Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальная система как информационное взаимодействие. Коллективная монография
.pdf
Г л а в а 2. Социальное как система информационного взаимодействия
93
Значение – содержание, связанное с тем или иным выражением
некоторого языка. В семиотике различают предметное значение и
смысловое. Другими словами значение указывает на предмет и придает смысл предмету, заключенную в выражении информацию, благодаря которой происходит отнесение выражения к тому или иному
предмету.
Несколько другую смысловую нагрузку несет понятие «имени вещи». Сравним: значение вещи и имя вещи. Представляется, что звучание понятий в сопоставлении придает в первом случае некую функциональность вещи (значить для чего-то, кого-то), во втором случае –
выраженность вещи (именование, называние вещи), ее социальность.
Сам Н. Луман рассуждает о том, как лицо (вещь) получает имя: «Различение между сообщением и информацией означает, что образуются
предметные и личностные референции, постоянное использование таких референций сгущает лица (вещи), т. е. фиксирует их как тождественные, и одновременно подтверждает их новыми смысловыми соотнесениями, почерпнутыми из другого рода сообщений. Развивается
семантика. Лица (вещи) получают имена» [161, с. 111].
А.Ф. Лосев в работе «Вещь и имя» отмечает, что вещь есть некая
утвержденность, положенность. «Воспринимается она кем-нибудь или
не воспринимается, это совершенно не важно для определения действительной вещи. Ничто не дает нам право ограничивать вещи только
областью одних человеческих восприятий, т. е. областью очень узкой,
случайной и условной.
Но если вещь как вещь не содержит в себе признака воспринимаемости, то что же такое восприятие вещи и как оно возможно? Вещь
внемысленна, но мыслима, вневоспринимательна, но воспринимаема,
внеощутительна, но ощутима. Как же теперь происходит это мышление, восприятие, это ощущение вещей?
Тут мы подходим к вскрытию природы имени, ибо это мышление,
восприятие, ощущение и т. д. вещей только и возможно при помощи
их имен».
Имя вещи есть то, через что окружающий мир общается с ней.
Имя – сугубо социально. Имя – есть разумеваемая сущность [157,
с. 742]. «Центральная проблема имени – это проблема взаимоопределения “сущего” и “иного”». Наше «иное» есть не просто отрицание
факта наличия, а утверждение факта оформления предмета, которое
предполагает обязательно и нечто отличающееся от предмета.
Р а з д е л I. СОЦИАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС
94
В понятии «иного» мы только утверждаем факт оформления сущего
предмета. Когда мы говорим, что предмет требует для своего определения как сущего предмета некое окружение «иного», дающего ему
границу и очертание, то легко представить себе, что «иное» есть в
этом случае некая бесформенная материя, «из» которой, «в» которую
и «на» которой отпечатываются те или иные формы. Но тем не менее
меон (иное) есть лишь момент «иного» в сущем, момент различия
[157, с. 642–643].
«Имя предмета – не просто наша ноэма (значение), как и не просто
сам предмет. Имя предмета – арена встречи познающего и познаваемого… В имени – какое-то интимное единство разъятых сфер бытия,
единство, приводящее к совместной жизни их в отдельном целом, уже
не просто “субъективном” или “объективном” сознании”» [157, с. 642].
Значение есть форма присутствия предметной сущности в ином, в
инобытии. Значение, по А.Ф. Лосеву, есть понимание кем-то данного
предмета. Значит – есть сам предмет (вещь) и есть кто-то, отличный от
предмета; и вот в нем этот предмет присутствует. Что такое идея?
Идею предмета должен тоже кто-то иметь. Этот «кто-то» также должен отличаться от предмета, который он видит и понимает. Предметная сущность в нем находится, и эта форма присутствия предмета в
ином есть идея.
И значение и идея предполагают инобытие предмета. Если под
инобытием мыслится человеческое сознание, то идея есть полное и
адекватное присутствие предмета в этом сознании, полное и адекватное понимание предмета, считает А.Ф. Лосев. «Иное дело – значение.
Хотя оно есть тоже некое понимание, выражение предмета в инобытии, вернее, некая форма этого присутствия, – значение вносит в инобытийно-конструируемый предмет и нечто от себя, от инобытия. Не
важно, что именно вносится, но важно то, что тут предметная сущность дается не целиком, не сразу, не целостно, но частично, временно,
более или менее искаженно. Иное может целиком повторять предметную сущность, может повторять и утверждать ее и частично, временно, более или менее искаженно. В человеческом сознании предметная
сущность присутствует более или менее…. Идя далее в отчуждении от
предметной сущности, можно дойти до чистого инобытия как такового, уже вне всякой связи с предметом, и тогда мы уже получим слово
как фонему, по которой уже совершенно нельзя догодаться, о какой
предметной сущности она говорит» [157, с. 642–643].
Г л а в а 2. Социальное как система информационного взаимодействия
95
Утверждая об информации как неотъемлемом свойстве материи,
мы можем говорить об информационной природе вещи, так как вещественность (в смысле материальность) есть обязательный момент вещи. Вещь обладает изоморфностью как стороной, через которую субъект воспринимает ее. В ситуации социальной действительности имя
вещи становится частным случаем изоморфного характера вещи.
«Имя вещи» – это «синтез и взаимотождество действительности и
ее выражения, которое заставляет выражение (квант информации) сделаться активной силой действительности, ее смысловой эманацией,
способной легко и быстро продолжать эту действительность вовне,
воплощать ее во все новые и новые формы и повелевать в духе самой
действительности всякой иной возможной действительностью» [156,
с. 806–808]. Имя продолжает действительность вовне, воплощает ее во
все новые и новые формы – другими словами, посредством активизации выражения, посредством внешней информации, создает новые
информационные структуры. «Только когда действительность подлинно заговорит, – только тогда открывается принципиальная возможность и для ее собственного объективного оформления, и для ее понимания и усвоения кем бы и чем бы то ни было. Но что значит заговорить? Заговорить это и значит не только существовать в действительности и иметь какой-нибудь определенный образ, но еще и направить
этот свой образ вовне, активно употребить свое выражение для тех или
других целей» [156, с. 809].
Лосев считает, что в имени своем действительность продуцирует
себя саму и сполна и целиком, и здесь напряжены все ее внутренние
возможности. Что это, если не самоотражение универсума? Действительность пребывает в постоянном утверждении себя, или самоутверждении, и в утверждении себя вовне. Утверждение и самоутверждение
действительности – не есть ли это производство и самопроизводство –
автопоэзис смысловой системы (Луман); утверждение себя во вне себя – это ли не «наблюдение второго порядка» (Луман). Для действительности вещи, чтобы утверждать себя в себе или вне себя, надо знать
себя в отличие от всего иного. Это знание при активном полагании и
продуцировании себя и есть именование – самореференция смысловой
системы Н. Лумана.
Таким образом, мы попытались подойти к осмыслению оснований
информационного социального взаимодействия, выяснив, что это отношение между вещами, представленными множествами информации,
Р а з д е л I. СОЦИАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС
96
в основе которого лежит информационный процесс, элементарную
единицу которого составляет квант информации как результат процедур, выявляющих значимую характеристику объекта. «Кванты информации» составляют контуры действительной эмпирической матрицы,
на основе которой действует человеческое понимание. На наш взгляд,
в основе социального информационного взаимодействия как способа
существования высшей формы организации материи (социального мира) лежит имя вещи. Имя вещи – взаимотождество и взаимоотличение
сущего (предмета) и иного (А.Ф. Лосев), с одной стороны, момент самореференции и инореференции самонаблюдающейся системы
(Н. Луман) – с другой стороны, составляют изоморф «другого» (отдельного предмета), свойство, с помощью которого субъект (предмет)
заявляет о себе (самореференция) и вступает во взаимодействие с
«другим». Под смысловой единицей социального информационного
взаимодействия (имя вещи) понимается момент самореференции смысловой системы (Луман). В нашем исследовании, в частности, рассматривается психическая система. Момент самореференции системы
составляет момент отличения или самоотличения системы, что предполагает одновременно самоназывание (самореференцию) и называние
«другого» (инореференцию).
По мнению А.Ф. Лосева, «Имя вещи есть то, через что окружающий ее мир общается с нею. Имя вещи – сугубо социально. Оно красноречиво рисует вещь всему ее окружению, рассказывает о ней, делает
ее понятной» [156, с. 814]. Другими словами, имя вещи выражает сторону социальной рефлексии, ориентированной на организацию связей
и отношений элементов социального целого. Если А.Ю. Шеховцев
вводит «квант информации» как гносеологическое понятие единицы
социального информационного взаимодействия, то мы предлагаем обратиться к пониманию имени вещи А.Ф. Лосева как к онтологическому понятию оснований социального информационного взаимодействия. Если мы сопоставим в этом смысле имя вещи (некоторое множество) с нашим представлением информационного процесса отношения
вещей как множеств информации, то получим следующее утверждение: всякая вещь (информационное множество) творит другие вещи и
творима ими посредством имени, т. е. посредством социального информационного взаимодействия. Имя же вещи есть ее социальность
(по Лосеву). В контексте нашего утверждения о содержании и форме
социального информационного взаимодействия, имя вещи как соци-
Г л а в а 2. Социальное как система информационного взаимодействия
97
альная информация выступает содержанием социального информационного взаимодействия как способа социального бытия.
А теперь обратимся к следующему важнейшему моменту, структурирующему социальное информационное взаимодействие, т. е. к проблеме ускорения взаимодействия вещей как множеств информации, к
проблеме увеличения частоты взаимодействия. С ускорением социального информационного взаимодействия вещей социальной реальности «имя вещи» как социальная информация, все более часто появляется и все более становится временным, т. е. исчезает. Таков удел
социальности в метафизике нашего построения.
Рост интенсивности взаимодействия как фактор, структурирующий социально-информационное взаимодействие. Если инфор-
мация – это передача значения, знака, а социальный процесс – это глобальная передача знака, то ввиду ускорения социального процесса качество передачи становится все более высокочастотным. Информационный процесс был осмыслен сознанием благодаря его определенной
интенсивности. Аналогия тому – то, как слух человека способен улавливать звуковые колебания на определенной высоте, глаз – воспринимать определенный спектр лучей. Разум человека был в состоянии осмыслить информацию и информационное взаимодействие только на
определенном этапе ускорения передачи, ускорения социальных изменений. Определенное качество передачи, обусловленное ее скоростью
(качество частоты информационного взаимодействия), позволило человеку открыть для себя эту передачу значений (как социальную коммуникацию, с одной стороны, и как социальную информацию – с другой), осмысленно принять ее.
Ускорение социальных изменений в далекие времена исторического
прошлого не ощущалось ни физически, ни психологически, а тем более
не осмысливалось. Ощущение самого осевого времени пришло к человеку только в IV в. до н. э. Автор концепции осевого времени К. Ясперс
утверждал, что тогда произошел самый резкий поворот истории. Появился человек такого типа, который сохранился и по сей день.
То, как закручивалась спираль ускорения информационных процессов, на наш взгляд, наиболее образно и ярко показано у Э. Тоффлера в его работе «Шок будущего». «Было замечено, что если последние
50 000 лет существования человека разделить на отрезки жизни приблизительно в 62 года каждый, то окажется около 800 таких отрезков
жизни. Из этих 800 отрезков полных 650 прошли в пещерах. Только за
последние 70 таких отрезков жизни стало возможным эффективно
Р а з д е л I. СОЦИАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС
98
передавать информацию от одного поколения к другому благодаря
письменности. Только в последние шесть отрезков жизни массы людей
увидели печатное слово. Только за последние четыре стало возможным измерить время с любой степенью точности… Подавляющее число всех материальных благ, которыми мы пользуемся в повседневной
жизни в настоящее время, были придуманы в течение настоящего,
800-го, отрезка жизни… Этот 800-й отрезок жизни ознаменовал резкий
разрыв со всем прошлым опытом человечества, потому что в течение
именно этого отрезка отношение человека к ресурсам радикально изменилось…» [271, с. 26].
Тоффлер приводит слова У. Тана, Генерального секретаря ООН,
характеризуя 800-й отрезок жизни: «Главным фактором огромной
важности является то, что развитые экономики сегодня могут иметь в
любое время тот вид и то количество ресурсов, которые они решат
иметь… Ресурсы больше не ограничивают решения. Теперь решения
создают ресурсы. Это фундаментальное революционное изменение –
возможно, самое революционное, которое человек когда-либо знал»
[271, с. 28].
Качественное и главное отличие между последним отрезком жизни
человечества и предыдущими, по Тоффлеру, заключается в том, что
человек не только увеличил диапазон и силу перемен, человек радикально преобразовал их скорость. Наше время высвободило абсолютно
новую социальную силу – поток перемен настолько ускорил свой ход,
что он влияет на наше чувство времени, революционизирует темп повседневной жизни и сказывается на том, как мы «ощущаем» мир вокруг нас. Мы больше не воспринимаем жизнь так, как люди в прошлом. Это основное отличие, которое ставит современного человека
особняком. Ибо в этом ускорении кроется непостоянство (временность), которое проникает и пропитывает наше сознание, радикально
влияя на связь с другими людьми, с вещами, со всем миром идей, искусства и ценностей.
Ускорение и временность, увеличивающаяся степень проходимости предмета для индивида, – вот те социальные феномены, которым
посвящена работа Э. Тоффлера. Цепная реакция социальных изменений диктует резкое возрастание кривой ускорения социального развития человечества. Это ускорение теперь достигло такого уровня, при
котором его уже нельзя ни при каком угодно большом воображении
считать «нормальным». Институты индустриального общества больше
Г л а в а 2. Социальное как система информационного взаимодействия
99
не могут его выдерживать, и его влияние сотрясает их все. Ускорение –
это одна из наиболее важных и наименее понятых из всех социальных
сил. Ускорение перемен – это также и психологический фактор.
Возрастающая скорость перемен нарушает наше внутреннее равновесие, преобразуя сам способ переживания жизни. Внешнее ускорение
превращается во внутреннее. Это можно проиллюстрировать, хотя в
весьма упрощенном виде, если мы представим жизнь одного человека
как большой канал, по которому течет опыт. Этот поток опыта состоит
из бесчисленных «ситуаций». Ускорение перемен в окружающем
обществе резко изменяет поток ситуаций, идущий через этот канал
[271, с. 45].
Сегодня можно говорить о саморазвитии техногенной реальности,
о мыследеятельности, пришедшей на смену предметной деятельности
ввиду роста предметного мира (В.А. Кутырев). Необходимость для
мысли исполнения роли количественно-инструментального сопровождения, сжатия и освоения стихийных процессов роста информации –
все это обусловлено возрастающей частотой социального информационного взаимодействия.
Н. Луман трактует ускорение социокультурной эволюции как увеличение дифференциации социальной коммуникации. Все более расширяется спектр эволюционных механизмов вариации и отбора доказавших свою пригодность, социально успешных, наследуемых селекций, что ускоряет социокультурную эволюцию, поскольку теперь увеличивается возможность выбора на основе более специфических точек
зрения.
С точки зрения Лумана, основное свойство современного общества – возросший процесс системной дифференциации как способа взаи-
модействия со сложностью его внешней среды. Дифференциация есть
«репликация в пределах системы различия между системой и внешней
средой». Дифференциация в системе есть способ действия в отношении изменений во внешней среде. Каждая система должна поддерживать свои границы с внешней средой, иначе бы ее поглотила сложность
внешней среды, она бы разрушилась и прекратила свое существование.
Процесс дифференциации представляет собой средство повышения
сложности системы, поскольку каждая подсистема может устанавливать с другими подсистемами различные связи. Это предусматривает
большее внутрисистемное разнообразие для реагирования на разнообразие внешней среды. Вызываемое дифференциацией большее разно-
Р а з д е л I. СОЦИАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС
100
образие не только предусматривает лучшую реакцию на внешнюю
среду, оно предусматривает более быструю эволюцию. Другими словами, процесс социального ускорения характеризуется: 1) увеличением
моментов выбора информации или увеличением количества значений
(информации); 2) увеличением скорости выбора информации или увеличением скорости социального информационного взаимодействия.
Процесс социального ускорения обусловливается самореференцией
(самонаблюдением, самоописанием) социальной системы и личности.
Вслед за логикой рассуждений Н. Лумана о современном обществе и
личности мы приходим к выводу, что в основаниях самореференции
системы (социальной системы и системы личности) лежит феномен,
названный Н. Луманом «наблюдение второго порядка». Напомним, что
понятием самореференции Н. Луман объединяет «все операции, которые описывают себя через другие (операции) и, посредством этого через самое себя» [158, с. 127]. При этом понятие «наблюдение» определяется на абстрактном уровне понятием «автопоэзис». Оно обозначает
элементарную часть операции, которая использует различие и описывает это различие с той или другой стороны. Наблюдатель может видеть взаимосвязь системы и внешней среды, когда он установил основание для различения этой системы и внешней среды. Наблюдатель
сам может являться системой, когда он находится в состоянии самонаблюдения, используя для этого такое же различие системы и внешней
среды. В результате самореференции системы возникает «дифференциация между системой и внешней средой внутри самой системы, …
это происходит в пределах идентификации этой субсистемы (самой
себя), как выполняющей определенную функцию для всей системы»
[158, с. 126].
Дж. Мид исследуя сознание человека, утверждал, что главная характеристика «Я» – умение становиться объектом для самого себя.
Мид выделял понятие самость – способность видеть себя как объект.
Общий механизм развития самости находится в плоскости рефлексивности. Теоретик писал, что именно с помощью рефлексивности –
«оборачиваемости опыта индивида на самого себя» – целостный социальный процесс привносится в опыт участвующих в нем индивидов.
Чтобы обладать самостью, индивиды должны быть способны выйти за
границы собственного «Я», благодаря чему они смогут оценивать себя,
стать объектами для самих себя. Для этого люди, как правило, помещают себя в то же экспериментальное поле, что и других. Вместе с тем
Г л а в а 2. Социальное как система информационного взаимодействия
101
люди не могут исследовать себя непосредственным образом. Они могут делать это только косвенно, становясь на место другого и рассматривая себя с этой позиции. Точка зрения, с которой человек рассматривает себя, может принадлежать отдельному индивиду или социальной группе в целом. Как формулирует Мид, «только принимая роли
других, мы способны возвращаться к себе». Иными словами, только
отграничивая, отрицая себя, описывая себя через других, посредством
дифференциации, возможно существование смысловой системы. Как
увидим, современная социальная и психическая системы (субъекты
социального взаимодействия) подвержены крайнему делению, раздробленности, множественности, что выражается, по Н. Луману, в необъятном по своей комплексности социальном и психическом мире.
Согласно теории дифференциации генерализированных средств
коммуникации Н. Лумана, существуют принципы упорядочивания (редукции) социального и психического мира, так называемые коммуникативные коды, т. е. власть, истина, деньги (собственность), право, религия, искусство, любовь. Общественная эволюция привела к образованию более широких, более комплексных дифференцированных общественных систем, которые для предотвращения дальнейшей дифференциации формируют предельно генерализированные и одновременно специализированные средства коммуникации. «Коды (бинарные)
состоят из двух ценностей (позитивной и негативной) и служат для
преобразования одного в другое. Они действуют посредством дублирования уже существующей реальности и, вследствие этого, предполагают схему наблюдения, показывающую наблюдаемое как нечто существующее или возможное» [158, с. 126].
Социальный мир регулируется смыслом (последним обобщением
коммуникативных кодов), неким началом, не имеющим под собой никакого основания, онтического субстрата, субъекта. Он – носитель самого себя, процесс самореференционального воспроизводства – автопоэзиса. С помощью смысла социальным системам и сознанию личности удается сделать для себя осязаемой дифференциацию между ними
и их внешним миром, а тем самым воспринять свою собственную селективность. Смысл смысла состоит в указании на другие возможности: одно действие указывает на иные возможные действия и потому
смысл одновременно оказывается достижением систем личности. В
этом контексте обратимся к интерпретации социального взаимодействия феноменологической социологией. А. Щюц называет социальным
Р а з д е л I. СОЦИАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС
102
взаимодействием то взаимодействие, которое основывается на представлениях, имеющих определенный уровень типичности. Типизируются мотивы участников, типизируются, согласно мотивам, личности
участников, само взаимодействие воспринимается его участниками как
типическое [105, с. 285]. Другими словами, социальное взаимодействие возможно при наличии типического или смысла (общезначимого).
С позиции информационного подхода, можно выразиться иначе: взаимодействие вещей как объектов реальности возможно в условиях целостности или единой информационной системы, имеющей свои связи
и закономерности (смыслы или типизации).
Лишь в процессе указания на другое сознание можно реализовывать себя, и то же самое имеет значение для коммуникации. «Носитель» (смысла), если вообще стоит сохранять его значение, есть дифференциация в отнесениях смысла к Другому, и, со своей стороны, эта
дифференциация имеет свое основание в том, что всякая актуализация
отнесений должна происходить селективно [161].
Коммуникативные коды (власть, истина), пишет А.Ю. Антоновский, анализируя работы Н. Лумана, и есть те смысловые схематизмы,
типы (достигнутые посредством идеализации по Щюцу), которые
управляют селекциями той одной-единственной возможности, которая
в данном контексте (горизонте возможностей) имеет смысл, актуализируется и, в конечном счете, конституирует систему, становится ее
элементом [158, с. 230]. Было время, когда не было власти и истины,
права и собственности. Что же тогда определяло селекцию действий и
переживаний? Видимо, конкретные, многообразные ситуативные контексты. Если здороваясь, мне подают руку, я в ответ протягиваю свою.
И это тоже форма влияния, поскольку мой знакомый, выбрав свое действие (редуцировав комплексность контингентно-возможного), сузил
круг моих возможных ответов. В данном случае возникла система интеракции. Такой процесс обмена действиями Луман называет переносом редуцированной комплексности или трансляцией селекций.
Генерализация коммуникативных средств состоит в том, что индивиды начинают выбирать (селекционировать) свои действия, отказываясь связывать их с конкретной ситуацией, пусть даже она и обещает
непосредственное вознаграждение: если у меня срочное поручение начальника, я ведь не зайду по пути в кафе. Отныне в любой социальной
ситуации, в которой бы ни находился действующий, он ориентируется
(выбирает свой действия и переживания) на генерализированный (т. е.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]