Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальная система как информационное взаимодействие. Коллективная монография
.pdf
Г л а в а 2. Системы актуального и виртуального социального действия …
213
5. Размывание границ объекта и субъекта.
Человек является одновременно и объектом и субъектом, так как
играя какую-то роль, он может взглянуть на себя со стороны.
6. Размывание границ телесного и психического.
Человек встраивает свое тело, психику в компьютерный мир с помощью датчиков, перчаток, виртуального костюма, человек присутствует во всех событиях, происходящих на мониторе. Человек не просто
наблюдает за тем, что происходит, но он как бы погружается в событие
и может изменить его изнутри.
7. Размывание реального и нереального.
На какое-то время компьютерная реальность становится обычной
реальностью.
8. Возможность возвратиться к жизни после смерти, после серьез-
ной аварии.
9. Воздействие на подсознательное.
В компьютерной виртуальной реальности можно встретиться со
страшными чудищами.
10. Воздействие на все органы чувств одновременно.
Стереоэффект.
11. Рассмотрение различных вариантов поведения объекта, его сто-
рон.
12. Исчезновение означающего, замена его языковым дискурсом.
Объект может не означать чего-то определенного, каждый человек
сам выбирает, что он будет под ним понимать.
Новое компьютерное пространство представляет собой новое социальное пространство с неограниченными возможностями. Однако массовые информационные технологии тоже имеют недостатки. Компьютерное пространство будет новым фактором социального отчуждения,
в нем проявятся и уже проявляются не только имущественные, но и
интеллектуальные, образовательные различия уже не только на уровне
социальных групп, но и на уровне отдельных индивидов.
Компьютерные технологии начинают успешно применяться в реальной жизни, внедряясь в социум. Электронные технологические
средства используются для изготовления телевизионных программ,
музыкальных и рекламных видеороликов. В литературе печатный
текст заменяется электронным гипертекстом со множеством ссылок,
приложений, примечаний, «связок». В ссылках содержатся альтернативные пути развития сюжета (У. Гибсон «Виртуальный свет»,
М. Джойс «Полдень»). Читатель становится не просто воспринимаю-
Р а з д е л II. ВИРТУАЛЬНАЯ СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ КАК ИНФОРМАЦИОННОЕ…
214
щим, но и творцом сюжета. В кино применяются спецэффекты, что
способствует возникновению мультиреальности. Методом сканирования создаются виртуальные актеры, воскрешаются актеры из прошлого
[63, c. 362–368].
Учителя общеобразовательных школ охотно используют Internet
для общения друг с другом и с родителями своих учеников, для обмена
профессиональным опытом, иногда обращаются к ресурсам Сети, чтобы обогатить содержание уроков, но многие педагоги настороженно
относятся к стремлениям детей углубиться в виртуальное пространство Internet, опасаясь нежелательных последствий. Другое дело – средняя специальная и высшая школа. Здесь активно разрабатывается идея
дистанционного обучения, суть которого состоит в замене физического перемещения студентов к источникам знания на виртуальное перемещение знаний к студентам. Происходит процесс симуляции, т. е.
процесс уподобления реальных вещей образам, символам. Студенты
уже работают не с реальными книгами, а с образами книг на экране
монитора. Дистанционное обучение особенно привлекательно для заочного образования. Большинство студентов имеет в Internet свои сайты, где размещаются не только рекламно-ознакомительные материалы,
но и электронные версии учебных пособий, методические материалы,
контрольные задания и т. д. Существуют привлекательные проекты
виртуальных вузов, предусматривающие мобилизацию лучших преподавателей и специалистов региона для участия в педагогическом процессе [63, c. 362].
В работе библиотек используются телекоммуникационные возможности Internet [63, c. 363]: 1) для обслуживания читателей в режиме теледоступа, без посещения читальных залов; правда, авторское
право не допускает размещение на библиотечных серверах текстов
первоисточников, но зато поиск информации в электронных справочниках, энциклопедиях и библиотечных каталогах вполне доступен;
2) для библиотечной кооперации в виде обращения к электронным каталогам других библиотек, скачивания библиографических записей из
центра каталогизации, передачи фрагментов баз данных, заказа литературы в книжных магазинах, книгообмена и др.; 3) для развития профессиональных контактов с отечественными и зарубежными коллегами: путем электронной почты, подписки на тематические листы рассылки, участия в телеконференциях и т. п. Библиотечные работники
высоко оценивают колоссальные информационные ресурсы Internet, но
склонны рассматривать их как дополнение к справочно-библиографическим фондам, а не как их замену.
Г л а в а 2. Системы актуального и виртуального социального действия …
215
Музеи используют свои серверы для предоставления следующих
услуг [63, c. 364]: справки об адресах, часах работы, телефонах; предварительный заказ билетов и на организацию экскурсий, публикация
анонсов выставок и коллекций; проведение дискуссий специалистов и
любителей искусства и др. Реализуется проект «Музеи России», задачами которого, в частности, являются: развитие дистанционного образования; формирование среды общения для музейных специалистов.
Создан «Всероссийский реестр», включающий более двух тысяч музеев, многие музеи располагают сайтами, раскрывающими их экспозиции. Экспозиции представлены как образы.
Здравоохранение в Internet впечатляюще представлено телемедициной. Телемедицина – это использование телекоммуникаций и компьютерной технологии в сочетании с опытом специалистов-медиков
для оказания врачебной помощи в отдаленных районах, в любое время
суток и при любой погоде. Телемедицина незаменима в чрезвычайных
обстоятельствах и при катастрофах. Кроме телемедицины, Internet используется для распространения медицинских знаний, фармакологической информации, экологического мониторинга и поддержания экологической безопасности [63, c. 365].
Трудоустройство облегчается с помощью баз данных Internet, где
собраны сведения о компаниях-работодателях, об имеющихся вакансиях и требованиях к соискателям. Кроме того, есть банк биржи труда,
куда работник может представить свои предложения по трудоустройству [63, c. 366].
Виртуальное пространство Internet – прекрасное поле для развертывания гражданских инициатив независимо от официального одобрения. Характерный пример – использование Internet российскими правозащитниками [63, c. 367].
Недавно появились творческие проекты принципиально нового типа с использованием компьютерных средств. Например, фирма Silicon
Graphics создала системы типа вижуанариумов. С их помощью человек
может парить над архитектурными памятниками и подлетать к художественным полотнам в картинных галереях для рассмотрения их деталей [63, с. 368].
Два сотрудника Института новых мультимедийных технологий из
Франкфурта, Криста Зоммер и Лоран Миньоно, создали проект на стыке науки и искусства, позволяющий любому человеку почувствовать
себя одновременно обитателем и творцом кибернетического пространства. Он получил название TransPlant [63, c. 368].
Р а з д е л II. ВИРТУАЛЬНАЯ СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ КАК ИНФОРМАЦИОННОЕ…
216
Другой подход к рассмотрению виртуализации социальных институтов предлагают постмодернисты (Ж. Бодрийяр, Ж.-Ф. Лиотар). Они
описывают деинституционализацию как характеристику эфемерного
социального бытия [28, 155]. Они указывают на усиление символичности современного общества. Отношения между людьми принимают
форму отношений между вещами, процесс создания и реализации ценностей превращает человека лишь в функциональный ресурс общества, а социальные институты – в «автономную реальность», ценности
перестают быть аутентичной реальностью, социальные технологии
превращаются в «знаки», замкнутые сами на себя. Функционирование
социальной системы выступает как симуляция, скрывающая отсутствие «глубинной реальности». Когда ценности реализованы, то все, что
считается социальной реальностью, утрачивает устойчивость и определенность. Сущность человека проявляется не в социуме, а в виртуальном социуме, в котором человек имеет дело не с вещью, а с «симуляцией» (изображаемым). Институциональный строй общества (институциональный порядок) не ликвидируется, он продолжает существовать. Однако это уже не порядок как «сила», а порядок как «расположение» в виртуализированном обществе. Институциональный порядок
остается как симуляция, как интуитивно понятная привычная среда.
Кардинальным отличием переживаемой нами эпохи становится
резкое увеличение роли знака в том смысле, что практически во всех
сферах социального бытия деятельность людей ориентирована преимущественно на производство символических ценностей.
В индустриальном обществе товар – это вещь, чье объективное
свойство – это благо; основными характеристиками экономики являются производительность и платежеспособность. Сегодня произвести
товар любой сложности – не проблема, проблема его продать, т. е.
придать ему привлекательность в глазах покупателя. Продается зачастую не товар, а марка, бренд, знак, и цену товара определяет, не как
раньше, меновая стоимость, не реальные свойства и затраты труда, а
социальный статус бренда, образ стоимости товара. Таким образом, на
рынке продаются образы товаров, раскрученные рекламой, и экономический процесс, т. е. производство стоимости, уходит со сборочных
конвейеров и перемещается в рекламное агентство. Физический объект
рекламы перестает быть означаемым и становится «означающим».
Общество потребления все более и более трансформируется от мира
товаров как таковых к миру, в котором доминирующее положение занимает знак, образ товара. Процесс виртуализации экономики захватил
Г л а в а 2. Системы актуального и виртуального социального действия …
217
и деньги. Они ныне не столько вещественный заместитель товаров,
сколько «права заимствования». Если деньги – права заимствования,
то человек должен предъявить не столько металл, бумагу или пластик,
сколько образ платежеспособности. Система кредита, которая парадоксальным образом меняет местами процессы производства и потребления, делает важным «происхождение» спроса. «Хорошее происхождение» гарантируется образом «имеющего право на займ». Деньги
персонифицируются. Электронная подпись, возможность аннулировать кредитную карточку превращают платежеспособность в функцию
знания индивидуального пароля, а не в фактор обладания анонимными
денежными знаками. Такого рода симуляцией, образностью, виртуальностью пропитана вся экономика – банки держат обязательств на порядки больше, чем реальных средств. Банк – это симулянт платежеспособности. Поскольку на рынке обращаются теперь изображения, образы ценностей, то возможной становится симуляция инноваций. Модификации, не затрагивающие функциональных свойств вещи и не требующие реальных трудозатрат, в виртуальной реальности рекламных
образов выглядят как «переворот», «новое слово» [88].
В постиндустриальную эпоху, по мнению Ж. Бодрийяра, процессы
производства и потребления приобретают характер знаковой манипуляции: вещи, труд предстают в качестве «знаков реального» в ситуации «утраты» самой социальности [28].
В обществе модерн тенденции к овеществлению выразились в превращении власти в аппарат государства, а борьба за власть – в политические предприятия, т. е. власть фактически – это функция обладания
и управления ресурсами: деньгами, сторонниками. Но сегодня виртуализация этой стороны общественной жизни приводит к вытеснению
личностей и их «созданию» в PR-агентствах; точно так же, как и в экономике, в политике действуют уже не конкретные люди, а их имиджи,
обладающие более или менее индивидуальностями. По мнению
А.В. Чугунова, «мы живем в эпоху политики образов и образов политики» [298, с. 8]. Сегодня не рейтинг политика отражает его популярность, а, наоборот, популярность политика формируется его рейтингом. Политика в значительной мере становится сферой паблик релейшнс и шоу-бизнеса. Партии приобретают образ брендов, олицетворяющих ценности, а разделение ветвей власти приобрело статус ничего не значащего символа. Миллионы «избирателей», «электорат» идут
не вслед за конкретными делами партий, а за их виртуальными образами, наполненными виртуальными ценностями. Современная полити-
Р а з д е л II. ВИРТУАЛЬНАЯ СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ КАК ИНФОРМАЦИОННОЕ…
218
ческая реальность становится специфическим средством, декорацией
той или иной идеи, призванной оказать влияние на людей [88].
В современных условиях, когда отношения индивида с действительностью опосредованы значительным числом образов, особенно
велика роль телевидения в формировании имиджа политиков. Сама
политическая система и принимаемые ею решения, по мнению
М. Кастельса, формируют арену для действий масс-медиа. Политическая жизнь на экране все больше сводится к стычкам отдельных персонажей и образов, программные заявления теряют прежнюю роль,
поскольку никто не воспринимает их всерьез, и граждане более не
придают им значения. Преобладание такой «персонализированной»
политики подразумевает, что самой эффективной формой идеологической борьбы оказываются нападки на человека, ассоциирующегося с
тем или иным «месседжем». Клевета и сплетни становятся важнейшим
искусством в политике. Все партии вступают в эту гонку, манипулируя
информацией или даже фабрикуя ее [114, с. 64]. Ж. Бодрийяр говорит
о своеобразном «взрыве» средств массовой коммуникации и реальности, когда отличить одно от другого становится просто невозможно
[30]. Политические имиджи и реальность не имеют различного онтологического статуса: не существует различия между политическим
имиджем и реальностью.
Основа науки эпохи модерна – это компетентность и профессиональность, предназначенные для открытия объективной истины и повышения своей квалификации. Сегодня главным принципом науки
становится воссоздание образа компетентности, и это убедительно показывают многие социологи: например, М. Малкей или Ж.-Ф. Лиотар.
В настоящее время наука – не более чем разновидность социальной
игры, дискурса в полидискурсивном обществе. Компетентность при
этом симулируется не только отдельными учеными, но и исследовательскими фондами, грантодателями, системами академических обменов и дистанционного виртуального образования [155].
Искусство эпохи модерн ставит целью демонстрацию виртуозности
и оригинальности, при этом процесс овеществления выражается превращением художественного произведения из сферы эстетического
переживания в объект, обладающий художественной ценностью. Сегодня в искусстве мы видим бесконечное распространение знаков, рециркуляцию прошлых и современных форм. Нет больше ни основного
правила, ни критерия суждения, ни наслаждения. Налицо стадия
сверхскоростной циркуляции и невозможности обмена. Индивиды уже
Г л а в а 2. Системы актуального и виртуального социального действия …
219
не читают произведения искусства, а лишь их расшифровывают – по
все более противоречивым кодам. Отмечается застой живой формы
искусства и одновременно размножение, беспорядочная инфляция
ценности, многочисленные вариации всех предшествующих форм. В
ситуации постмодерна все большее место в искусстве начинают занимать синкретические инсталляции, синтезирующие былые стили и воссоздающие образ даровитости исполнителя. Гарантом ценности при
этом зачастую являются школы, к которым принадлежит творец.
Пройдя через освобождение форм, линий, цвета и эстетических концепций, через смешение всех культур и всех стилей, современное общество достигло всеобщей эстетизации, выдвижения всех форм культуры, вознесения всех способов воспроизведения и антивоспроизведения. Все заявляет о себе, все самовыражается, набирает силу и обретает собственный знак. Как все исчезающие формы, искусство пытается
возрасти посредством симуляции. Создается изобилие образов, ничего
в себе не несущих. Бесполезно искать в современном искусстве какуюлибо связность или эстетическое предназначение [88].
Насыщение повседневности бесконечной серией симуляций приводит, по мнению Ж. Бодрийяра, к формированию своеобразной гиперреальности. Это своего рода нестабильная, эстетизированная галлюцинация, спектакль образов, потерявших изначальный смысл [28,
с. 149]. Модели, симуляции представляют собой объекты, дискурсы, не
имеющие исконного, изначального референта. Возникает проблема
потери смысла информации, который несет тот или иной образ, созданный социальным институтом. При этом значение образов формируется не за счет соотнесения с некоторым стандартом, а за счет соотнесения с другими знаками. Мир, таким образом, превращается в исключительно знаковый, виртуальный. Другими словами, это отражает ситуацию одновременного существования множества кодов, которые не
объединены единым метакодом.
В настоящее время, по мнению Ж. Бодрийяра, социальное исчезает,
а вместе с ним становится неадекатным и деятельностный подход к его
осмыслению [31]. С новым виртуальным социальным соотносится
иная практика – практика «делания». Имидж – делается, публичная
сфера – «изготавливается». Возникла «деятельность-по-деланию»,
формой приложения которой стал не объект, а субъект, и его сознание.
За «деланием» скрыт мотив «делания публики», «делания человека»,
нужных целевых групп, интерактивных аудиторий, общественного
мнения. Индивиды ориентируются на «демонстрационные эффекты»,
Р а з д е л II. ВИРТУАЛЬНАЯ СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ КАК ИНФОРМАЦИОННОЕ…
220
т. е. на то, что видят, слышат, не подвергая это критическому анализу.
Технологии «изготовления», работающие для убеждения аудитории,
рекомендуют фрагментировать информацию, подавать ее дробно,
заполнять паузы образами, акцентировать второстепенное, уводя внимание от существа дела. Точку зрения Ж. Бодрийяра разделяет и
Б.С. Сивиринов, который считает, что в современных условиях образы,
создаваемые социальными институтами, зачастую противоречат реальной деятельности социальных институтов. Образ далек от реальности, что приводит к формированию виртуальной квазиреальности. Образ выражает мнимую, ложную реальность [243, c. 39–44].
В современном обществе усиливается разрыв в несоответствии
виртуальных форм социальным. Образы социальных институтов в значительной степени не соответствуют реальности, поскольку латентные
функции начинают противоречить явным функциям и приобретают
негативный характер. Американский социолог Р. Мертон, много сделавший для становления структурно-функционального подхода, первым предложил различать «явные» и «латентные (скрытые)» функции
социальных институтов [177, c. 118–124]. Данное различие функций
было введено им для объяснения определенных общественных явлений, когда необходимо учитывать не только ожидаемые и наблюдаемые следствия, но и неопределенные, побочные, вторичные. Явные
функции социальных институтов носят преднамеренный характер и
осознаются людьми. Это следующие функции: интеграции, регуляции,
закрепления и воспроизводства общественных отношений. В виртуальных организациях происходит усиление роли коммуникативной
функции, что связано с возрастанием потоков информации, пронизывающих институты как внутри, так и во вне. Социальные институты
выполняют также латентные (скрытые) функции. Латентные функции,
в отличие от явных, не запланированы заранее, носят непреднамеренный характер, и их последствия осознаются не сразу и не всегда, а порой и вовсе остаются неосознанными до конца. Данные функции служат не для удовлетворения явных насущных потребностей, а для удовлетворения косвенных неявных потребностей. Латентность связана с
тем, что социальные явления могут существовать как в зрелом, так и в
потенциальном, зародышевом, «дремлющем» состоянии. Данная латентность определяется как особая, виртуальная, это латентность «до
востребования», как отмечает И.П. Рущенко [234].
Таким образом, виртуализация института, с одной стороны, рассматривается как укрепление института, институционального порядка
Г л а в а 2. Системы актуального и виртуального социального действия …
221
в целом, с другой стороны, как его деинституционализация, т. е. процесс утраты институциональных свойств [207, c. 139–142].
В современном обществе возрастает роль и значение латентных
функций в различных сферах. В современных условиях в экономике,
по мнению В.П. Козырькова, даже финансово прозрачное становится
социально и когнитивно закрытым. Кроме того, латентность здесь есть
не просто сознательное сокрытие таких явлений, которые по своим
социальным функциям требуют прозрачности, публичности, а придание им привлекательного для социального субъекта образа. Например,
многие финансовые потоки сознательно скрываются для извлечения
дополнительной прибыли и придания определенному банку имиджа
«солидного и надежного» [126, с. 11]. Т. Веблен, изучая латентные
функции экономических институтов, приходит к выводу, что люди покупают дорогие товары не потому что дорогие товары превосходят по
качеству другие, более дешевые товары, а именно потому что они дорогие и символизируют «финансовую силу», «высокий социальный
статус». Таким образом, производство предметов потребления и выполняет латентную, скрытую функцию – удовлетворяет потребности
людей в повышении собственного престижа. Т. Веблен пишет: «Похвальным является потребление дорогостоящих товаров, а также товаров, которые содержат в себе ощутимый элемент стоимости сверх
стоимости затрат, делающих товары пригодными для эффективного
использования по очевидному физическому назначению. Признаки
излишней дороговизны в товарах связываются, следовательно, с достоинством – они являются признаками того, что товары могут очень
эффективно использоваться в косвенных, завистнических целях, которым должно служить потребление» [46, с. 174]. Таким образом, демонстративное потребление “высших”, а не “низших” товаров является
подтверждением высокого социального статуса человека. Проведенный Т. Вебленом анализ потребления в настоящее время имеет повсеместное распространение в общественном сознании. Сегодня часто
«отождествляя в некоторой степени достоинство товара с ценой, мы
начинаем остерегаться дешевых цен. Обычно со стороны потребителя
проявляется закономерное старание купить требующиеся товары по
как можно более благоприятной цене, но традиционное требование
очевидной дорогостоимости как ручательства и составного компонента полезности товаров приводит потребителя к отказу как от низкосортных товаров, так и от тех товаров, которые не несут изрядной доли
демонстративного расточительства» [46, с. 176]. Таким образом,
Р а з д е л II. ВИРТУАЛЬНАЯ СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ КАК ИНФОРМАЦИОННОЕ…
222
латентные функции социальных институтов связаны с таким процессом виртуализации, как симуляция, поскольку предпочтение отдается
не качеству товара, а его образу.
В современных условиях в политике латентность хорошо просматривается при выстраивании политических рейтингов и создании публичных имиджей с помощью СМИ. Масс-медиа предоставляют гражданам лишь часть информации о политиках, остальная часть скрывается, прячется, обрекается на публичное затмение. В результате возникает такая социальная реальность (квазиреальность), что даже ее носители теряют критерий ее истинности.
В.В. Скоробогацкий выделяет следующие латентные функции политики в современных условиях [248].
1. Широкая теневизация политического пространства.
Она включает в себя диалог бизнеса и власти, кулуарный характер
принятия политических решений и возникновение нелегального рынка
таких решений.
2. Монополизация демократических процедур партией власти.
Общество и его группы не способны быть самостоятельным политическим актором, эту роль взяли на себя элитные группировки, драпирующиеся в одежды партий и движений. Вследствие этого политические выборы оказываются не общенациональным событием, а внутриэлитными, корпоративными «разборками».
3. Архаизация власти.
Это своеобразное возвращение к древнему архетипу власти. Он
продолжает и выражает собой общинно-родовое начало. Обычай и сила – это основания функционирования данного типа власти. Данный
архетип, вступая в конфликт с основами цивилизации, способствует
понижению уровня и качества культуры в обществе, его «варваризации» и одичанию. Сегодня отпечаток этого архетипа можно видеть в
деятельности политических институтов. Одно из его проявлений – это
сетевое строение и функционирование различных политических группировок организованной преступности. Их объединяет юридический
статус «теневой» системы власти, которая существует наряду с официальной. Архаизация власти заключается также в выдвижении на первый план ее субъективно-антропологического основания («принцип
вождя»). Фигура вождя воплощает в себе, символически и реально,
вертикаль властной иерархии. Вождь оказывается становым хребтом
не только политической структуры, но структуры общества в целом.
На первый взгляд это кажется очередным возвращением к прошлому.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]