Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сравнительно-сопоставительное исследование прилагательных моральной оценки человека в разносистемных языках (на материале русского, английского и каба
.pdf
61
представлены в человеческом сознании в форме внутреннего
образа. По мнению А.Н. Леонтьева, существует особое «пятое
квазиизмерение», в котором человеку представлена
окружающая его действительность: «Это – «смысловое поле»,
система значений». Тогда картина мира – это система образов.
М. Хайдеггер замечал, что при слове «картина» мы думаем в
первую очередь об отображении чего-либо, «картина мира,
сущностно понятая, означает не картину, изображающую мир,
а мир, понятый как картина» [Там же: 150].
По словам Б.А. Серебренникова, «Картина мира – стержень
интеграции людей, средство гармонизации разных сфер
человеческой жизнедеятельности, их связи между собой.
Картина мира как целостный образ действительности
опосредует все акты человеческого мировосприятия и
миропредставления. Она лежит в основе всех актов
миропонимания, позволяя осмыслить локальные ситуации в
мире, совершающиеся в нем события, помогая осуществлять
построение субъективных образов объективных локальных
ситуаций» [Серебренников, 1988: 25].
Картина мира, являясь основным составляющим
человеческого мировидения, способствует тесной связи и
единству знания и поведения людей в обществе.
Следовательно, картина мира – это цельный, обобщенный
образ мира, который является результатом всей духовной
деятельности человека, она возникает у человека в ходе всех
его контактов с миром. Познавая мир, человек составляет свое
понятие о мире и в его сознании возникает определенная
картина мира. Она включает в себя не только отраженные
объекты, но и позицию отражающего субъекта. Картина мира,
отображенная в сознании человека, есть вторичное
62
существование объективного мира. Человек, в принципе,
привносит в мир не себя со своими законами и
закономерностями, а лишь особое взаимодействие – человекмир, в результате которого рождается человеческая картина
мира, принадлежащая всему человеческому роду.
Субъектность этого мира заключается в принадлежности его к
человеку, но способ существования этого мира не означает
порождения новых объектов. В сознании человека в идеальной
форме повторяется сам мир, и оно в материализованной
языковой форме становится частью этого мира. Акцентируя в
данном случае особый характер идеального, понятийного мира
человека, нужно также подчеркнуть неотъемлемую связь
человека с окружающим миром, т. к. он является частью этого
мира.
Исследователи культуры обращают внимание на факт
многообразия картин мира, зависящего, прежде всего, от
субъекта картины мира, которым могут быть:
1) отдельный человек,
2) отдельная группа людей,
3) отдельный народ,
4) человечество в целом (Роль человеческого фактора в
языке. 1988, с. 32). Многовариантность картин мира зависит от
общественного опыта человека, т. е. «существует столько
картин мира, сколько имеется «миров», на которые смотрит
наблюдатель. Результатом такого мировидения и являются
соответствующие картины мира – мифологические,
религиозные, философские, научные» [там же].
Если идея о разновидностях картин мира была высказана
сравнительно недавно, то мысль о существовании особого
языкового мировидения была сформулирована В. фон
63
Гумбольдтом как научно-философская проблема еще в начале
ХIХ в. Также одним из основоположников сегодняшнего
учения о языковой картине мира является немецкий ученый И.
Гердер. В России разработка этой проблемы началась с
тезаурусным изучением лексики (работы Ю.Н. Караулова). К
концу ХХ в. появилось много трудов, посвященных данной
проблеме – работы Г. Брутяна, С.А. Васильева, Г.В.
Колшанского, Н.И. Сукаленко, Е.С. Яковлевой, М. Блэка, Д.
Хаймса, коллективная монография «Роль человеческого
фактора в языке. Язык и картина мира» (М., 1988) и др. В
настоящее время над разработкой этой проблемы работают
Н.Д. Арутюнова, Ю.Д. Апресян, А. Вежбицкая, Ю.С.
Степанов, В.Н. Телия, В.Г. Гак и др.
В мировой лингвистике имеется два подхода к характеру
зависимости вторичного, языко-мыслительного мира от мира
объективного. Существуют полярные точки зрения – либо
язык полностью определяет мировоззрение его носителей,
либо мировоззрение не зависит от языка. Эта оппозиция имеет
наиболее обобщающий характер и, по сути дела, определяет
онтологический статус самого понятия языковой картины
мира. Сторонники «объективистского» подхода (например,
Г.В. Колшанский) категорически утверждают, что язык не
познает мир, а, следовательно, и не создает никакой картины
мира. С точки зрения «субъективистского» подхода,
стремление к объективности признается правомерным лишь
применительно к научной картине мира, отражающей научное
сознание. В современной лингвистике субъективистскую и
антропоцентристскую традиции, развивавшиеся В.
Гумбольдтом, Э. Бенвенистом, Ф. Боасом, Э. Сепиром, Б.
Уорфом и другими лингвистами, представляет А. Вежбицкая.
64
Гипотеза лингвистической относительности, определившая
рамки исследований языковой картины мира, языкового
мировидения в ХХ в., в современных отечественных
филологических исследованиях квалифицируется далеко не
однозначно: от полного или частичного принятия до
совершенного отрицания. Основные возражения
исследователей вызывает тезис Б. Уорфа о том, что язык
довлеет над сознанием и не позволяет человеку выйти за
пределы картины мира, навязываемой ему собственным
языком. Э. Сепиром и Б.Уорфом была выдвинута гипотеза, что
люди видят мир сквозь призму своего родного языка. Они
также предположили, что языки различаются своими
языковыми картинами мира. Из их рассуждений выходило, что
люди, говорящие на разных языках, имеют разные типы
мышления, и все это не просто связано с языком, а
обусловлено им. Критикуя гипотезу Сепира-Уорфа, Б.А.
Серебренников утверждал, что язык не обладает
самодовлеющей силой при образовании языковой картины
мира. Нельзя говорить, что разные языки выстраивают разные
языковые картины мира в сознании своих носителей, они
придают лишь специфическую «окраску», обусловленную
значимостью предметов, явлений, процессов, что определяется
спецификой деятельности, образа жизни и национальной
культурой народа. Действительно, каждый народ по-своему
членит разнообразие мира, по-своему называет эти фрагменты
мира. Своеобразие «конструируемой» картины мира
определяется тем, что в ней опредмечивается
индивидуальный, групповой и национальный вербальный и
невербальный опыт. Национальное своеобразие языковой
картины мира рассматривается неогумбольдтианцами не как
65
результат длительного исторического развития, а как
изначально данное свойство языков. По их мнению, люди с
помощью языка создают свой особый мир, отличный от того,
который их окружает. Картина мира говорящего,
действительно, существенно отличается от объективного
описания свойств, предметов и явлений, т. к. она является
субъективным образом объективного мира, но не сам язык
создает эту субъективную картину мира.
Гипотеза Сепира-Уорфа, несмотря на ее справедливую
критику, интересна самой постановкой проблемы
взаимодействия и взаимосвязи языка, мышления и культуры. В
данном случае компромиссная позиция автора состоит в том,
чтобы определить степень и характер зависимости
мировоззрения от языка, она означает не отрицание одного из
полюсов, а углубление и конкретизацию каждого из них, с тем,
чтобы рациональное начало каждого из подходов обрело
фактическое наполнение, научное подтверждение.
Существование большого количества научных трудов,
посвященных проблеме картины мира, избавляет нас от
необходимости детального описания этого понятия. Важно
здесь отметить наиболее существенное теоретическое
положение: картина мира является базисной частью
мировидения человека. В.А. Маслова отмечает, что «Язык –
факт культуры, он составная часть культуры, которую мы
наследуем, и одновременно ее орудие. Культура народа
вербализуется в языке, именно язык аккумулирует ключевые
концепты культуры, транслируя их в знаковом воплощении –
словах. Создаваемая языком модель мира есть субъективный
образ объективного мира, она несет в себе черты
человеческого способа миропостижения, т.е.
66
антропоцентризма, который пронизывает весь язык» [Маслова,
2001. - с. 23]. В силу специфики языка в сознании его
носителей возникает определенная языковая картина мира,
сквозь призму которой человек видит мир. Ю.Д. Апресян
подчеркивал донаучный характер языковой картины мира,
называя ее наивной картиной. Языковая картина мира как бы
дополняет объективные знания о реальности, часто искажая
их. “Языковая картина мира – это взятое во всей
совокупности, все концептуальное содержание языка»
[Апресян, 1995: 246]. Понятие наивной языковой картины
мира, как считает Ю.Д. Апресян, «представляет отраженные в
естественном языке способы восприятия и концептуализации
мира, когда основные концепты языка складываются в единую
систему взглядов, своего рода коллективную философию,
которая навязывается в качестве обязательной всем носителям
языка» [Там же]. Роль языка заключается не только и не
столько в передаче информации, сколько во внутренней
организации того, что подлежит сообщению. Появляется
«пространство значений» (по терминологии А.Н. Леонтьева),
т.е. запечатленные в языке знания о мире, где обязательно
присутствует национально-культурный опыт конкретной
языковой общности. Формируется мир говорящих на данном
языке, т.е. языковая картина мира как совокупность знаний о
мире, запечатленных в лексике, фразеологии, грамматике.
В.А. Маслова справедливо замечает, что «термин «языковая
картина мира» – это не более чем метафора, ибо в реальности
специфические особенности национального языка, в которых
зафиксирован уникальный общественно исторический опыт
определенной национальной общности людей, создают для
носителей этого языка не какую-то иную, неповторимую
67
картину мира, отличную от объективно существующей, а лишь
специфическую окраску этого мира.» [Маслова, 2001: 25]. По
мнению Г.В. Колшанского, язык является бесспорным
свидетелем как всего длительного пути накопления знаний,
так и всех успешных и безуспешных поисков истины в
познании объективных закономерностей мира. В языке
зафиксированы все пути усвоения мира человеком на всем
протяжении его истории. В языке выражены все условия, в
которых добывались человеком знания об окружающем мире –
природные особенности места жительства народа, его
общественный уклад, жизненная практика, история и т. д.
Наименование новых предметов и явлений – языковое
документирование особенностей поисков человека в целях
овладения соответствующим предметом в зависимости от
конкретных материальных условий жизни: наименования
растений, явлений природы, предметов охоты, человеческих
отношений, животных и т.д. дают наглядную картину
бесконечного разнообразия свойств явлений, которые в тот
или иной период, в том или ином регионе практически
осваивались человеком.
Субъектность языка следует усматривать именно в его
человеческой природе. Язык выступает атрибутом
мыслительного существа личности, человека, глобально
человечества и поэтому выражает в своей системе и структуре
все особенности этого человеческого освоения мира,
особенности практической деятельности человека, социальных
и природных условий. Он передает одновременно и
ограниченность познания, ошибки, заблуждения, фантазии и т.
д., национальную самобытность, особенности жизни племен,
народов, наций и т. д. Язык и объективен и субъективен, он по
68
своему существу является двусторонней субстанцией,
обращенной и к миру и к человеку (язык – субъект, язык –
объект)». [Колшанский, 1990: 26]
По Колшанскому, язык не создает отдельного от
человеческого сознания мира, т. к. он сам по себе уже является
выражением человеческого мира как формы отражения
объективного мира. Именно в этом, считает он, и заключается
весь субъективный характер языка. Даже сквозь все категории
языка проглядывают объективные закономерности, хотя
своеобразие этих категорий бесконечно варьируется в каждом
языке. Язык при этом, естественно, надо понимать не как
перечень или схему категорий, а как средство общения во всех
сферах жизни.
В конечном итоге, можно утверждать, что язык, каким бы
человеческим он ни был, не формирует своего отдельного от
человека мира, - только сам человек отображает реальную
жизнь окружающей природы и самого себя. Если говорить о
«языковой картине мира» в методологическом плане, то
необходимо иметь в виду условность этого выражения.
Картина мира должна означать языковое воплощение
понимаемого мира, именно объективного мира, включающего
и самого человека как часть мира. Такое понимание мира по
своей истинности должно определять ориентацию человека в
этом мире, а следовательно, и его существование как рода.
«Естественно, что каждый народ имеет свои особенности в
социальном и трудовом опыте, что находит свое выражение в
различиях лексической и грамматической номинации явлений
и процессов, в сочетаемости тех или иных значений, в их
этимологии (выбор первоначального признака при номинации
и образование значения слова) и т.д. В целом не язык
69
навязывает нам то, или иное восприятие действительности, а,
напротив, действительность неодинаково отражается в
различных языках в силу нетождественных условий
материальной и общественной жизни людей» [Там же: 27].
Более того, отсутствие тех или иных материальных объектов в
определенном обществе может объяснять и отсутствие
соответствующих денотатов в языковом обозначении объектов
в том или ином географическом регионе. Классические
примеры тому – обозначение цветов, животных,
растительности, водоемов – говорят действительно лишь об
одном – о системе выбора признака обозначения
соответственно социальному и трудовому опыту коллектива,
но не о системе порождения этих признаков. Не предметный
мир создается языком, а язык отображает исторический опыт
каждого народа по освоению этого мира. «Вместе с тем важно
подчеркнуть, что само выделение в предметных средствах
объективации знаний тех особенностей, которые имеют
смыслоразличающую функцию, и отличение их от
безразличных к смыслу характеристик не определяются
какими-то физическими свойствами этих предметов,
непосредственно данными в их телесной форме. Это
выделение целиком детерминировано культурой, в рамках
которой функционируют данные предметы. Если я не включен
в эту культуру, не владею принятыми в ней способами
коммуникации, я не в состоянии выявить смысловое
содержание, объективированное в предметах-посредниках»
[Там же].
Российские философы (Г.А. Брутян, Р.И. Павиленис) и
лингвисты (Ю.Н. Караулов, Г.В. Колшанский, В.И.
Постовалова, Г.В. Рамишвили, Б.А. Серебренников, В.Н.
70
Телия и др.) языковой картине мира противопоставляют
связанную с ней самостоятельную концептуальную. Языковая
и концептуальная картины мира представляют собой результат
деятельности соответственно языка и мышления. В создании
концептуальной картины мира участвуют различные типы
мышления (в том числе и невербальные), что обеспечивает ее
доминирующее положение над языковой картиной мира.
Языковая картина мира (ЯКМ) заключает в себе
информацию о внешнем и внутреннем мире, закрепленную
средствами живых, разговорных языков. Основным в ЯКМ
является знание, закрепленное в словах и словосочетаниях
конкретных разговорных языков, в то время как сердцевина
концептуальной картины мира (ККМ) - информация, данная в
понятиях. Г.А. Брутян полагает, что «при всех случаях вполне
закономерно говорить о словесной и понятийной моделях
мира и рассмотреть их взаимоотношение» [Брутян, 1976: 56].
Академик Б.А. Серебренников писал, что «... языковая
картина мира выполняет две основные функции: 1)
означивание основных элементов концептуальной картины
мира и 2) экспликация средствами языка концептуальной
картины мира, - и замечал далее, - утверждение многих
лингвистов и философов, будто бы язык отражает
действительность, основано на недоразумении... язык не
отражает действительность, а отображает её знаковым
способом» [Серебренников, 1988: 6].
Концептуальная картина мира гораздо богаче, шире и
разнообразнее, чем языковая картина мира: «Картина мира –
то, каким себе рисует мир человек в своем воображении, –
феномен более сложный, чем языковая картина мира, т.е. та
часть концептуального мира человека, которая имеет
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]