Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сравнительно-сопоставительное исследование прилагательных моральной оценки человека в разносистемных языках (на материале русского, английского и каба
.pdf
71
«привязку» к языку и преломлена через языковые формы»
[Е.С. Кубрякова, 1997: 23].
Концептуальные картины мира у разных людей могут быть
различными, например, у представителей разных эпох, разных
социальных, возрастных групп, разных областей научного
знания и т.д. Люди, говорящие на разных языках, могут иметь
при определенных условиях близкие концептуальные картины
мира, а люди, говорящие на одном языке, – разные.
Следовательно, в концептуальной картине мира
взаимодействует общечеловеческое, национальное и
личностное.
Между картиной мира, как отражением реального мира, и
языковой картиной мира, как фиксацией этого отражения,
существуют сложные отношения: грань между ними кажется
диффузной, неопределенной. Поскольку познание мира
человеком не свободно от ошибок и заблуждений, его
концептуальная картина мира постоянно меняется, тогда как
языковая картина мира еще долгое время хранит следы этих
ошибок и заблуждений. Картина мира, закодированная
средствами языковой семантики, со временем может
оказываться в той или иной степени пережиточной,
устаревшей: солнце встает, снег идет.
Исследуя проблему соотношения концептуальной и
языковой картин мира, лингвисты пытаются установить, как
происходит формирование тех или иных концептов. Они
выделяют целый ряд базисных когнитивных категорий
(концептов), которые являются универсальными, ибо
отражают единый для всех когнитивный процесс. К таким
универсальным концептам относятся пространство, время,
число, дружба и др.
72
В процессе жизни конкретного современного человека
языковая картина мира предшествует концептуальной и
формирует ее, потому что человек способен понимать мир и
самого себя благодаря языку. Именно в языке закрепляется
общественно-исторический опыт – как общечеловеческий, так
и национальный. С одной стороны, условия жизни людей,
окружающий их материальный мир определяют их сознание и
поведение, что находит отражение в языке, прежде всего в
семантике и грамматических формах. С другой – человек
воспринимает мир преимущественно через формы родного
языка, который детерминирует человеческие структуры
мышления и поведения.
Таким образом, мы видим, что языковая картина мира тесно
связана с концептуальной системой, а также с языком. Формирующаяся картина мира, отображенная в сознании человека,
это вторичное существование мира, закрепленное и
реализованное в особой материальной форме – языке. Один и
тот же язык, один и тот же общественно-исторический опыт
формирует у членов определенного общества сходные
языковые картины мира, что позволяет говорить о некой
обобщенной национальной языковой картине мира. Разные
языки придают картинам мира лишь некоторую специфику,
некоторый национальный колорит, что объясняется
различиями в культуре и традициях народов.
Мир, отраженный сквозь призму механизма вторичных
ощущений, запечатленных в метафорах, сравнениях,
символах, – это главный фактор, который определяет
универсальность и специфику любой конкретной языковой
картины мира. При этом важным обстоятельством является
разграничение универсального человеческого фактора и
73
национальной специфики в различных языковых картинах
мира. Поскольку генетический механизм оценки телесных
ощущений универсален, то, переплетаясь с человеческой
деятельностью, одновременно и универсальной, и
национально-специфической, он неизменно приводит в
результате такого взаимодействия к созданию языковых
картин мира как с типологически общими, так и
индивидуальными особенностями. Можно сделать вывод, что
языковая картина мира характеризуется соотношением
универсальных и национально маркированных признаков.
Невозможность создания общеязыковой картины мира
отмечалась многими исследователями. В частности, Ю.Н.
Караулов, работая над проблемой языковой личности,
указывает на неоднократные попытки специалистов
воссоздать универсальную картину мира, единую для всех
языков. Несмотря на видимую полезность таких попыток для
лексикологии и лексикографии, в них всегда чего-то не
хватало. Это «что-то» – национально-культурные традиции
[Караулов, 1987: 36]. Местом же локализации такой
национально-культурной специфики или, по определению
В.Н. Телия, фоновых знаний является внутренняя форма
наименования [Телия, 1986: 108-109]. Именно поэтому
попытка систематизации конкретного ЛСП, предпринятая в
данной работе, находится в тесной взаимосвязи с
исследованием категории внутренней формы. Национальнокультурная специфика и есть тот зазор, который существует
между ЛСП прилагательных моральной оценки человека
русского языка и соответствующих ЛСП английского и
кабардино-черкесского языков, сопоставляемых в настоящей
работе.
74
Нельзя не согласиться с А.А. Леонтьевым, который говорил,
что «в основе мировидения и мировосприятия каждого народа
лежит своя система предметных значений социальных
стереотипов, когнитивных схем. Поэтому, сознание человека
всегда этнически обусловлено, видения мира одним народом
нельзя простым «перекодированием» перевести на язык
культуры другого народа» [Леонтьев, 1993: 20]. Различие
между культурами состоит в особенностях, выделяемых при
сравнении больших концептуальных объединений.
Культурное своеобразие народа, обусловленное
историческими, географическими, психологическими
факторами, отражает определенный способ восприятия и
устройства мира, а передается эта информация от поколения к
поколению благодаря языку.
Каждая культура индивидуальна. Для того чтобы иметь
более точные представления об особенностях картины мира,
свойственных той или иной национальной культуре,
необходимо изучить сознание человека, зафиксированное с
помощью языка.
Во все времена язык оставался наиболее яркой
идентифицирующей характеристикой этноса [Воркачев, 2002:
4]. Мысль Л.В. Щербы о несовпадающем характере
интерпретации действительности различными языками стала
базовым положением для языковой картины мира. Ученый
утверждал, что мир, данный человеку в его непосредственном
опыте, «оставаясь везде одним и тем же, постигается поразному в различных языках, даже в тех, на которых говорят
народы, представляющие собой известное единство с точки
зрения культуры» и что «слова разных языков, даже для более
или менее тождественных понятий, часто бывают различны по
75
своим вторичным ассоциациям: chave-soris, Fledermaus,
летучая мышь обозначают один и тот же предмет, но
представляют его в известной мере различно. Даже самые
простые слова могут, обозначая один и тот же предмет, быть
различными только потому, что они принадлежат к разным
языкам...» [Щерба, 1974: 69]. В связи с этим, по его мнению,
«громадное большинство слов-понятий любого языка
несоизмеримо со словами-понятиями всякого другого языка»
[Там же]. Эта мысль о несоизмеримости понятий,
обозначаемых средствами языка, оказывается в равной мере
справедливой для разных языковых систем единого национального языка. Доказательством этому могут служить
концепты и скрытые в них образы двух наиболее
противопоставленных друг другу языковых картин мира –
научной и, так называемой, наивной. Под научной картиной
мира понимают «систему наиболее общих представлений о
мире, вырабатываемых в науке и выражаемых с помощью
фундаментальных понятий и принципов этой науки, из
которых дедуктивно выводятся основные положения данной
науки» [Постовалова, 1988: 14], а под наивной картиной мира
– «систему донаучных знаний и представлений о мире, используемых в повседневной жизни, либо обиходное
представление об устройстве мира» [Салех, 1993: 70].
В наивной языковой картине мира возможно и расширение
понятий по
сравнению с научной картиной мира, например, слово сердце в
составе идиом обозначает не только орган кровообращения, но
и «центр эмоциональных переживаний», «источник чувств»
(например, принимать близко к сердцу, с чистым сердцем и т.
д.).
76
Термин «научная картина мира» (НКМ) имеет
широчайший спектр
толкований. На одном полюсе находятся толкования,
отмечающие лишь самые общие черты этого понятия
(например, отмечается, что картина мира – это порожденная
человеком упрощенная замена реального мира придуманной
схемой мира или образом мира). Хайдеггеровская трактовка
интересна тем, что он не признает отдельных картин для мира
природы и истории. Для него формирование картины мира
теснейшим образом связано с мировоззрением человека как
субъекта познания и изменения мира. «Чем шире и
радикальнее человек распоряжается покоренным миром... тем
неудержимее наблюдение мира и наука о мире превращается в
науку о человеке, в антропологию» [Хайдеггер М. Время
картины мира. (цит. по интернет-сайту: www.gumer.
info/bogoslovBuks/Philos/Heidegg/Vr_KartMi.php)]. На другом
полюсе находятся толкования научной картины мира,
стремящиеся к точным дефинициям. Автор останавливается
на следующем определении: «НКМ мы будем именовать
именно всю совокупность научных знаний о мире,
выработанную всеми частными науками на данном этапе
развития человеческого общества». В таком понимании НКМ
соответствует понятию «общая научная картина мира» и
включает по существу целую систему понятий: общественные
науки, естественно-научную картину мира, которая, в свою
очередь, включает ряд частнонаучных картин.
Отличительные признаки НКМ формулируются в
следующих положениях:
77
1) НКМ находится в постоянной динамике, она все время
стремится ко все большей адекватности отражения
объективного мира.
2) Но в то же время она никогда не сможет стать ему
тождественной, поскольку это означало бы окончательное
познание всего сущего.
3) НКМ универсальна (едина) для всех языковых
сообществ, так как научные знания объективны, они
свободны от «языкового субъективизма», не зависят от
традиций того или иного народа, от национальной культуры в
целом.
4) Имея единый для всех народов содержательный
инвариант, НКМ получает в каждом национальном языке
национальную форму выражения.
5) Она существует в «национальной языковой оболочке»
только тех народов, которые имеют традицию разработки
научного знания. 6) Национально-языковое оформление НКМ
может быть полным, фрагментарным и может отсутствовать
вообще.
Языковая картина мира принципиально нетождественна
НКМ. Во-первых, она всегда субъективна и фиксирует
осмысление мира конкретным этносом не на современном
этапе (как это делает НКМ), а на этапе формирования языка,
т.е. на этапе первичного, наивного, донаучного познания
мира. Язык, конечно, постоянно изменяется. Но изменения,
происходящие в языковой картине мира – это не стремление к
идентичности с НКМ, а отражение изменяющегося мира,
появление новых реалий. HKM – это глобальная
информационная кладовая научных знаний, а вовсе не эталон,
к которому должны стремиться ЯКМ всех языков. Во-вторых,
78
научные открытия, которые ведут к переосмыслению картины
мира, могут разрушить только научную картину мира.
Чаще всего, говоря о ЯКМ, в первую очередь имеют в виду
лексический уровень языка. Однако, существует и мнение,
согласно которому ЯКМ отождествляется не только с
лексико-семантической системой языка, но и со всем строем
языка, включающим помимо лексики и морфологию с
синтаксисом. В данном случае автор занимает
компромиссную позицию. С одной стороны, мы
безоговорочно признаем роль всех разделов языка
(синтаксиса, морфологии и даже фонетики) как источников
информации о национальном складе мышления и
национальном характере, с другой стороны – под ЯКМ мы
все-таки понимаем лексическую систему языка, сознательно
выводя за ее пределы все остальные разделы.
Именно в содержательной стороне языка явлена картина
мира данного этноса, которая становится фундаментом всех
культурных стереотипов. Ее анализ помогает понять, чем
различаются национальные культуры, как они дополняют друг
друга на уровне мировой культуры. При этом, если бы
значения всех слов были культурноспецифичны, то вообще
было бы невозможно исследовать культурные различия.
Поэтому, занимаясь культурно-национальным аспектом, мы
учитываем и универсальные свойства языковых единиц.
Несомненно, существует связь между языковой картиной
мира и структурой конкретных ЛСП. Эта связь обусловлена
антропоморфностью картины мира и универсальностью
способа отображения действительности всех людей в силу
единства их биологической и социальной сущности, которая
79
дает основание для формирования общечеловеческого ядра
модели мира.
О проблеме взаимосвязи языковой картины мира и
структуры ЛСП размышляет Ю.Н. Караулов, подчеркивая
неизбежность этой взаимосвязи, поскольку центральной
частью любого комплекса понятий, отраженных в словах,
является человек: «Результаты исследования идеографической
классификации лексики у разных авторов (Касарес, Молинер,
Майер, Дорнзайф и Халиг-Вартбург) показали, что различные
схемы классификации могут обнаруживать некоторую
инвариантную центральную часть, общую также и для разных
языков. Этот центр – человек. Следовательно, есть основания
говорить об универсальности структуры идеографических
словарей до определенной глубины, универсальности,
обусловленной принципиальной общностью разных языков
как знаковых систем и общностью языкового поведения
людей. Структура идеографического словаря составляет,
особенно в своей инвариантной части, один из компонентов
«картины мира», а именно статический ее компонент, который
включает принципы членения лексического состава данного
языка и отражает наиболее общие, доминантные
грамматические категории, определяющие его структурный
тип» [Караулов, 1976: 246, 250].
Сейчас существует несколько направлений в изучении
языковой картины мира. По мнению Е.С. Яковлевой, это: 1)
типологические исследования: славянская языковая картина
мира, балканская модель мира и т.д.; 2) изучение языковой
картины мира в аспекте реконструкции духовной культуры
народа; 3) исследование отдельных сторон языка: отражение
языковой картины мира в лексике (как в нашем случае),
80
словообразовании, в зеркале метафор и т.д. [Яковлева, 1994].
Говоря другими словами, способ концептуализации мира,
свойственный языку, отчасти универсален, отчасти
национально специфичен. Поэтому возможно исследовать
языковую картину мира так:
1) изучаются характерные для данного языка концепты
(например, для русского языка это душа, тоска, судьба, воля,
совесть, авось и др.);
2) исследуются специфические коннотации для универ-
сальных концептов;
3) исследуется цельный «наивный» взгляд на мир, ибо
каждый язык отражает определенный способ восприятия мира,
его концептуализации. Выражаемые в нем значения
складываются в единую систему мировидения.
Для исследования наивной картины мира необходимо
учитывать следующие положения:
1) «Каждый естественный язык отражает определенный
способ организации мира. Выражаемые в нем значения
складываются в некую единую систему взглядов» [Апресян,
1995: 39];
2) «Свойственный языку способ концептуализации
действительности отчасти универсален, отчасти национально
специфичен, так что носители разных языков могут видеть мир
немного по-разному» [Там же];
3) Взгляд на мир «наивен»..., сами же наивные
представления не примитивны, а столь же сложны и
интересны, как и научные представления» [Там же]. Эти
положения стали базовыми для тех исследований, в которых
предприняты попытки с лингвистических позиций описать
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]