Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальная система как информационное взаимодействие. Коллективная монография
.pdf
Г л а в а 2. Социальное как система информационного взаимодействия
133
ным псевдобытием. Симулякр – знак или неполная актуализация тех
или иных явлений эмпирической реальности. Снятие ограничений и
законов, присущих этим явлениям, способно изменять их облик и ход
сколько угодно разительно и глубоко, симулируя эти явления и тем
самым позволяя легко усваивать их сознанию в виде набора знаков.
Поэтому виртуальные практики, осуществляемые посредством «неполной актуализации эмпирической реальности» или симулякров, на
вид представляются человеку не менее подлинной и радикальной альтернативой обычному, обыденному порядку существования. Мы полагаем, что появление понятия симулятивного псевдобытия Ж. Бодрийяра как ощущение неподлиности действительности и его популярность
в современных философских исследованиях – прямое следствие предельности информационного множества личности, его саморазделения
или самоотрицания. Информации (или различные моменты бытия)
становится слишком много для человекоразмерной темпоральности,
что обращается в тенденцию перерождения онтологических характеристик личности.
Информация своим потоком привносит в действительность личности хаос и дезориентацию в значениях моментов бытия. Человек сегодня не только стремительно утрачивает связь с целым, но и обретает
неподлинное бытие в условиях техногенной реальности, другими словами, саморазделение и самовоссоединение личности происходит на
уровне означивания, т. е. ничего не происходит. З. Бауман рассуждает
о «совокупном опыте неуверенности» современного человека. Напомним, что философ определяет удел личности как «биографическое решение системных противоречий» [16, с. 194]. Для нас это вопрос о
невозможности для рациональности, знания (как мощного набора информации) сохранять связь с целым, невозможности сохранить само
множество как единство посредством информации. По-видимому, само
явление информационной парадигмы в современном мышлении есть
крайнее разделение личности, ее социального бытия, ее саморазъединение. В этом, на наш взгляд, онтологическая роль информации как
феномена в бытии личности. Смысл этого феномена в предельности
множественности «несовершенного единства несовершенного множества». Предельность множественности, предельность телесности, материальности (по Карсавину), что за этим пределом? За этим пределом
ничто или единство, дух, идеальное. Современное информационное
множество (социальная действительность) перенасыщено количеством
Р а з д е л I. СОЦИАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС
134
информации. Связь, общезначимое теряется, единство реальности становится зыбким. Познание как великий анализ в некотором смысле
исполнило свою онтологическую роль, разделив до невозможности
реальность, превратив ее в мощный информационный поток, угрожающий снести все на своем пути, подвергнуть смерти и распаду всякое множество. Становление личности в условиях современного социального информационного взаимодействия становится все более проблематичным.
Действительность личности, выраженная в «имени вещи» как самоотражение универсума, имеет характер как процесса, так и результата. Действительность личности будет существовать пока она несет
свое имя для другого. Что в этом имени? Каковы основные современные детерминанты социальности вещи? Что из себя представляет сегодня действительность личности как «ставшее»? Что являет нам «несовершенное единство несовершенного множества» моментов бытия,
информации личности в качестве результата социального информационного взаимодействия?
Следуя логике наших рассуждений, «становление» «имени вещи»
сегодня все более отрицает «ставшее» «имя вещи», увеличивает его
временность и, потенциально, делает невозможным. С одной стороны – имя выражает (а быть может, уже и не выражает) высококомплексную информационную множественность вещи, в связи с этим оно
предельно абстрактно и тяготеет к метафизике; с другой стороны –
«имя вещи» выражает «множественность возрастающей временности»
вещи, т. е. тенденцию к исчезновению последней. Что же из себя представляет «ставшее» в действительности современной личности? В чем
качественные особенности общества, вызванные высокой интенсивностью социального информационного взаимодействия?
Если исходить из того, что информация является всеобщим языком
природы и социальное информационное взаимодействие – это способ
существования социума, то в условиях социального информационного
взаимодействия человек существовал всегда. Как уже было упомянуто
в ходе нашего исследования, социальное информационное взаимодействие как способ существования социума представлено в двух качествах частоты информационного взаимодействия или качествах социального: традиционным и современным, информационным обществом. Особенности социального информационного взаимодействия в
традиционном обществе ввиду качественно более низкой интенсивно-
Г л а в а 2. Социальное как система информационного взаимодействия
135
сти (частоты) взаимодействия, принципиально отличаются от характеристик информационного взаимодействия в современном обществе.
Ниже будут рассмотрены некоторые основные характеристики
глобального социального информационного взаимодействия как способа существования современного общества. Обратимся к особенностям информационного общества, которые, на наш взгляд, обусловливаются возрастающей интенсивностью социального информационного
взаимодействия. Современное глобальное информационное взаимодействие в научной теории принято рассматривать как метатехнологию, инструментализм (М. Кастельс), которые обусловили развитие
информационного общества. М. Кастельс в известной работе «Информационная эпоха» утверждает, что новые социальные формы и процессы возникают как следствие технологических изменений: технология не предопределяет развитие общества, но технология есть общество, и общество не может быть понято или описано без его технологических инструментов [113, с. 29]. Он пишет о возникновении информационализма, исторически сформированного перестройкой капиталистического способа производства к концу ХХ века, как о новых материальной и технологической базах экономического развития и социальной организации, и определяет его как новый способ развития по
сравнению с индустриализмом, относительно способа производства
(капитализм).
Теоретическая перспектива, на которую опирается этот подход, постулирует, что общества организованы вокруг процессов человеческой
деятельности, структурированных и исторически детерминированных
в отношениях производства, опыта и власти. Производство есть воздействие человечества на материю (природу) для того, чтобы приспособить и трансформировать ее для своего блага, получая продукт (неравным образом) и накапливая экономический излишек для инвестиций согласно некоторому набору социально инвестированных целей.
Опыт есть воздействие человеческих субъектов на самих себя, детерминированное соотношением между их биологическими и культурными идентичностями, и в специфических условиях их социальной и
природной среды. Опыт строится вокруг бесконечного поиска удовлетворения человеческих потребностей и желаний. Власть есть то соотношение между человеческими субъектами, которое на основе производства и человеческого опыта навязывает волю одних субъектов другим путем потенциального и фактического применения насилия, физи-
Р а з д е л I. СОЦИАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС
136
ческого и символического. Символическая коммуникация между
людьми и отношения между ними и природой на основе производства
(с дополняющим его потреблением), опыт и власть кристаллизуются в
ходе истории на специфических территориях, создавая таким образом
культуру и коллективные идентичности [113, с. 37]. Другими словами,
эта кристаллизация или предметность человеческого бытия создают
действительность личности.
Отметим, что Кастельс определяет информацию как данные, которые были организованы и переданы, и отличает ее от знания, определение которого он уступает Д. Беллу: «Знание – совокупность организованных высказываний о фактах или идеях, представляющих обоснованное суждение или экспериментальный результат, которая передается другим посредством некоторого средства коммуникации в некоторой систематизированной форме. Таким образом, я отличаю знание от
новостей и развлечений» [113, с. 39]. Однако специфическим для информационального способа развития является воздействие знаний на
само знание как главный источник производительности. Обработка
информации сосредоточена на технологии улучшения обработки информации как источника производительности, в «добродетельном круге» взаимодействия между знаниями как источниками технологии и
применением технологии для лучшего генерирования знаний и обработки информации [113, с. 39].
М. Кастельс отмечает, что хотя технология и технические отношения в производстве организованы в парадигмах, рождающихся в доминантных сферах общества (например, в производственном процессе, в
военно-промышленном комплексе), они распространяются по всему
множеству социальных отношений и социальных структур, пронизывая и модифицируя власть и человеческий опыт. Таким образом,
способы развития формируют всю область социального поведения,
включая, разумеется, и символическую коммуникацию. Поскольку
информационализм основан на технологии знания и информации, в
информациональном способе развития имеется особо тесная связь
между культурой и производительными силами, между духом и материей [113, с. 40]. Иначе говоря, современный уровень социального
информационного взаимодействия обусловливает беспрецедентную
взаимозависимость действительности личности и информационного
общества.
Г л а в а 2. Социальное как система информационного взаимодействия
137
Кастельс дает следующие характеристики современной информационно-технологической парадигме, утверждая, что взятые вместе, они
составляют фундамент информационного общества.
1. Информация является сырьем новой парадигмы: перед нами тех-
нология как воздействие на информацию, а не просто информация.
Кастельс определяет технологию как «использование научных знаний
для определения способов изготовления вещей в воспроизводимой манере» [113, с. 50]. Информационные технологии – это совокупность
технологий в микроэлектронике, вычислительной технике, телекоммуникации, оптико-электронной промышленности, генной инженерии.
«Ядро трансформации, которую мы переживаем теперь, связано с технологиями обработки информации и коммуникаций» [113, с. 59–51].
2. Всеохватность эффектов новых технологий. Поскольку инфор-
мация есть интегральная часть всякой человеческой деятельности, все
процессы нашего индивидуального и коллективного существования
непрерывно формируются новым технологическим способом. Компьютеры, коммуникационные системы, генетическое декодирование и
программирование – все это усиливает и расширяет человеческую
мысль. То, что мы думаем и как мы думаем, находит выражение в товарах, услугах, материальной и интеллектуальной продукции (пища,
кров, транспорт, коммуникационные системы, компьютеры, ракеты,
образование или образы). Растущая интеграция между мыслями и машинами, включая механизм ДНК, ликвидирует «четвертый разрыв»
(разрыв между человеком и машиной), фундаментально меняя то, как
мы рождаемся, живем, учимся, работаем и т. д.
3. Сетевая логика любой системы или совокупности отношений,
использующие эти новые информационные технологии. Морфология
сети хорошо приспособлена к растущей сложности взаимодействий и к
непредсказуемым моделям развития, возникающим из творческой мощи таких взаимодействий. Кастельс приводит высказывание К. Келли
[1995, 25–27]: «Атом – прошлое. Символом науки для следующего
столетия является динамическая сеть… В то время как атом является
воплощением идеальной простоты, каналам сети присуща чудовищная
сложность… Единственная организация, способная к необремененному предрассудками росту или самостоятельному обучению, есть сеть.
Все прочие топологии ограничивают то, что может случиться. Сетевой
рой весь состоит из краев, и поэтому открыт для любого пути, которым
вы к нему подходите. В самом деле, сеть есть наименее структуриро-
Р а з д е л I. СОЦИАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС
138
ванная организация, о которой можно сказать, что она имеет структуру
вообще… Фактически, множество поистине расходящихся компонентов может оставаться когерентным только в сети. Никакая другая расстановка – цепь, пирамида, дерево, круг, колесо со ступицей – не может содержать истинное разнообразие, работающее как целое» [113,
с. 77]. Сетевая логика нужна для структурирования неструктурированного при сохранении в то же время гибкости (ибо неструктурированное есть движущая сила новаторства). Эта топологическая конфигурация – сеть – может быть теперь благодаря новым информационным
технологиям материально обеспечена во всех видах процессов и организации. Без них сетевая логика была бы слишком громоздкой для материального воплощения.
4. Информационно-техническая парадигма основана на гибкости.
Процессы не только обратимы; организации и институты можно модифицировать и даже фундаментально изменять путем перегруппировки их компонентов. Поставить правила с ног на голову, не разрушая организацию, стало возможным, так как материальную базу организации теперь можно перепрограммировать и перевооружить.
5. Растущая конвергенция конкретных технологий в высоко интег-
рированной системе, в которой старые, изолированные технологические траектории становятся буквально неразличимыми. Так, микроэлектроника, телекоммуникации, оптическая электроника и компьютеры интегрированы теперь в информационных системах. Новая техносистема имеет свою встроенную логику – способность переводить всю
вложенную в нее информацию в общую информационную систему и
обрабатывать такую информацию с растущей скоростью, мощностью,
с убывающими затратами, в потенциально всеобъемлющей поисковой
и распределительной сети [113, с. 77–78].
Анализируя фундаментальные характеристики информационного
общества, приближаясь к осмыслению глобального информационного
социального взаимодействия как способа существования социума, мы,
пожалуй, приближаемся к пониманию действительности личности в
контексте макропроцессов в обществе. Казалось бы, нет ничего более
неприемлемого, как рассматривать обстоятельства бытия отдельной
личности в условиях глобальных изменений. Но необходимо помнить,
что степень частоты социальных изменений настолько высока сегодня,
что все чаще именно этот уровень социальных трансформаций диктует
условия «критической ситуации» (Гидденс), актуализируя имя дейст-
Г л а в а 2. Социальное как система информационного взаимодействия
139
вительности личности, заставляя работать дискурсивное сознание
(Гидденс).
В связи с этим, считаем необходимым отметить рассуждения автора «Информационной эпохи» об особенностях информационной, глобальной экономики и сетевого предприятия как ее организационной
формы. Информациональная экономика представляет собой отличную
от индустриальной социально-экономическую систему вовсе не из-за
разных источников роста производительности. В обоих случаях знания
и обработка информации являются важными элементами экономического развития. Отличие состоит в окончательном использовании потенциала производительности зрелой индустриальной экономики в
результате переориентации на технологическую парадигму, в основе
которой лежат информационные технологии. Новая технологическая
парадигма сначала изменила масштаб и динамику индустриальной
экономики, создавая глобальную экономику и порождая новую волну
конкуренции между как существующими, так и новыми экономическими агентами. Эта новая конкуренция, участниками которой были
фирмы, но правила которой устанавливало государство, привела к
серьезным технологическим изменениям процессов и продуктов, что
сделало некоторые фирмы, сектора и регионы более производительными. В то же время большие сегменты экономики подвергались разрушению, и это непропорционально отразилось на фирмах, секторах,
регионах и странах. Таким образом, чистым результатом первого этапа
информациональной революции стало распространение экономического прогресса. Более того, распространение производства, основанного
на знании, и управления на весь спектр экономических процессов в
глобальном масштабе требует глубоких социальных, культурных и
институциональных перемен, а, учитывая историю других технологических революций, это займет некоторое время. Вот почему экономика
является информациональной, а не просто основанной на использовании информации, поскольку культурно-институциональные черты
всей социальной системы должны войти в процесс распространения и
использования новой технологической парадигмы [113, с. 104].
Информациональная экономика, как утверждает Кастельс, является
глобальной. Глобальная экономика представляет собой исторически
новую реальность, отличную от мировой экономики. Согласно Ф. Броделю и Э. Валлерстайну, под мировой экономикой понимается такая
система, где процесс накопления капитала происходит по всему миру,
Р а з д е л I. СОЦИАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС
140
и она существует на Западе по крайней мере с ХV века. Глобальная
экономика представляет собой нечто другое: это экономика, способная
работать как единая система в режиме реального времени в масштабе
всей планеты. Капиталистический способ производства неустанно развивался, пытаясь преодолеть границы времени и пространства, но
только в конце ХХ века мировая экономика смогла стать понастоящему глобальной на основе новой инфраструктуры, основанной
на информационных и коммуникационных технологиях. Глобальность
присутствует во всех основных процессах и элементах экономической
системы. Операции, связанные с капиталом, реально проходят в
информационных сетях, соединяющих основные корпоративные центры. Потоки капиталов становятся глобальными и в то же время
все более независимыми от функционирования отдельной экономики
[113, с. 105].
Появление информациональной экономики характеризуется развитием новой, технологической парадигмы с новой организационной логикой, соотнесенной с текущим процессом технологических изменений, но не зависящей от нее. Именно сходимость и взаимодействие
новой технологической парадигмы с новой организационной логикой и
составляет историческую основу информациональной экономики. В
основании организации глобальной/информациональной экономики,
утверждает Кастельс, лежит сетевое предприятие. Это специфическая
форма предприятия, система средств которого составлена путем пересечения сегментов автономных систем целей. Так, компоненты сети
одновременно автономны и зависимы vis-à-vis сети и могут быть частью других сетей, а следовательно, других систем средств, ориентированных на другие цели. Работа данной сети будет тогда зависеть от
двух фундаментальных атрибутов сети: устойчивой связи в ней, т. е.
способности поддерживать свободную от «шума» коммуникацию между ее компонентами; согласованности сети, т. е. степени, в которой
имеется общность интересов между целями сети и целями ее компонентов. Результативность работы, по-видимому, согласуется с характеристиками информациональной экономики: успеха добиваются те
организации, которые способны генерировать знания и эффективно
обрабатывать информацию, адаптироваться к изменчивой геометрии
глобальной экономики; быть достаточно гибкими, чтобы менять свои
средства столь же быстро, как под воздействием быстрых культурных,
технологических и институциональных изменений меняются цели;
Г л а в а 2. Социальное как система информационного взаимодействия
141
вводить инновации, так как инновация стала ключевым оружием конкурентной борьбы. Эти характеристики есть действительно черты новой экономической системы. В этом смысле сетевое предприятие составляет материальную основу культуры в информациональной/глобальной экономике: оно превращает сигналы в товары, обрабатывая
знания [113, с. 174].
«Каковы же элементы исторической реальности, которые ассоциированы в новой организационной парадигме?» – спрашивает М. Кастельс. И отвечает: «Эти элементы есть, прежде всего, – это деловые
сети в различных формах, различных контекстах и проистекающие из
различных культурных выражений. Семейные сети в китайских обществах и северной Италии; предпринимательские сети, возникающие из
технологических питомников в инновационной среде, как в Силиконовой долине; иерархические коммунальные сети японского типа кейрецу; организационные сети децентрализованных корпорационных единиц из бывших вертикально интегрированных корпораций, вынужденных адаптироваться к реальностям эпохи; пересекающиеся границы
сети, проистекающие из стратегических союзов между фирмами.
Имеются также технологические инструменты: новые телекоммуникационные сети; новые мощные настольные компьютеры; новое
адаптивное саморазвивающееся программное обеспечение; новые мобильные коммуникационные устройства, осуществляющие связь с любым местом в любое время; новые рабочие и менеджеры, связанные
друг с другом вокруг трудовых задач и результатов, способные говорить на одном и том же языке, т. е. на цифровом языке.
Имеется глобальная конкуренция, вынуждающая к постоянному
обновлению продуктов, процессов, рынков и экономических вложений, включающих капитал и информацию.
Имеется как всегда государство: государство развития в стартовой
стадии новой экономики, как в Восточной Азии; агент инкорпорирования, когда экономические институты должны быть перестроены, как в
процессе объединения Европы; координирующее, когда территориальные сети нуждаются в питательной поддержке региональных или местных правительств, чтобы генерировать синергетические эффекты,
которые создадут инновационную среду… Все эти элементы сходятся,
чтобы дать возникнуть сетевому предприятию» [113, с. 195–196]. Итак,
Кастельс сводит вместе основные элементы «исторической реальности» в новую культурно-институциональную конфигурацию, лежащую
Р а з д е л I. СОЦИАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС
142
в основе организационных форм экономической жизни. Эту конфигурацию он называет «духом информационализма», утверждая в основе
ее возникновение и консолидацию сетевого предприятия.
Первый раз в истории базовая единица экономической организации
не есть субъект, будь он индивидуальным (таким, как предприниматель
или предпринимательская семья) или коллективным (таким, как класс
капиталистов, корпорация, государство). Единица есть сеть, составленная из разнообразного множества субъектов и организаций, непрестанно
модифицируемых по мере того, как сети приспосабливаются к поддерживающим их средам и рыночным структурам. Сетевая форма организации должна иметь свое собственное культурное измерение.
Говоря о действительности личности, формирующейся и постоянно
наполняющейся многообразной информацией в условиях глобального
информационного взаимодействия, мы подразумеваем, прежде всего,
культуру реальной виртуальности (М. Кастельс), которая сегодня почти монопольно определяет характеристики сверхчувственного бытия
личности.
Культуры созданы из коммуникативных процессов. А все формы
коммуникации основаны на производстве и потреблении знаков. Таким образом, не существует разделения между реальностью и символическим отображением. «Так в имени своем действительность продуцирует себя саму сполна и целиком, и здесь сопряжены все ее внутренние возможности» [156, с. 809]. Имя действительности есть сама
действительность, «имя вещи» как смысловая единица социального
информационного взаимодействия есть то, через что личность и социальный мир общаются с ней. Во всех обществах человечество существовало в символической среде, в среде социального информационного
взаимодействия, и действовало через нее. М. Кастельс утверждает, что
исторической спецификой в новой коммуникационной системе, организованной вокруг электронной интеграции всех видов коммуникации
(от топографического до мультисенсорного) является не формирование виртуальной реальности, а строительство реальной виртуальности.
Виртуальный – существующий на практике, хотя не в строго данной
форме или под данным именем. Реальный – фактически существующий. Таким образом, реальность, так как она переживается, всегда была виртуальной – она переживалась через символы, которые всегда наделяют практику некоторым значением. Это значение всегда отклоняется от строго определенного определения. Способность языка (всех
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]