Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальная система как информационное взаимодействие. Коллективная монография
.pdf
Г л а в а 2. Системы актуального и виртуального социального действия …
243
ного развития в обществах. В обществах можно наблюдать развитие
гибрида связи, который соединяет физическое место и киберместо. Как
говорит Кардосо: «Мы находимся в присутствии нового понятия пространства, физическое и виртуальное влияет друг на друга, кладя основание для появления новых форм социализации, новых стилей жизни и
новых форм социальной организации» [323, p. 78]. Л.М. Землянова
также полагает, что благодаря использованию мультимедийных технологий виртуальный мир тесно переплетается с реальным миром. Коммуникационная система реальной виртуальности – это та «система, в
которой сама реальность полностью схвачена, полностью погружена в
виртуальные образы, в выдуманный мир, мир, в котором внешние отображения находятся не просто на экране, через который передается
опыт, но сами становятся опытом» [87, c. 58–69].
В современном обществе появляется новый тип сообществ, имеющий сетевое строение, основанный на глобальной сети Internet – виртуальный. Рассмотрим строение и функции виртуальных сообществ.
С.В. Бондаренко отмечает, что в социальном сообществе страты
образуются на основе схожести статусов и ролей. В виртуальном сообществе – интересов, целей акторов. Говард Рейнгольд также говорит
о рождении новой формы сообществ, объединяющих людей в сети вокруг разделяемых ценностей и интересов [358]. В результате, по мнению Л. Бляхера, возникают виртуальные страты. Виртуальная страта –
это случайное пересечение идеалов [25]. Виртуальные страты отличаются от стабильных и наследуемых страт по следующим признакам:
1) существуют лишь во взаимодействии; 2) данные организованности
весьма короткоживущи; 3) их нельзя обнаружить ни в исходных, ни в
итоговых состояниях: их там действительно – еще или уже – нет;
4) определяются они набором случайных факторов.
В традиционном сообществе ранжирование индивидов осуществляется исходя из многих факторов: экономических, политических, информационных. Существование социальных статусов юридически закреплено. Виртуальные сетевые сообщества обладают свойством нивелировать offline социальное неравенство участвующих в них индивидов, не исключая наличие социальной стратификации по иным основаниям, и в первую очередь по праву доступа к информации. Информационная стратификация выступает одним из базовых элементов
социальной структуры виртуальных сетевых сообществ: дифференцирующие процессы стратификации способствуют самоорганизации, а
интегрирующие – делают социальную структуру устойчивой. Инфор-
Р а з д е л II. ВИРТУАЛЬНАЯ СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ КАК ИНФОРМАЦИОННОЕ…
244
мационная стратификация может осуществляться как по праву доступа
к тем или иным носителям знаний и информации, так и по праву размещения в телекоммуникационных сетях информационных ресурсов.
В самом общем виде стратификационная линейка выглядит следующим образом: 1) наверху находятся владельцы информационных ресурсов; 2) далее идут создатели информационных ресурсов; 3) внизу
располагаются пользователи. Различие в «рангах» (по Т. Парсонсу)
обусловлено объективным неравенством возможностей участников
виртуальных сетевых сообществ: 1) получать необходимую им информацию и знания; 2) соответствовать социально определенным образцам при их использовании или потреблении (успехи в дистанционном
образовании и др.); 3) получать определенные типы материальных
благ благодаря сетям «электронного бизнеса» и заниматься отдельными видами деятельности; 4) культивировать соответствующие субъективные аспирации (чувствовать себя «избранным» или «недостойным»
и др.); 5) реализовывать творческие способности при создании контента [353, p. 386]. Существование социальных статусов участников виртуальных сетевых сообществ юридически не закрепляется в рамках
социальной структуры, хотя и имеет объективный характер.
В традиционном сообществе границы между стратами четки и поддерживаются социальными барьерами. В виртуальном сообществе –
прозрачны. В виртуальных сообществах основным условием социальной мобильности выступают знания и навыки [36].
В традиционном сообществе люди осуществляют взаимодействия
между собой (межличностные взаимодействия). В киберпространстве
люди взаимодействуют как между собой, так и с программными артефактами. Виртуальные сообщества – это сеть опосредованных техническими артефактами социальных отношений. Таким образом, в виртуальном сообществе превалируют безличностные взаимодействия.
Компьютерно-опосредованная коммуникация не столько заменяет традиционную, сколько расширяет спектр социальных коммуникаций, что
укрепляет существующие социальные структуры.
В традиционном сообществе взаимодействия носят как материальный, так и символический характер. В виртуальном сообществе отмечаются только символические взаимодействия. В киберпространстве
сообщество – это символический капитал. Социальные взаимодействия акторов в киберпространстве – это символическое воспроизведение реальных свойств, состояний и социальных процессов.
Г л а в а 2. Системы актуального и виртуального социального действия …
245
В традиционном сообществе большое значение имеет индивидуальная идентичность. В виртуальном сообществе – коллективная. Она
формируется в три этапа. На первом этапе в ходе социализации нового
участника происходят процессы взаимного влияния индивидуальной
идентичности актора и коллективной идентичности группы. На втором
этапе актор принимает участие в формировании коллективной идентичности с учетом социального времени существования сообщества.
На третьем этапе актор, вступая в коммуникационные взаимодействия
с представителями других сообществ, в первую очередь представляет
коллективную идентичность, а уже во втором – демонстрирует идентичность индивидуальную. Таким образом, индивидуальная идентичность быстро стирается, отходит на второй план. Ощущение причастности к группе играет важную роль в процессах самоидентификации
пользователей.
В традиционном сообществе взаимодействия носят персонифицированный характер, в виртуальном – анонимный.
В традиционных сообществах взаимодействия ограничены географической привязанностью и определенным количеством участников
взаимодействия в том или ином месте. В виртуальных сообществах
взаимодействия переходят в интерактивный режим, расширяя количественные характеристики участников взаимодействия и освобождая их
от географической привязанности.
В виртуальных сообществах развито не государственное регулирование, а саморегулирование. Социальные нормы в сети как регуляторы
социальных взаимодействий бывают как формализованными (установленными Интернет-провайдерами, бизнес-структурами), так и неформализованными (установленными самими пользователями). Созданный как среда свободы в первые годы своего существования Интернет,
по-видимому, предзнаменовал новую эпоху независимости. Правительства мало могли сделать для того, чтобы контролировать коммуникационные потоки, способные обойти географию и соответственно
политические границы. Интернет решительно подорвал верховную
власть и государственный контроль. В настоящее время государство
начинает предпринимать попытки контроля за деятельностью в Интернете, но пока это находится на начальном этапе. Необходимо отметить невысокую эффективность предпринимаемых государством мер
прямого социального контроля, поскольку высокая латентность совершения тех или иных поступков не может гарантировать соблюдения правил. Поскольку прямая попытка государства контролировать
Р а з д е л II. ВИРТУАЛЬНАЯ СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ КАК ИНФОРМАЦИОННОЕ…
246
Интернет традиционными средствами цензуры и прямого давления
оказалась неудачной, поэтому оно решило прибегнуть к непрямым
(косвенным) способам воздействия на ситуацию через Интернетпровайдеров и бизнес-структуры. Американский исследователь Лаура
Миллер характеризовала сеть Интернет как «… область безграничных
возможностей и слабо выраженного социального контроля» [348,
p. 50]. С Лаурой Миллер соглашается и филиппинский исследователь
Кунда Диксит: «Присущая ему анархия, децентрализованная природа и
свобода от официального контроля сделали Интернет идеальной средой для гражданского общества» [331, p. 148]. Барбара Мисцта называет технологические решения, на которых основывается функционирование сети Интернет «технологиями свободы» [349, p. 26].
Инициаторами разработки и легитимации формализованных механизмов регуляции, как правило, выступают акторы, обладающие легитимным культурным и информационным капиталом, т. е. Интернетпровайдеры и бизнес-структуры. Лоренс Лессиг пишет о появлении
новых программных структур, которые он называет «код», делающих
возможным контролировать компьютерную коммуникацию Интернетпровайдерами. Программные приложения сделаны верхним уровнем
протоколов Интернета, давая возможность определять маршруты и
содержание коммуникаций [92]. Бывают разные технологии контроля,
но все они опираются на технологии идентификации, чтобы иметь
возможность определить индивидуального пользователя. Технологии
контроля перехватывают сообщения, размещают пометки, которые
позволяют отслеживать коммуникационные потоки отдельной компьютерной локации и наблюдать за деятельностью машины Интернетпровайдерами круглосуточно. Технологии контроля могут идентифицировать данный сервер в источнике сообщения. Технологии идентификации включают использование паролей, «cookies» и процедур установления подлинности. «Cookies» – это цифровые отметки, которые
автоматически записываются сервером веб-сайта, который поместил
«cookies». Процедуры идентификации используют цифровые подписи,
которые позволяют другим компьютерам проверить происхождение и
особенности взаимодействующего участника связи. Они часто полагаются на технологии кодирования. Идентификация работает по уровням, индивидуальные пользователи идентифицируются серверами, которые в свою очередь идентифицируются сетями. Что касается электронной почты, то в США уже созданы программы по перехвату электронных сообщений и идентификации их с паролями пользователей.
Г л а в а 2. Системы актуального и виртуального социального действия …
247
Помимо Интернет-провайдеров, сами руководители фирм с помощью
программ осуществляют в США контроль за использованием Интернета своими служащими на регулярной основе. Зафиксировано неисчислимое количество случаев, когда работников увольняли за то, что считалось ненадлежащим использованием Сети. Что касается контактов
фирм со своими клиентами, то фирмы создают свои веб-сайты, на которых собирают личные данные своих клиентов и обрабатывают их в
соответствии со своими коммерческими интересами. Клиенты отказываются от своих прав на секретность с тем, чтобы получить привилегию доступа к веб-сайтам. В результате их личные данные становятся
законной собственностью Интернет-фирм. Пользователи Интернета
подвергаются символическому насилию, в результате которого они
либо осознанно признают «естественность» существующих норм социального контроля, либо принимают их неосознанно.
Однако государственным технологиям косвенного контроля противодействуют технологии свободы, мешая им повсеместно распространяться. Так, некоторые фирмы с помощью программ засекречивают
личности, пользующиеся электронной почтой. Поэтому основной
функцией контроля в Интернете остается самоконтроль. По мнению
С.В. Бондаренко, воплощенные в неформализованных нормах тривиальные процедуры повседневности воздействуют на социальное поведение акторов в телекоммуникационных сетях гораздо сильнее и
глубже, чем это могут сделать формальные установления [35, с. 128].
Выработанные сообществом неформализованные социальные нормы чаще всего материализуются в форме так называемого сетевого
этикета – «сетикета». Сетевой этикет выступает в качестве набора правил, которыми руководствуются в онлайне пользователи, и включает
типичные для разных виртуальных сетевых сообществ социальные
нормы. Британский социолог Стивен Хечер считает, что традиционная
концепция социальных норм не может применяться к неформализованным социальным нормам в киберпространстве. Вместо этого нормы
должны быть поняты как образцы рационального управляемого поведения, поддержанного участниками групп [339, p. 17]. В неформализованных социальных нормах, по мнению П. Дасгупты, воплощается социальная память коллектива о принятых группой решениях, связанных
с теми или иными неоднозначными ситуациями [328, p. 34]. Десслер
указывает на то, что социальные нормы, отражая коммуникативный
опыт, накопленный в коллективной памяти сообщества, должны появляться в результате дискуссии пользователей, обсуждающих конкрет-
Р а з д е л II. ВИРТУАЛЬНАЯ СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ КАК ИНФОРМАЦИОННОЕ…
248
ные ситуации межличностных и межгрупповых конфликтов. На этот
опыт оказывают влияние предыдущие практики, связанные с процессами социализации входящих в сообщество акторов [329, p. 43]. Таким
образом, в уже сформировавшихся нормах сконцентрирован групповой опыт взаимодействий.
Воспроизводство социальной структуры происходит на основе уже
существующих в виртуальных сетевых сообществах правил социальных взаимодействий. Ни одно из правил «сетикета» юридически не
обязывает к каким-либо действиям, эти правила сами по себе служат
слабым регулирующим инструментом для пользователей, не желающих добровольно им подчиняться. Эффективность норм сетевого этикета проявляется только в случае исключения индивида из состава сообщества. Поэтому в настоящее время поведение членов сетевых сообществ регулируется, в первую очередь, существующими в Сети
обычаями и социальными нормами, а отклонения в поведении гарантируются порицанием или игнорированием общения с данным членом
сетевого сообщества. В телекоммуникационных сетях к нарушителям
сетевого этикета применяются когнитивные санкции, не требующие
непосредственного контакта в реальном мире. В данном случае социальное насилие выступает в качестве инструмента обеспечения групповой сплоченности. Поскольку указанные механизмы социального
воздействия позволяют только обескураживать, но не устранять неконструктивное поведение индивидов, соответственно используемые меры не могут кардинально изменять ситуацию в рамках социальных
структур. В связи с этим исследователь Жак Берле убежден, что механизмы саморегулирования не смогут эффективно функционировать,
если в их основе не будет лежать желание этичного поведения со стороны самих пользователей [320, p. 20]. Безусловно, недостаточно полагаться на добрую волю участников сообществ. Однако было бы ошибкой недооценивать потенциал участников сообщества в вопросах установления социального порядка. По этому поводу Монро Е. Прайс и
Стефан Дж. Верхалст высказывают мнение о том, что игнорирование
саморегулирования не соответствует реалиям функционирования сетевых сообществ [356, p. 37]. Т. Данилова отмечает: «Ответственность за
информацию всегда пропорциональна возможности ее контроля. Выход видится в развитии саморегулирования поставщиков контента на
основе соблюдения морально-этических норм, в выработке корпоративной морали инфообщества: саморегуляция в демократическом
обществе является более действенным средством, нежели прямой
Г л а в а 2. Системы актуального и виртуального социального действия …
249
контроль» [77]. Однако, как верно замечает Дарен Синклэйр, саморегулирование должно рассматриваться в рамках континуума социального регулирования, но не как противоположность или альтернатива другим методам социального контроля [360, p. 529].
Уровень моральных обязательств внутри группы тем выше, чем
сильнее актор ощущает внутригрупповую (коллективную) идентичность. Поэтому при формировании виртуальных сетевых сообществ
социальные нормы возникают в процессе формирования консенсуса
ощущающих групповую идентичность участников коммьюнити по поводу тех или иных интеракций. Наиболее эффективным инструментом
самосохранения сообщества выступает внутригрупповой обмен информацией о поведении индивидов в процессе предыдущих взаимодействий. Обмен указанной информацией в рамках сетевого сообщества способствует как росту доверия, так и формированию механизмов,
противодействующих нарушению принятых в сообществе социальных
норм.
Виртуальное сетевое сообщество, по мнению С.В. Бондаренко, –
это базовая единица социальной организации пользователей телекоммуникационных сетей, имеющая стратификационную систему, устоявшиеся социальные нормы, роли и статусы участников. Она включает
в свой состав не менее трех акторов, разделяющих общие ценности и
осуществляющих посредством использования соответствующих аппаратных и программных артефактов на регулярной основе социальные
взаимодействия, а также имеющих доступ к контенту и иным общим
ресурсам [35].
Итак, мы рассмотрели строение виртуальных сообществ, теперь
проанализируем характер взаимодействия виртуальных и социальных
сообществ.
Можно согласиться с М. Кастельсом, который отметил, что в научной литературе существует две точки зрения на влияние виртуальных сообществ на социальные. С одной стороны, отмечается положительный эффект обратной связи между сетевым и внесетевым
общением с использованием Интернета, с другой стороны – негативный [325].
Такие исследователи как Краут, Наем и Эрдринг выявили, что распространение Интернета ведет к социальной изоляции, к распаду социальной связи и семейной жизни, так как безликие индивиды практикуют случайное общение при отказе от взаимодействия лицом к лицу в
реальной окружающей обстановке. Краут отмечает, что длительное
Р а з д е л II. ВИРТУАЛЬНАЯ СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ КАК ИНФОРМАЦИОННОЕ…
250
использование Интернета связано со снижением коммуникаций индивидов с членами семейств в домохозяйстве, уменьшением размера их
социального окружения, ведет к увеличениям депрессии и одиночества
[343, p. 24]. Однако, как отмечают Ди Маджо, Харгиттаи, Нойман и
Робинсон, некоторые из эффектов, наблюдаемых Краутом, были связаны с неопытностью индивидов в использовании Интернета. Новички
Интернета имеют тенденцию испытывать высокие уровни фрустрации
с окружающей средой [330, p. 46]. Хотя Най и Эрдринг наблюдали образец снижения межличностного взаимодействия и потери социальной
среды, но это было характерно только для заядлых пользователей Интернета, а у большинства пользователей не было никакого существенного изменения в жизни [350]. Это подтвердилось позже в исследовании Ди Маджо, Харгиттаи, Ноймана и Робинсона, согласно которому,
в то время как пользователи Интернета не показывают снижающуюся
общительность после некоторого порога деятельности в сети, они заменяют использованием Интернета домашние работы. Для заядлых
пользователей виртуальная реальность выходит на первый план, вытесняя социальную реальность. С остальными же пользователями социальной изоляции не происходит.
Вслед за Ди Маджо, Харгиттаи, Нойман и Робинсон другая группа
исследователей (Андерсон и Трэйси; Говард, Рэнни и Джонс; Кац, Райс
и Аспден; Г. Рейнгольд; Хэмптон и Веллман) выявила, что использование Интернета положительно влияет на социальную жизнь. Повышается частота социальных коммуникаций, увеличивается количество
социальных взаимодействий, растет социальная вовлеченность. Андерсон и Трэйси, Говард, Рэнни и Джонс установили, что с помощью
электронной почты удается постоянно быть в контакте с семьей и
друзьями в реальной жизни [317, p. 24]. Андерсон и Трэйси также обнаружили, что установленная посредством компьютера связь и телефонная связь укрепляют друг друга. Индивиды, имеющие сейчас доступ в Интернет в домохозяйстве и использующие его, тратят не меньше времени на домашние дела, чем индивиды, которые не имеют доступа в Интернет. Кац, Райс и Аспден установили, что пользователи
Интернета с большей вероятностью, чем непользователи, встречаются
с друзьями и имеют социальную жизнь далеко от дома [342]. Ди Маджо, Харгиттаи, Нойман и Робинсон отмечают, что пользователям Интернета свойственно иметь большие социальные сети, чем непользователям, что было подтверждено также Коулом. Он установил, что использование электронной почты, веб-сайтов и чатов имеет умеренно
Г л а в а 2. Системы актуального и виртуального социального действия …
251
положительное воздействие на способность индивидов заводить друзей и связываться со своими семьями [327]. Интернет играет положительную роль в поддержании сильных семейных связей на расстоянии.
Это было отражено в исследовании представительской национальной
модели, проводимое The Pew Institute Internet и Американским Проектом Жизни [355, p. 15]. Часто наблюдалось, что семейным отношениям, напряженным из-за роста неравенства семейных форм, индивидуализма и иногда географической подвижности, помогает использование
электронной почты. Хэмптон и Веллман выявили, что использование
Интернета увеличивало общение и на расстоянии, и в локальном сообществе [336, p. 28]. То, что пользователи Интернета имеют высокую
социальную вовлеченность, было выявлено Ди Маджо, Харгиттаи,
Нойман и Робинсон. Пользователи Интернета узноют о большем количестве событий, связанных с искусством, читают больше литературы,
посещают значительно чаще кино, смотрят больше спортивных состязаний и больше занимаются спортом, чем непользователи.
Таким образом, в целом основная часть исследований не поддерживает тезис о том, что использование Интернета приводит к более
низкому социальному взаимодействию и большей социальной изоляции. Наоборот, высокая интенсивность использования Интернета ведет
к более плотным социальным отношениям в реальной жизни.
В сети происходит разыгрывание ролей и построение личностей.
Нэнси Бейм выявила, что в разыгрывании ролей реальная жизнь формирует взаимодействие в сети: «Действительность видится таковой,
что многие, вероятно, наиболее социализированные пользователи связи, установленной посредством компьютера, создают себя в сети в соответствии с их личностями в обычной жизни» [319, p. 35].
Социальные процессы в оффлайне и в онлайне взаимосвязаны. Переход к информационному обществу, по мнению С.В. Бондаренко,
вносит «возмущения» в сложившуюся в оффлайне стратификационную систему [33, с. 33–39], поскольку, по замечанию С.А. Дятлова,
«в современных условиях в качестве важнейшего ресурса экономики
выступают научное знание и информационные ресурсы. Вся структура
современного общества начинает перестраиваться в направлении, которое наиболее эффективно позволяет работать с информацией» [80,
с. 77]. Поэтому стратификация в рамках виртуальных сообществ может не только закреплять сложившиеся в оффлайновом мире внутригрупповые страты, но и способствовать формированию общественного
мнения вокруг тех или иных групп, а также индивидов [33, c. 33–39].
Р а з д е л II. ВИРТУАЛЬНАЯ СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ КАК ИНФОРМАЦИОННОЕ…
252
Итак, виртуализация привела к трансформации не только социальных институтов, но и социальных сообществ. Традиционные сообщества продолжают существовать наряду с новыми сообществами – виртуальными. Виртуальные сообщества быстро формируются и быстро
распадаются. Взаимодействия в виртуальных сообществах условны,
символичны, безличны, анонимны, интерактивны. Сетевые взаимодействия достаточно гибки. В виртуальных сообществах отсутствует жесткий социальный контроль, поэтому взаимодействия основываются
на принципе саморегуляции. Существуя независимо от территориальных социальных сообществ, виртуальные сообщества влияют на их
функционирование. Тем не менее о полном взаимопроникновении
норм виртуальной жизни в реальную жизнь пока говорить еще рано.
2.3. ЛИЧНОСТЬ В ВИРТУАЛИЗИРУЕМОМ ОБЩЕСТВЕ
Увеличение количества знаков-символов в современном обществе
приводит к тому, что изменяется содержательная сторона коммуникации. Она все более начинает относиться к форме сообщения и все менее – к его личностному смыслу. «Содержательная сторона» обращена
к человеческому фрагменту, представленному в моде, интерьере, макияже; она обращена к телу, чувственности, успеху. «Личностные
смыслы» становятся всеобщими, все более универсальными и поверхностными. Возникает ситуация «смысловой пустоты». Человек все более оказывается потребителем информации, причем потребителем, не
интересующимся тем, кто подготовил информацию и с какой целью.
Ситуация «потери смысла» такова, что реакция на информацию все
больше заменяет действие вследствие информации. Постоянное стимулирование реакций, не связанных с действиями, опустошает человека, стимулируя лишь бесконечный «шопинг» и искусственное «взбадривание». Тенденции производства информации и реализации коммуникации в современном обществе таковы, что человек выводится за
рамки интерсубъективных отношений в объектный мир – мир товаров,
услуг, маркетинговых коммуникаций, пиар-акций. Мы живем, по мнению Э. Тоффлера, в новой культуре, т. е. клип-культуре. Клип-культура – это культура, обладающая разорванными, лишенными смысла образами, «кадрами», «клипами». Однако компьютерные коммуникации
становятся новым средством борьбы против клип-культуры. Компьютер помогает организовывать и синтезировать «крупицы информации»
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]