развития вооруженных сил России до 1708 г.; Соловьев. Исторические очерки устройства и довольствия русских регулярных войск.

Ñì.: Поливанов. Исторический очерк законов о рекрутской повинности от Петра I до 1810 г. и Мрочек-Дроздовский. Областное управление России XVIII века. Ñ. 149 è ñëåä.

400

Часть вторая. Внутренняя история

но на практике чаще всего поставлялся рекрут от 20 дворов. Некоторые местности, вследствие отдаленности расстояния, напр., Сибирь, а также лица, напр., помещики, не обладавшие 20 дворами, освобождались от рекрутской повинности, но платили за нее деньгами. При поставке рекрута население обязывалось снабжать его провиантом на несколько месяцев, а также вооружением и лошадью, если он был кавалеристом. В 1766 г. произошло упорядочение рекрутской повинности путем издания Генерального учреждения о ежегодном сборе рекрут

. С этого времени все губернии разделены были на пять частей, причем ежегодно только с одной из них брались рекруты, со ста душ по одному человеку. До 1776 г. рекрутская повинность падала на крестьян и на членов торгово-промышленного класса, так как дворяне, и без того обязанные службой, были освобождены от нее. В 1776 г. эта привилегия распространилась и на купцов с обязательством, впрочем, вносить вместо каждого рекрута по 360 р. В 1783 г., в уважение на возвышение цен на все вообще вещи и для большего соразмера противу тех, кои из среды себе людей на службу воинскую ставить обязаны, указанная сумма была увеличена до 500 р. Как известно, и дворяне вплоть до манифеста о вольностях 1762 г. были обязаны отправлять службу, преимущественно военную, начиная ее с солдата. В 1875 году способ комплектования войска был существенно видоизменен путем введения всеобщей воинской повинности.

Что касается до содержания войска, то для этой цели существовало несколько повинностей, напр., сбор на провиант, поставка фуража, постойная повинность и т. п. Среди них главную роль играла последняя. Она существовала как в деревнях, так и в городах, и заключалась в распределении солдат по избам и домам обывателей, что являлось функцией земского и полкового комиссара. От постоя были освобождены дома некоторых лиц, напр., священнослужителей разных вероисповеданий, для того, что во время отправления правила к священнослужению такому постою неприлично быть, иностранных купцов, придворных чинов, питейных откупщиков и др. Постойная повинность являлась одной из самых непопулярных и постоянно вызывала жалобы со стороны населения. Еще Посошков писал, что при квартирах солдаты и драгуны так не смирно стоят и обиды страшные чинят, что и исчислить их не можно; а где офицеры стоят,

До этого же времени наборы происходили по мере надобности. Так, в течение 20 лет при Петре (с 1705 по 1725 г.) состоялось 39 наборов, после же смерти Петра и до вступления на престол Екатерины II (с 1725 по 1762 г.) 27 наборов.

Отдел первый. Государственное право

401

то и того горше чинят и того ради многие и домам своим не рады, а в обидах их суда никак сыскать негде. Само правительство не отрицало многих неудобностей, возникавших вследствие постоя, и должно было признать, что бедные российские крестьяне не от одного хлебного недороду и от подати подушной разоряются и бегают, как от несогласия у офицеров с земскими управителями и у солдат с мужиками (указ 9 янв. 1727 года). Ввиду этого еще Петр в 1721 г. разрешил помещикам строить особые квартиры для постоя для того, что если станут стоять по дворам мужичьим, то будут ссоры. Такое же разрешение иногда давалось и некоторым городам. Однако, несмотря на это, постойная повинность по-прежнему считалась одной из самых тяжких, и жалобами на нее наполнены все наказы, поданные в законодательную комиссию 1767 г.

ОТДЕЛ ВТОРОЙ

Уголовное право

ГЛАВА I

Учение о преступлении

В начале XVIII ст. законодательные памятники (напр., Воинский устав) смотрят на преступление с той же точки зрения (формальной), как и Уложение 1649 г., иначе говоря, преступление трактуется как нарушение закона и ослушание царской воли. Этим и объясняется тот факт, что преступники всегда назывались или нарушителями государственных прав, или преступниками указу, или презирателями и ослушателями указов и т. п. Наконец, из определения преступления с одной формальной стороны вытекал также факт наказуемости многих совершенно безразличных деяний, причем кара за них полагалась именно за ослушание и призрение указов. Впрочем, уже в это время в некоторых указах появляется и другая точка зрения. Вот, что, напр., гласит указ 24 дек. 1714 г.: многие якобы оправляя себя, говорят, что сие не заказано было, не рассуждая того, что все то, что вред и убыток государству приключити может, суть преступления. Иначе говоря, указ 1714 г. трактует преступление с материальной точки зрения, определяя его как деяние вредоносное.

С изданием Наказа имп. Екатерины, написанного под влиянием идей Беккариа, формальная точка зрения на преступление совершенно отступает на второй план. Что же такое преступление по Наказу? Прежде чем ответить на этот вопрос, необходимо сделать несколько выписок из Наказа. Гораздо лучше,  говорит последний,  предупреждать преступления, чем наказывать. Предупреждать преступления есть намерение и конец хорошего законодательства, которое есть ничто иное, как искусство приводить людей к самому совершенному благу или оставлять между ними, если всего искоренить нельзя, самое малейшее зло. Хотите ли предупредить преступления?  Сделайте, чтобы законы меньше благоденствовали разным между гражданами чинам, нежели всякому гражданину особо. Сделайте, чтобы люди боялись законов, и никого, кроме них, не

Отдел второй. Уголовное право

403

боялись. Хотите ли предупредить преступления?  Сделайте, чтобы просвещение распространилось между людьми. Еще можно предупредить преступление награждением добродетели; наконец, самое надлежное, но и самое труднейшее средство сделать людей лучшими есть приведение в совершенство воспитания.

Таким образом, с точки зрения Наказа, преступление может быть если не окончательно уничтожено, то, по крайней мере, доведено до ничтожных размеров. И если преступление еще существует, то в этом виновна не столько частная воля, совершающая преступление, сколько само общество, не устранившее условий, порождающих и питающих преступление. Далее, из многих других статей Наказа видно, что законодатель должен воспрещать только такие деяния, которые вредны или целому обществу, или отдельному лицу. Воспрещение же действий, не приносящих ни пользы, ни вреда, т. е. безразличных, не имеет никакого основания. Отсюда следует, что под преступлением Наказ понимает деяние, противное общему и частному благу и вследствие этого запрещенное законом. Такое определение представляет большой шаг вперед сравнительно с прежней, исключительно формальной точкой зрения, на которой стояли Уложение, Воинский устав и другие законодательные памятники.

Что касается до субъектов преступления и до степени участия в нем каждого из них, то этот вопрос разрешается в законодательстве изучаемого периода так же неудачно, как и в Уложении. Общим правилом, например, по Воинскому уставу, является применение одинакового наказания как к главным виновникам, так и к пособникам и к лицам, прикосновенным к преступлению, в силу чего степень виновности каждого из них не находится ни в каком соотношении с размером наказания. Яко убийца сам,  гласит устав,  так и прочие имения быть наказаны, которые подлинно к смертному убийству вспомогали или советом, или делом вступались (арт. 155. Гл. XIX). Что касается до интеллектуального и физического виновника, то Воинский устав так же, как и Уложение, подвергает их одинаковому наказанию. Ежели кто кому прикажет,  читаем в уставе,  кого смертью убить, оный також, яко убийца сам имеет быть казнен смертию, а именно, голову ему отсечь (арт. 160). Только Наказ высказывается за применение неодинаковой меры наказаний к разным участникам преступления; он желает положить наказания, не столь великие сообщникам, как самым настоящим исполнителям.

Рассматривая преступление с внутренней стороны, Воинский устав вполне признает деяния случайные, неосторожные и умышленные, но придает им различные термины, называя, например, небрежными, винными и неосторожными, иногда же невинными, ненароч-

404

Часть вторая. Внутренняя история

ными и невольными. Но несмотря на подобную неудовлетворительность терминологии, устав выделяет понятие случайного деяния от понятия неосторожного. Первое не подлежит наказанию. Об этом довольно категорично заявляет арт. 159 гл. XIX; в толковании же к нему приводится следующий пример случайного деяния; солдат, стреляющий в цель на учении и убивший подвернувшегося ему человека, освобождается от всякого наказания. Напротив, неосторожные деяния всегда наказуемы, смотря по степени неосторожности (арт. 158). В толковании к этому артикулу приводится следующий случай неосторожного деяния: солдат, стреляющий из мушкета в людном месте и убивший кого-нибудь, подлежит наказанию. Впрочем, иногда устав смешивает понятия неосторожного и умышленного деяния. Так, в толковании к арт. 158 мы читаем: ежели кто кого с ненависти толкнет или что со злости на него бросит, или учинит ему что из недружбы, отчего умрет, то оный обыкновенной казни смертной подвержен. Таким образом, неосторожное деяние приравнивается к умышленному и карается одинаково с ним

. Что же касается до умышленного деяния, то устав по отношению к нему выставляет новое начало сравнительно с Уложением 1649 года, различая умышленное и предумышленное деяние, чего не знает Уложение. Так, за умышленное убийство полагается смертная казнь через отсечение головы, за предумышленное же, т. е. за убийство с заранее обдуманным намерением, каким устав признает отравление или убийство по найму, полагается квалифицированная смертная казнь, именно колесование (арт. 161 и 162 XIX гл.). Иначе говоря, предумышленное деяние, как деяние, в котором, согласно уставу, преступная воля достигает наибольшего напряжения, карается строже умышленного, где преступная воля имеет гораздо меньшее напряжение.

Перехожу к рассмотрению преступного действия с внешней стороны, т. е. по мере того, насколько намерение человека обнаруживается вовне. В этом отношении Воинский устав отличает голый умысел, покушение и совершение преступления. С точки зрения современной науки уголовного права голый умысел  не наказуем, так

Гораздо более точную формулировку неосторожного деяния мы встречаем в проекте уголовного уложения 1813 года. Вот что гласит по этому поводу статья 10 проекта: небрежением, неосторожностью, оплошностью или легкомыслием необходимо почитать не токмо, когда кто что-нибудь недозволенное сделает, отчего вред другому случился или случиться мог бы, но и тогда, ежели дозволенное сделано в непристойном месте, или в ненадлежащее время, или ненадлежащим образом, отчего другому также вред приключился. Как замечает профессор Таганцев, эта формулировка неосторожной вины, несомненно, повлияла и на действующее право (Учебник русского уголовного права. Кн. I. С. 82).

Отдел второй. Уголовное право

405

как одной злой воли человека мало для наказания, необходима еще наличность преступного действия. Иначе смотрит на дело Воинский устав. Он, подобно Уложению, карает в некоторых случаях и голый умысел; так, в преступлениях политических голый умысел подлежит наказанию наравне с совершением преступления, причем устав довольно ясно определяет, что наказание должно иметь место, несмотря на то, что преступление, хотя к действу и не произведено, но только воля и хотение к тому было (арт. 19. Гл. III). Морской устав еще более расширяет наказуемость голого умысла, распространяя ее не только на одни политические преступления, но и на другие преступные деяния (все убийцы и намеренные к тому,  гласит ст. 107 XV гл.,  будут казнены смертью). На совершенно иной точке зрения стоит Наказ. Вот что, между прочим, читаем в нем: человеку снилося, что он умертвил царя; сей царь приказал казнить его смертью, говоря, что не приснилося бы ему сие ночью, если бы он о том днем на яву не думал. Сей поступок был великое тиранство, ибо, если б он то и думал, однако ж, на исполнение мысли своей не поступил  законы не обязаны наказывать никаких других, кроме внешних и наружных действий. Несколько далее Наказ говорит: слова не вменяются никогда в преступление, разве они приуготовляют или соединяются, или последуют действию беззаконному. Что касается до покушения, то Воинский устав разделяет его на оконченное и неоконченное. Как то, так и другое всегда наказуемы, но иногда причины неокончания могут влиять на смягчение приговора, например, покушение на дуэль, не оконченное по собственному желанию дуэлянтов, наказывается значительно слабее, чем покушение, не оконченное вследствие каких-нибудь внешних причин (XLI гл. 1 ч.). Наказ карает как покушение, так и совершение преступления, причем первое слабее, чем второе. Мотивируется это следующими соображениями: наказание потребно для того, что весьма нужно предупреждать и самые первые покушения ко преступлению, но как между сими покушениями и исполнением беззакония может быти промежуток времени, то не худо оставить большее наказание для исполненного уже преступления, чтобы тем начавшему злодеяние дать некоторое побуждение, могущее его отвратить от исполнения начатого злодеяния.

Законодательство императорского периода вполне признает существование некоторых особенных условий, наличность которых или совершенно устраняет наказуемость, или смягчает, или же увеличивает наказание. Так, Воинский устав знает состояние необходимой обороны, называемой им нужным оборонением, но, в отличие от Уложения, значительно ограничивает ее применение. Во-первых,

406

Часть вторая. Внутренняя история

оборона может иметь место только в случае защиты своей жизни (арт. 156)

. Во-вторых, оборона считается действительной, если соответствует нападению (оборонение с обижением равно есть), в силу чего обороняющийся не имеет права пускать в ход оружие, если нападающий безоружен (арт. 157. Гл. XIX)

. В-третьих, для необходимости законной обороны требуется наличность нападения, почему убиение бегущего врага строго воспрещается, но зато, с другой стороны, дозволяется обороняться, не ожидая первого удара, ибо чрез такой первый удар,  гласит устав,  может тако учиниться, что и противиться весьма позабудет. В-четвертых, обороняющийся не должен быть зачинщиком драки, в силу чего на нем лежит обязанность доказать, что он от убитого нападен и зацеплен и без опасения смертного уступить или уйти не мог (арт. 157). Наконец, в-пятых, оборона допускается только при наличности не правого нападения, в силу чего сопротивление должностным лицам, исполняющим свою обязанность, не может считаться необходимою обороною. За нарушение указанных правил виновный наказывается тюрьмою, штрафом, или шпицрутенами, смотря по судейскому рассуждению. Таким образом, убийство нападающего, хотя бы и не в состоянии необходимой обороны, карается значительно легче обыкновенного убийства, всегда наказываемого смертью.

Сравнивая постановления о необходимой обороне по Воинскому уставу и по Уложению, мы видим, что первый значительно ограничивает случаи этой обороны, в то время как последнее совершенно не знает никаких ограничений и допускает оборону в самом обширном смысле этого слова. Морской устав еще более ограничивает необходимую оборону, допуская ее только в крайнем случае и разрешая обороняющемуся против невооруженного употреблять оружие только тогда, когда крепко станет нападать и смертно бить

Правда, в толковании к арт. 185 XIX гл. сказано, что вора, который в ночи в дом ворвется, без страха наказания умертвить, ежели его без своего опасения преодолеть было невозможно, т. е., по-видимому, допускается и защита имущественных прав, однако тут же прибавлено: ибо надлежит рассудить, что вор не для единой кражи, но чтобы и умертвить, в дом ночью врывается

Впрочем, от этого положения было сделано отступление; так в том же уставе читаем далее: надобно смотреть, когда кто кого ударит рукою, и того сильнее, кого бьет, тогда обиженный может оружием обороняться, ибо есть все равно, как и чем смертный страх угрожен будет (арт. 157. Гл. XIX).

О необходимой обороне см.: Êîíè. Необходимая оборона (Моск. Унив. изв.

1866); Долпчев. О праве необходимой обороны (Юрид. вестн. 1874. Кн. XI и XII);

Пусторослов. Незаменимая саморасправа, как учреждение уголовного права; åãî æå. Понятие о незаменимой саморасправе; Фельдштейн. О необходимой обороне и

ее отношении к правомерному самоуправству (Журн. Мин. юст. 1899. Кн. V).

<<< < Предыдущая 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 4243 / 5043 44 45 46 47 48 49 50 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]