Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российское уголовное право. Том 2. Особенная часть. Курс лекций
.pdf
3. Преступления, нарушающие общие принципы предпринимательской деятельности
ния предпринимательской деятельности (оставлено чуть более 100)1. Вовторых, до 2001 г. установленные государством налоги фактически делали невыгодным занятие предпринимательской деятельностью и в связи
с этим предпринимательство уходило в «тень» и питало теневую экономику (в настоящее время проводится более либеральная налоговая политика, но сколько времени для успешного развития мелкого и среднего бизнеса упущено). И в-третьих, коррупция в органах исполнительной
власти, осуществляющих регистрацию или лицензирование предпринимательской деятельности. Так, по данным социологического исследования, 78% опрошенных сотрудников правоохранительных органов считают, что предприниматель не может не обойтись без того, чтобы не платить чиновникам за получение лицензии (29% посчитали, что те платят
в единичных случаях, 17% — время от времени и 32% — постоянно)2.
Объектом данного преступления является нормальный порядок осуществления законной предпринимательской деятельности.
Смысл установления уголовной ответственности за нарушение порядка осуществления предпринимательской деятельности заключается
в том, что от такого нарушения в первую очередь страдают финансовые
интересы государства (оно не получает пошлины, положенной к уплате при регистрации, регистрационного сбора, платы за рассмотрение заявления и за выдачу лицензии; затрудняется получение налогов, подлежащих взысканию с индивидуальных предпринимателей, и фактически
не получаются налоги с юридических лиц); во-вторых, незаконное предпринимательство способно причинить ущерб гражданам и организациям (например, здоровью граждан, интересам общественной нравственности).
Уголовное законодательство США (как федеральное, так и штатов)
не знает самостоятельного состава незаконного предпринимательства
в российском понимании. Уголовная ответственность устанавливается
там лишь за определенные случаи мошеннических способов предпринимательской деятельности. Так, например, в Примерном уголовном кодексе США в ст. 224.7 установлена ответственность за обманные приемы коммерческой деятельности (содержание последней будет проанализировано при характеристике соответствующих преступлений).
Следует отметить, что нормы об ответственности за незаконное предпринимательство как таковое (т.е. осуществляемое без регистрации или
1
См.: РГ. 2001. 19 июля.
2
См.: Коррупция и борьба с ней. М., 2000. С. 274.
401
Глава IX. Преступления в сфере экономической деятельности
специального разрешения — лицензии) отсутствуют и в уголовном законодательстве развитых рыночных стран континентальной Европы (например, в УК Франции, ФРГ, Испании). Думается, что это не случайно.
Для развитой рыночной экономики проблемой является не регистрируемость бизнеса, а именно его мошеннические способы, а также неверные сведения, представляемые предпринимателем в соответствующие
официальные органы (последнее напрямую связано с совершением различного рода налоговых преступлений).
Обычно необходимость криминализации незаконной предпринимательской деятельности мотивируется тем, что ее регистрация установлена в гражданском законодательстве, необходимостью предупреждения «фактического перехода предпринимательской деятельности
в сферу незаконной, или „теневой“, экономики и, соответственно, ее
выхода из сферы контроля государства, что, как правило, влечет невыполнение законных обязательств предпринимателя перед государством
и гражданином»
1
. В ч. 1 ст. 2 ГК РФ действительно говорится: «Гражданское законодательство регулирует отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, или с их участием, исходя из того, что предпринимательской является самостоятельная,
осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированны-
ми в этом качестве в установленном порядке» (выделено мной. — А. Н.).
Статья 51 ГК РФ устанавливает обязательность государственной регистрации юридических лиц, в том числе и коммерческих организаций, а
ст. 48 ГК РФ — лицензирование отдельных видов деятельности. Однако,
по нашему мнению, из этих гражданско-правовых установлений вовсе не
вытекает, что их нарушение должно подкрепляться уголовно-правовым
запретом. И смысл указанной нормы гражданского права, и правовые
санкции за ее нарушение совсем иные, достаточно четко определяемые
в самом гражданском законодательстве. Так, в ч. 4 ст. 23 ГК РФ указывается, что гражданин, осуществляющий предпринимательскую деятельность без образования юридического лица с нарушением правил регистрации предпринимательской деятельности, не вправе ссылаться в отношении заключенных им при этом сделок на то, что он не является
предпринимателем, и что суд может применить к таким сделкам правила
1
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Особенная часть /
под ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. М., 1997. С. 167.
402
3. Преступления, нарушающие общие принципы предпринимательской деятельности
ГК РФ об обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности. В ч. 3 ст. 401 ГК РФ последнее положение конкретизировано следующим образом: «Если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом
исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской
деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее
исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы,
т.е. чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение
обязанностей со стороны конкурентов должника, отсутствие на рынке
нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых
денежных средств».
Думается, что в этой норме гражданского права раскрывается весь
смысл необходимости регистрации предпринимательской деятельности, не имеющей ничего общего с обоснованием уголовной ответственности за нарушение правил регистрации. Новый ГК РФ — это кодекс
рыночной экономики, стимулирующий любую законную предпринимательскую деятельность. Государственная регистрация такой деятельности означает, что государство осуществляет правовую защиту этой деятельности и лицо (как физическое, так и юридическое) пользуется всеми
правами и преимуществами, предусмотренными гражданским законодательством. Напротив, лицо, не выполнившее этого условия (государственной регистрации), не обладает этими правами и преимуществами.
И даже если незарегистрированного предпринимателя надует его конкурент, то в случае неисполнения (или ненадлежащего исполнения)
первым своих обязательств при осуществлении предпринимательской
деятельности потерпевший не может рассчитывать на правовую защиту государства. Она существует только для законного предпринимателя.
И если кто-то не хочет играть по правилам, установленным государством, он должен полагаться только на самого себя.
В этом же ключе следует толковать и требования ч. 1 ст. 23 ГК РФ о
том, что гражданин вправе заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица с момента государственной
регистрации в качестве индивидуального предпринимателя. Да, ГК РФ
признает такую деятельность незаконной, но в этом не содержится и намека на необходимость уголовно-правового регулирования рассматриваемых специфических гражданско-правовых отношений. Гражданское
законодательство запрещает такую деятельность, так как она вносит неразбериху в гражданско-правовые отношения в сфере предпринимательства, но это вовсе не причина для объявления этих отношений (интере-
403
Глава IX. Преступления в сфере экономической деятельности
сов) сферой уголовного права. Учебники по Особенной части уголовного права и комментарии к УК РФ при обосновании криминализации
в УК РФ незаконного предпринимательства делают упор на то, что уголовный закон (ч. 1 ст. 171 УК РФ) связывает при этом ответственность
с причинением крупного ущерба гражданам, организациям или государству либо с извлечением дохода в крупном размере. Однако как возмещение ущерба, так и противодействие неосновательному обогащению
вполне вписываются в рамки гражданско-правовых отношений.
Существует и еще один аспект этой проблемы, чисто российский.
Регистрационный и лицензионный порядок осуществления предпринимательской деятельности, как уже отмечалось, есть неиссякаемый источник для незаконного обогащения чиновников различного ранга, осуществляющих такую регистрацию или лицензирование. К тому же количество разновидностей деятельности, подлежащей лицензированию
в РФ (об этом также было уже сказано), до последнего времени неоправданно велико (например, только по одному нормативному акту — поста-
1
новлению Правительства РФ от 24 декабря 1994 г. № 1418
— перечень
видов деятельности, на осуществление которых требуется лицензия, и
органов, уполномоченных на ведение лицензионной деятельности, состоял из более чем 80 позиций).
На основе изложенного, на наш взгляд, вполне можно вести речь о
декриминализации деяний, предусмотренных ст. 171 УК РФ. И при этом
для пресечения наиболее опасных проявлений подобного рода деятельности в силе остаются такие уголовно-правовые средства, как применение в соответствующих случаях уголовно-правовых норм об ответственности, например, за налоговые преступления (ст. 198 и 199 УК РФ), незаконное использование товарного знака (ст. 180 УК РФ), подделку
документов (ст. 327 УК РФ).
Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 171
УК РФ, характеризуется действиями, последствиями и причинной связью между ними. В качестве альтернативных действий уголовный закон называет: 1) осуществление предпринимательской деятельности без
регистрации или с нарушением правил регистрации; 2) представление
в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических
лиц и индивидуальных предпринимателей, документов, содержащих заведомо ложные сведения; 3) осуществление предпринимательской деятельности без лицензии в случаях, когда такая лицензия обязательна.
1
СЗ РФ. 1995. № 1. Ст. 69 (утратило силу).
404
3. Преступления, нарушающие общие принципы предпринимательской деятельности
В качестве последствий ч. 1 ст. 171 УК РФ называет: а) причинение деянием крупного ущерба гражданам, организациям или государству; б) извлечение дохода в крупном размере.
Понятия регистрации и лицензирования предпринимательской деятельности, а также нарушения условий лицензирования были даны при
характеристике состава воспрепятствования законной предпринимательской деятельности, предусмотренного ст. 169 УК РФ.
Крупный размер дохода от незаконного предпринимательства определен в примечании к ст. 169 УК РФ. Им признается доход, сумма которого превышает 1 млн 500 тыс. руб. Правда, такая конкретизация крупного размера дохода не разрешила спорный в теории уголовного права
и судебной практике вопрос о понятии дохода от предпринимательской
деятельности. В экономической теории различаются понятия дохода и
прибыли. Под доходом понимаются финансовые поступления от всех
видов деятельности предпринимателя. Под прибылью — лишь часть дохода, исчисляемая за вычетом произведенных затрат (расходы на заработную плату работникам, на арендную плату, на топливо, на комплек-
1
тующие изделия, на амортизацию и т.д.)
.
Вначале (после вступления в действие УК РФ) судебная практика
чаще всего под доходом от незаконной предпринимательской деятельности также понимала всю сумму выручки, полученную предпринимателем, без учета расходов, которые он при этом понес. Однако впоследствии ВС РФ занял иную позицию.
Так, например, Президиум ВС РФ в своем постановлении по делу К.
основывался на ст. 12 Закона РФ от 7 декабря 1991 г. № 1998-1 «О подоходном налоге с физических лиц»
нии подоходного налога с доходов, полученных от предпринимательской
деятельности, исключению подлежат документально подтвержденные и
фактически произведенные расходы, указал, что предусмотренный диспозицией ч. 1 ст. 171 УК РФ (незаконное предпринимательство) квалифицирующий признак данного состава преступления — извлечение дохода в крупном размере — составляет выгоду, полученную от незаконной
предпринимательской деятельности, за вычетом расходов, связанных с
ее осуществлением
1
См.: Экономическая теория: учебник для вузов / под ред. В.Д. Камаева. 2-е изд.
М., 1998. С. 209; Краткий словарь экономических терминов / под ред. Р.Г. Мани-
ловского. М., 1997. С. 127.
2
Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. № 12. Ст. 591 (утратил силу).
3
См.: БВС РФ. 2000. № 7. С. 14.
3
.
2
, устанавливающей, что при исчисле-
405
Глава IX. Преступления в сфере экономической деятельности
Такой подход к решению данного вопроса вызвал в теории уголовного права неоднозначное отношение. Многие авторы (А.Э. Жалинский,
Н.А. Лопашенко, Т.Д. Устинова, В.И. Тюнин и др.) в своей трактовке понятия дохода от незаконной предпринимательской деятельности исходили из такого же его понимания (некоторые из них и независимо от позиции ВС РФ). Другие, например, П.С. Яни, Б.В. Волженкин, не согласились с такой трактовкой. П.С. Яни мотивировал свое неприятие такой
позиции ссылкой ВС РФ на налоговое законодательство, которое, по его
мнению, является настолько противоречивым, что позволяет, обратившись к нему, аргументировать решение, прямо противоположное
1
.
Б.В. Волженкин критиковал эту позицию с учетом своего понимания опасности незаконной предпринимательской деятельности. «Всякое предпринимательство контролируется государством путем установления государственной регистрации, лицензирования отдельных видов
деятельности, установления в лицензии ряда условий. Опасность представляет не обогащение предпринимателя, не полученная им прибыль
(это запрещалось в советский период — спекуляция, частнопредпринимательская деятельность, коммерческое посредничество), а то, что он
уклоняется от установленного контроля. И если это причиняет крупный ущерб гражданам, организациям или государству либо осуществляется со значительным размером, в значительном объеме, наступает
уголовная ответственность за незаконное предпринимательство. Объем
же, масштабы незаконной (незарегистрированной, безлицензионной, с
нарушением условий лицензирования) деятельности предпринимателя
определяются размером полученных доходов без учета расходов, понесенных предпринимателем в ходе данной деятельности»
2
.
Однако эти доводы кажутся нам далеко не бесспорными. Во-первых,
как уже отмечалось, нарушение правил государственной регистрации
или лицензирования отдельных видов деятельности, установленных
в гражданском (и административном) законодательстве, — еще не основание для криминализации соответствующих нарушений. Уголовноправовая норма с бланкетными диспозициями никогда не предусматривает уголовно-правовой санкции за само нарушение нормы другой
отрасли права, а обязательно связывает уголовную противоправность
1
См.: Яни П.С. Доход от незаконного предпринимательства: спорное решение Вер-
ховного Суда // Уголовное право. 1999. № 1. С. 44–46.
2
Российское уголовное право: курс лекций. Т. IV: Преступления в сфере экономи-
ки. С. 223.
406
3. Преступления, нарушающие общие принципы предпринимательской деятельности
деяния с каким-то дополнительным обстоятельством (условием, признаком), повышающим опасность соответствующего нарушения до общественной опасности как обязательного признака, образующего понятие преступления. Поэтому Б.В. Волженкин был прав, когда говорил о
том, что если уклонение от регистрации (лицензирования) «причиняет
крупный ущерб гражданам, организациям или государству», то наступает уголовная ответственность за незаконное предпринимательство.
И в этом случае, следовательно, суть дела заключается не в указанном
уклонении, а в наличии дополнительного признака, которое (и только
которое) делает такое уклонение преступным и наказуемым. Во-вторых,
доказав ошибочность позиции ВС РФ по обсуждаемому вопросу, автор
сделал следующий вывод: «Вообще же криминализация предпринимательской деятельности, осуществляемой без регистрации либо без специального разрешения (лицензии) или с нарушением условий лицензирования, когда эта деятельность не причинила ущерба, а только лишь
повлекла получение дохода в крупном размере, весьма сомнительна.
В подобном случае вполне можно было бы обойтись мерами админи-
1
стративного и финансового воздействия в отношении нарушителя»
. Это
правильно, но зачем же тогда доказывать ошибочность позиции ВС РФ,
также не признававшего в этом случае состава незаконного предпринимательства?
К сожалению, в своем постановлении от 18 ноября 2004 г. № 23
«О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и
легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем» Пленум ВС РФ вернулся к своей исходной позиции, понимая в ст. 171 УК РФ под доходом выручку от реализации товаров (работ, услуг) за период осуществления незаконной
предпринимательской деятельности без вычета произведенных лицом
2
расходов, связанных с осуществлением такой деятельности
.
Лично нам такая рекомендация напомнила один из рассказов
О’Генри, в котором в юмористической манере описывается попытка североамериканского индейца заняться торговым бизнесом. С помощью
своего белокожего «наставника» он приобрел необходимый товар и начал торговлю им. Его наставник обнаружил, что тот продает купленный
им товар (приобрели они его вместе) за ту же цену, по которой этот товар
1
Российское уголовное право: курс лекций. Т. IV: Преступления в сфере экономи-
ки. С. 223–224.
2
См.: БВС РФ. 2005. № 1. С. 2–6.
407
Глава IX. Преступления в сфере экономической деятельности
был приобретен. На замечание наставника, что так не торгуют, начинающий «бизнесмен» ответил, что продавать товар по повышенной цене
будет нечестно и он не может так поступать.
Конкретизируем это разъяснение (постановление Пленума ВС РФ
от 18 ноября 2004 г. № 23) применительно к вполне типичной (рядовой для незаконного предпринимательства) ситуации. Допустим, определенное лицо без регистрации открывает торговлю мебелью, производимой и закупленной им в Турции (нехорошо, конечно, что без регистрации, но ведь даже Президент РФ однажды официально, на заседании
Правительства РФ, заявил, что предприниматель, зарегистрировавший
свое предприятие, заслуживает награждения орденом Мужества; выходит, что наш гипотетический предприниматель недостаточно мужественен). Естественно, что при этом он несет значительные затраты: поездка в Турцию, закупка мебели, отправка ее в Россию, транспортные расходы по доставке мебели в свой магазин, оплата нанятых продавцов,
оплата аренды торгового помещения, оплата электричества и т.д., и т.п.
Все это официальные расходы, но ведь есть и неофициальные (по растаможке груза у таможенников, наведение «мостов» с пожарнадзором,
сан эпиднадзором и другим надзором). Но Бог с ними, с неофициальными (коррупцию пока никто не отменял и в обозримом будущем вряд ли
отменит). В соответствии с УК РФ доходом в крупном размере во время принятия рассматриваемого постановления Пленума Верховного
Суда РФ признавался доход в сумме, превышающей 250 тыс. руб., т.е.
по нынешнему курсу чуть более 9 тыс. долл. Допустим, что наш незаконный бизнесмен потратился при закупке и продаже товара на сумму
10 тыс. долл. и успел продать его на 5 тыс. таких же «зеленых». По мнению авторитетного Пленума ВС, его доход составил 15 тыс. долл., и следовательно, он преступник. Ну как здесь не вспомнить О’Генри. Не так
надо было торговать, не так. Это же нечестно: купил диван в Турции за
50 долл., а продает за 250!
Понятие крупного ущерба конкретизируется в примечании к ст. 169
УК РФ. Им является ущерб, превышающий 1 млн 500 тыс. руб. Однако такая конкретизация не снимает всех трудностей квалификации. Так,
в теории уголовного права и судебной практике предпринимаются усилия по решению, по крайней мере, трех аспектов определения понятия
крупного ущерба от предпринимательской деятельности. Во-первых,
должен ли он пониматься только как имущественный ущерб или намного шире, включая, например, и причинение тяжкого вреда здо ровью
граждан. Во-вторых, следует ли под ним понимать только реальный
408
3. Преступления, нарушающие общие принципы предпринимательской деятельности
ущерб или же в него включать и упущенную выгоду. И в-третьих, конкретизация такого ущерба в материальном (денежном) выражении.
В отношении первого аспекта следует отметить, что одни авторы
(А.Э. Жалинский, Н.А. Лопашенко и др.) считают, что понятие крупного ущерба от незаконного предпринимательства охватывает и причинение вреда здоровью граждан. Другие (Б.В. Волженкин, А.П. Жеребцов и др.) в этом вопросе занимают иную позицию, и, по их мнению,
если в результате незаконной предпринимательской деятельности гражданину умышленно либо по неосторожности причиняется тяжкий или
средней тяжести вред здоровью, содеянное следует квалифицировать
по совокупности преступлений. Представляется, что такая точка зрения
является правильной, исходя, во-первых, из понимания основного объекта незаконного предпринимательства как экономического преступления и традиционного для теории уголовного права толкования понятия
крупного ущерба, во-вторых, из традиционного для доктрины уголовного права и судебной практики учета дополнительного объекта (каковым
при незаконном предпринимательстве и является причинение вреда здоровью) при квалификации преступлений. Так, А.П. Жеребцов справедливо, на наш взгляд, считает, что физический вред не может рассматриваться преступным последствием незаконного предпринимательства,
так как «законодатель при конструировании состава ст. 171 УК использовал термин „крупный ущерб“, который в теории уголовного права и
на практике понимается как имущественное последствие преступления,
в отличие от понятия „тяжких последствий“, которые могут быть образованы как материальным ущербом, так и причинением физического вреда»
1
. И если причинение вреда дополнительному объекту образует самостоятельное преступление, содеянное обычно квалифицируется
по совокупности преступлений. Точно так же дело обстоит и в рассматриваемом случае. Умышленное или неосторожное причинение тяжкого
или средней тяжести вреда здоровью гражданина от незаконного предпринимательства дополнительно квалифицируется и по соответствующим статьям УК РФ, предусматривающим ответственность за преступления против здоровья (ст. 111, 112, 118) или за производство, хранение,
перевозку либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности (ст. 238).
1
Жеребцов А.П. Проблемы условий ответственности за нарушение порядка осу-
ществления предпринимательской деятельности: автореф. дис. … канд. юрид.
наук. Екатеринбург, 1998. С. 15.
409
Глава IX. Преступления в сфере экономической деятельности
Что касается второго аспекта, то при введении УК РФ в действие судебная практика испытывала вначале затруднение насчет того, имеет ли
в виду законодательная конструкция понятия крупного ущерба только
реальный ущерб или же кроме него при этом должна учитываться и упущенная выгода. В теории и судебной практике на основании норм гражданского права получила распространение (по нашему мнению, вполне справедливо) вторая точка зрения. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 15
ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления
нарушенного права; утрата или повреждение его имущества (реальный
ущерб); а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы
при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было
нарушено (упущенная выгода). Разумеется, что такой подход является
не только вполне приемлемым, но и справедливым и для рассматриваемого вопроса.
В отличие от понятия дохода в крупном размере понятие крупного ущерба при незаконном предпринимательстве не конкретизировано в самом уголовном законе. В связи с этим в теории уголовного права
на этот счет высказаны разные предложения. Так, Б.В. Волженкин считал: если иметь в виду ущерб, причиненный неуплатой пошлины, сборов, налогов при незаконном предпринимательстве, то, решая вопрос о
крупном ущербе, причиненном государству, в случае индивидуального
незаконного предпринимательства целесообразно ориентироваться на
понятие крупного ущерба при уклонении гражданина от уплаты налогов
(ст. 198 УК РФ), т.е. 200 МРОТ, существовавших на момент совершения
деяния, а при незаконной предпринимательской деятельности организации — на понятие крупного размера уклонения от уплаты налога с ор-
1
ганизаций (ст. 199 УК РФ), т.е. 1000 МРОТ
.
В соответствии с другой точкой зрения размер крупного ущерба,
причиненного гражданам от незаконного предпринимательства, должен
исчисляться по аналогии с крупным ущербом хищения чужого имущества, т.е. если он в 500 раз превышает МРОТ, а если он причинен организации, то зависит от ее уставного капитала, прибыли и прочих усло-
2
. Предлагаются и несколько иные, хотя также разные для граждан
вий
и организаций, критерии определения имущественного ущерба от неза-
1
См.: Волженкин Б.В. Экономические преступления. СПб., 1999. С. 91–92.
2
См.: Корчагин А.Г., Иванов А.М., Щербаков А.В. Экономические преступления
(политико-правовые аспекты). Владивосток, 1999. С. 130.
410
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]