Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальная система как информационное взаимодействие. Коллективная монография
.pdf
33
ровать простейшую клетку строения. Таковой, на наш взгляд, выступает виртуальное социальное взаимодействие как имитация взаимодействия, т. е. иллюзия воздействия субъекта на субъект «им обоим» кажется. Как появляется эта особая социальная система действия?
Устойчивый и нарастающий во всем социуме избыток информации
порождает аномию – переизбыток моделей выбора ролевого поведения. Но аномия растет в условиях контроля над ресурсами другими
значимыми акторами. Поэтому ориентация на другого как условие целедостижения лежит в основе и взаимодействия, и действия. Информация, организованная как ресурс, т. е. готовая выполнить функцию
индивидуального средства целедостижения, позволяет актору ориентироваться не на другого, а на создаваемый им самим нормативный
порядок. У З. Баумана этот феномен назван индивидуализированным
обществом, С. Лэш фиксирует замену норм на ценности индивидуальные.
В этой связи теорию «индивидуализированного общества» З. Баумана (как его теорию современности) можно интерпретировать как
теорию перманентной и нарастающей аномичности, выступающей
сущностью этого общества, а данный процесс интерпретировать как
спровоцированный нарастающим ростом информационных потоков,
обрушивающихся на отдельного актора, что можно назвать «информационным резонансом».
В этом же ключе можно интерпретировать и теорию нарастающей
социальной неопределенности С. Лэша, которая определяется им самим как замена норм на индивидуальные ценности (как основания интерактивной регуляции) и замену общества (Gesellschaft) на социальный мир растущих сообществ (Gemeinschaft); и концепцию «роста
рисков» Э. Гидденса.
Этим теоретическим конструктам релевантна следующая модель.
Практика актора обусловлена не социально, а индивидуально как ориентация на его собственные нормы. При этом ресурс – информация –
остается социально порождаемым фактором целедостижения и ориентации в социальном пространстве. Поэтому действие актора остается
социальным. Но возникает новое – информационное – социальное, в
том смысле, что появляется новый субстрат социальных связей. Социальный контроль и образование социальных общностей смещается в
пространство виртуального, воображаемого, вторичного и «параллель-
ВВЕДЕНИЕ
34
ного» социального мира. Но информационные ресурсы и условия производства информации продолжают определяться в сфере реальной
социальной практики. Поэтому социальная реальность удваивается –
она становится и практической, и виртуальной. В этом состоит противоположность и противоречивость измененного социального взаимодействия. Виртуальность меняет не только информацию (ее цели и содержание), но и саму практическую деятельность как ресурсы, имеющие природный и социальный характер.
В случае, если действие детерминировано преимущественно виртуальным, то социальное действие протекает под влиянием взаимообусловленного практического и виртуального действия. Одним из следствий такого «информационного резонанса» является, на наш взгляд,
разрушение «габитуса» как универсального механизма интериоризации (наследования, передачи, восприятия и использования актором
социального опыта).
М. Кастельс развертывает понятие реальной виртуальности в ряд
концептуальных положений, позволяющих объяснить связь между информацией и виртуализацией. «СМИ, особенно радио и телевидение,
стали аудиовизуальной окружающей средой, с которой мы непрестанно и автоматически взаимодействуем … являясь символической тканью нашей жизни, СМИ воздействуют на сознание и поведение так же,
как реальный опыт воздействует на сны, поставляя сырой материал,
над которым работает наш мозг… мир виртуальных грез… возвращает
нашему сознанию власть выбирать, рекомбинировать изображения и
звуки, которые мы создали через нашу коллективную практику или
индивидуальные предпочтения» [112, с. 320, 323].
Однако традиционные СМИ не преобразовали однонаправленную
логику их вещания и не позволили установить подлинную обратную
связь. Это – мир однонаправленной коммуникации. Можно утверждать, что в этом случае формируется образ квазипараллельного социального мира, но он именно параллелен реальному. Идет подражание и
столкновение отображенных образов с реальными образцами взаимодействия. Но при этом сохраняется образ наличного «социального целого», который репрезентируют сами СМИ.
За обычным социальным взаимоотношением и инструментальным
использованием компьютерной коммуникации исследователи обнаружили феномен формирования виртуальных сообществ. В соответствии
35
с аргументами Рейнгольда под ними обычно понимается самоорганизующаяся электронная сеть интерактивных коммуникаций, объединенная вокруг общих интересов или целей. Такие сообщества могут
быть относительно формализованы, либо спонтанно формироваться
социальными сетями, которые подключаются к компьютерной сети,
чтобы посылать и получать сообщения в избранной структуре времени
[112]. М. Кастельс пишет, что «в середине 1990-х гг. в мире существовали десятки тысяч таких сообществ. В таких виртуальных сообществах «живут» две очень разные популяции: малое меньшинство жителей электронной деревни, «первопоселенцев электронного пограничья», и бродячая толпа, для которой случайные вылазки в различные
сети равносильны исследованию нескольких, хотя и эфемерных существований».
Концепция «информационализма» М. Кастельса позволяет уточнить новый характер взаимосвязи между информацией и знанием в
информационную «эпоху», порождающую информационную цивилизацию. Если далее развивать выводы его концепции, то можно получить ряд следующих суждений-гипотез.
Возьмем один из исходных постулатов: происходит не просто накопление знаний, а совершенствование и накопление технологий накопления знания. Тогда специфика информации как социального феномена раскрывается со всей определенностью. Поскольку информация – это знание, которое организовано для передачи, технологизированное и технологизируемое знание, потенциально ориентированное,
подготовленное для включения в практику (актуализацию), то информационализированная экономика – это не экономика обмена предметами и энергией (деятельностью), а экономика символического обмена
(симуляции), когда предметы, энергия и деятельность замещаются
символами (символическим миром, «симулякрами»), обмениваются и
потребляются не свойства предметов, а все новые и новые фрагменты
знания (информация) о предметах «информации об информации».
Субстанцией общества становится информация, а не стоимость (как в
индустриальной цивилизации, основанной на капиталистической экономической системе), а субстратом – символический мир как непредметный (в противоположность предметному субстрату «товарного мира вещей» индустриальной цивилизации). Специфика, качественное
отличие новой формы социального взаимодействия явно фиксируется.
ВВЕДЕНИЕ
36
Не случайно, как было показано выше, ряд исследователей ищут и находят феномены с успехом обозначаемые ими новым термином «виртуальность». Но обозначение еще не есть определение. Во всех приведенных (в том числе у М. Кастельса) определениях или описаниях виртуальных феноменов есть один недостаток – исследователи попадают
в логическую ловушку, определяя виртуальность через «символиче-
ское», а символическое через «виртуальное», что нисколько не проясняет ни природу, ни специфику виртуальности. Есть и смысловая ло-
вушка: в поиске специфических признаков виртуальности не удалось
пойти дальше банальной констатации, что виртуальное действие и реальность – это… символическое действие и реальность. Но ведь социальное взаимодействие всегда имеет символического (знаково-символического) посредника.
В виртуальной реальности человек наделял смыслами, значениями
те предметы и явления социального мира, которые не мог объяснить.
Таким образом, виртуализация социальной жизни людей осуществлялась, с одной стороны, посредством символического замещения непознанных сторон реального мира, а с другой стороны, путем воспроизводства и самовоспроизводства смыслов. Тем самым понятие «виртуальное» сближается с понятием «идеальное».
Поскольку «виртуальное», как и «идеальное», опосредует реальное,
виртуальная реальность, сформировавшись сначала в коллективном
сознании, воплощалась затем реально, становясь мощным рычагом
контролирующего, упорядочивающего воздействия на ход реальной
жизнедеятельности людей. Виртуальная реальность проявляется в реальном посредством символов (ритуалов, знаковых систем и пр.) и является его особым инобытием.
Виртуальное и реальное взаимосвязаны и взаимно проникают друг
в друга. Виртуальность «постигает» мир, а реальное его сохраняет
(воспроизводит) либо изменяет. Виртуальное содержит в себе новые
ценности, образцы поведения и существует изначально независимо от
реального, живет по своим законам. Социальный прогресс, установление нового социального порядка лежат через мир возможный (виртуальный). Однако прогресс не наступит до тех пор, пока этот мир не
будет актуализирован новаторским интеллектом, действием, т. е. пока
ценности, образцы поведения не будут включены в реальную жизнь,
не будут упорядочивать социальные взаимодействия.
37
Феномен виртуальности коренится в несводимости реальностей
друг к другу. Для человека та часть социального мира реальна, которая его (человека) включает, с которой он взаимодействует не в воображении (потенциально), а актуально, т. е. испытывая воздействие
конкретных людей, направленные именно на него, и сам воздействует
на конкретных людей. Весь другой социальный мир дан ему не актуально, а виртуально, т. е. он тоже есть в его сознании, но не включен в
конкретные действия. Воображаемые события потенциальны, возможны, но не актуальны – они не есть действия.
Итак, «первый» аспект применения понятия «виртуальность» к
изучению социальных феноменов: виртуальность – это то, что появляется и существует, только пока есть взаимодействие между социальными субъектами. Нет взаимодействия – форма распадается. Но если
виртуальность – это идеальное в социальной реальности, то виртуальное противоречит сути идеального: идеальное не исчезает после прекращения взаимодействия, оно продолжает жить не как действие субъектов, а как мысли, идеи субъектов. Но… распадаются нормы взаимодействия. И только этот феномен дает основание для использования
особого понятия – виртуальной социальной реальности.
Второй аспект: виртуальность – это такие образцы действия и
взаимодействия, которые отдельными индивидами свободно либо
извлекаются из арсенала «неактуальных» (недействующих) образцов,
либо вначале конструируются на уровне воображения, а не интеракции, а затем вводятся ими по их воле в интеракцию. Это образцы
взаимодействия, в котором один субъект – реален, а другой – воображаем.
Таким образом, актуальное социальное взаимодействие – это
взаимодействие с участием реальных, а не воображаемых акторов.
Виртуальное социальное взаимодействие – это когда одна из сторон
– реальный субъект, а другая – «образ другого».
Основой социальной системы такого типа выступает символический обмен как форма символического социального взаимодействия;
формируется специфическая система социального действия – «вирту-
ального социального действия».
Можно предположить, что виртуализация как социальный феномен
приводит к трансформации и самой базовой «клетки» исходной, элементарной системы социума – социального взаимодействия. Наша
ВВЕДЕНИЕ
38
гипотеза такова: возникает система актуального и виртуального
социального взаимодействия.
Проверке этой гипотезы и посвящена предлагаемая читателю коллективная монография. Основная ее идея – интерпретировать социальную систему как систему информационного взаимодействия.
Авторский коллектив надеется на продолжение обсуждения предложенной идеи в конструктивном диалоге с заинтересованными читателями – коллегами в области социальной философии и теоретической
социологии.
Р А З ДЕ Л I
СОЦИАЛЬНОЕ
ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ
КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ
ПРОЦЕСС
В настоящее время в области социального познания растет исследовательский интерес к проблематике социального взаимодействия.
Ряд теоретиков отмечают возникшее противоречие между быстро
меняющейся социальной реальностью и ее научным осмыслением.
Социальное познание фиксирует возрастание субъектности общества,
умножение и усложнение взаимодействий социальных субъектов.
Интенсивность социального взаимодействия в современном обществе
достигает высокого уровня, информационные процессы, сопровождающие деятельностное взаимодействие, становятся все более важными для ориентации личности в условиях изменчивой разнообразной социальной реальности.
С нарастанием потоков информации личность и общество сталкиваются с проблемами отставания процессов ее систематизации и концептуализации. Человек более не в состоянии ассимилировать и использовать информационные ресурсы общества, тем самым он ограничивает себя в способности контролировать и прогнозировать свою
жизнь и жизнь общества. Нарастает хаотичность информационных
взаимодействий, растет многообразие социальных значений в обществе, их становится все больше, они становятся все более относительными. Теряются жизненные ориентиры личности, «размывается» общезначимое.
Для социального познания сегодня необходимо формирование
концептуальных оснований, дающих ориентиры в современном социальном информационном пространстве. Что происходит с личностью? Почему человек тотально «отстает от человечества»? Как связаны изменения в обществе с информационными процессами? Ответы на эти и другие вопросы, на наш взгляд, можно найти только
Р а з д е л I. СОЦИАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС
42
в результате глубокого теоретического анализа социального взаимодействия как информационного процесса.
В современной научной литературе присутствует ряд теоретических концепций информационного взаимодействия объектов реальности. Вместе с тем представляется назревшим и важным исследование информационной природы социального взаимодействия, его
сущностных характеристик в контексте известных социальнофилософских теорий (прежде всего в контексте теорий социального
взаимодействия).
Общим объектом современных социальных теорий, в том числе и
теории информационного общества, являются феномен информации,
нарастающие в обществе информационные процессы. Необходимость
анализа информационного аспекта социального взаимодействия обусловливается определяющей ролью информации и информационных
процессов в современном обществе. Постановка проблемы теоретического анализа информационной природы социального взаимодействия, на наш взгляд, должна сблизить, и, вероятно, привести к некоторому общему методологическому основанию подходы к изучению
различных срезов современного общества и теории информационного
общества на основе теоретических представлений об информационной стороне социального взаимодействия.
Можно выделить три основные группы теорий и концепций, в которых с различных позиций выявляется обращение к социальному
взаимодействию как к информационному процессу. С одной стороны,
это общенаучные и философские концепции, где представлен информационный подход к природе взаимодействия объектов реальности.
С другой стороны, это социальные теории, в которых поднимаются
серьезные проблемы, связанные с экспансией в обществе информации, многообразием информационных потоков, меняющих жизнь
личности, общества. Третью группу составляют теории социального
взаимодействия, теории социальной коммуникации, которые, выявляя закономерности и механизмы жизнедеятельности общества, органично выходят на трактовку информационной стороны социального взаимодействия.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]