Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российское уголовное право. Том 1. Общая часть. Курс лекций
.pdf
1. Понятие и значение уголовного закона
копление, приобретение или сбыт химического, биологического, токсинного, а также другого вида оружия массового поражения, запрещенного международным договором Российской Федерации, — наказывается…»). В этом случае очевидно, что невозможно определить условия
преступности и наказуемости таких деяний без привлечения норм международного договора РФ, так как содержание уголовно-правового запрета содержится не только в ст. 355 УК РФ, но и в соответствующем
международном договоре РФ. Очевидно, что исходя только из содержания ч. 1 ст. 355 УК РФ правоприменитель не способен определить другой (кроме химического, биологического и токсинного) вид оружия массового поражения.
Следует отметить, что такие случаи явной бланкетности, когда об отсылке к нормам международного права прямо говорится в тексте диспозиции уголовного закона, достаточно редки (к ним, помимо упомянутой
ст. 355 УК РФ, можно в первую очередь отнести диспозиции ст. 356 и 360
Особенной части и ч. 3, 4 ст. 11, ч. 2 и 3 ст. 12, а также ч. 2 ст. 13 Общей
части УК РФ).
Гораздо чаще законодатель прибегает к неявной бланкетности как
приему законодательной техники при конструировании норм уголовного
закона. В принципе, такое имеет место тогда, когда появление соответствующего уголовно-правового запрета является выполнением законодателем обязанности установить соответствующий уголовно-правовой запрет, вытекающий из международного договора (конвенции), заключенного Российской Федерацией (в том числе и в договорах, заключенных
Советским Союзом, но ввиду правопреемства такая обязанность лежит
на Российской Федерации). Это может касаться общеуголовных преступлений. Например, и формулировка, и применение уголовно-правовых
норм об ответственности за незаконный оборот наркотических средств
или психотропных веществ (ст. 228–233 УК РФ) предполагают обязательное обращение к соответствующим международным конвенциям. В первую очередь к Конвенции ООН о борьбе против незаконного оборота
1
наркотических средств и психотропных веществ от 20 декабря 1988 г.
с
учетом Единой конвенции о наркотических средствах 1961 г. (с поправками, внесенными в нее в соответствии с Протоколом 1972 г.) и Конвенции о психотропных веществах от 21 февраля 1971 г.
2
1
См.: Действующее международное право: в 3 т. Т. 3. М., 1997. С. 60–89.
2
См.: Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных
СССР с иностранными государствами. Вып. XXXV. М., 1981. С. 416–434.
217
Глава IV. Уголовный закон
В случаях как с явной, так и с не явной бланкетностью уголовноправовых предписаний, с отсылкой к нормам международного права
имеются резервы для совершенствования действующего УК РФ в направлении большего учета норм международного права при конструировании соответствующих уголовно-правовых предписаний. Разумеется, что первоочередная в этом отношении задача перед отечественным
законодателем стоит при совершенствовании норм УК РФ с прямой отсылкой к международному договору РФ как условию определения преступности и наказуемости соответствующих деяний.
Таким образом, в соответствии с Конституцией РФ нормы международного права являются своеобразным источником российского, в том
числе и уголовного, права.
Следует обратить внимание и на такой момент. Специфика правоприменительной практики в уголовно-правовой сфере такова, что приоритет принципов и норм международного права по отношению к внутригосударственным нормам уголовного права может быть и не абсолютным (безусловным). И дело здесь заключается не в пренебрежении
принципами и нормами международного права, а в юридической технике соответствующих конвенций по борьбе с отдельными видами преступлений. Дело в том, что нормы международно-правовых конвенций
обычно не имеют санкций, в связи с чем они могут быть реализованы
только в случаях, если нормы о соответствующих преступлениях (обычно международного характера) стали нормами внутригосударственного
уголовного права. В тех случаях, когда этого не сделано, никто не может быть привлечен к уголовной ответственности и осужден за соответствующее деяние, которое не предусмотрено внутренним (национальным) уголовным законодательством, даже если оно предусмотрено
нормами международного права
1
. Значителен, на наш взгляд, и резерв
приведения правоприменительной практики в сфере правосудия по уголовным делам в соответствии с конституционными основами охраны
прав и свобод. Проиллюстрируем это на соотношении ряда уголовноправовых норм и их конституционных аналогов, особенно их реализации. На основе содержания ч. 1 ст. 50 Конституции РФ и ч. 2 ст. 6 УК РФ
сформирован принцип — никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление. Казалось бы, все ясно. Однако это тот случай, когда возможность обойти этот конституционный
1
См.: Наумов А.В. О соотношении норм международного и уголовного права (пра-
вотворческие и правоприменительные аспекты) // СЮ. 1993. № 19. С. 17–23.
218
1. Понятие и значение уголовного закона
и уголовно-правовой запреты переместилась через толкование понятия
совокупности преступлений (будучи «изгнанной через дверь», она «возвращается через окно»).
Первый вывод делается со ссылкой на ч. 1 ст. 1 УК РФ («Уголовное
законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность,
подлежат включению в настоящий Кодекс») и ч. 1 ст. 3 УК РФ («Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые
последствия определяются только настоящим Кодексом»). И если исходить только из этих норм непосредственно УК РФ, то получается, что и в
этом случае ответ на поставленный вопрос является однозначным и для
спора не остается места.
Однако, как известно, кроме УК РФ существует еще и Конституция РФ. В связи с этим уместно повторить, что в соответствии с ч. 1 ст. 15
Конституции РФ она «имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации», а «законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не
должны противоречить Конституции Российской Федерации». Согласно же ч. 4 этой же статьи Конституции РФ, «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если
международным договором Российской Федерации установлены иные
правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». В связи с этим ответ на поставленный в начале
вопрос видится не столь однозначным.
Правоприменительное решение вопроса об источниках уголовного права не исчерпывается проблемой конституционных норм и норм
международного права. Столь же необходимо (в этом плане) учитывать
и нормы других (не уголовного права) отраслей права для определения
преступности деяния и его наказуемости. Дело в том, что возможность
признания норм других отраслей права источником уголовного права
не противоречит принципу самостоятельности уголовно-правового за-
2
прета, установленного в ч. 1 ст. 1 и ч. 1 ст. 3 УК РФ
. Дело в этих случаях
1
1
Проблема оценочных понятий в уголовном праве всесторонне рассмотрена в мо-
нографии Е.В. Кобзевой (см.: Кобзева Е.В. Оценочные признаки в уголовном за-
коне. Саратов, 2004).
2
См.: Наумов А.В. Нормы других отраслей права как источник уголовного права //
Законность. 2002. № 7. С. 38–43.
219
Глава IV. Уголовный закон
заключается в особенностях техники уголовного закона, включающего в
содержание уголовно-правовой нормы и нормы других отраслей права.
Речь идет о так называемых бланкетных диспозициях статей Особенной
части УК РФ, которые непосредственно в самом тексте не определяют
каких-то признаков преступного деяния, а отсылают к другим законам
или иным нормативным актам другой отрасли права (административного, гражданского и т.п.). Классическим примером такой диспозиции является диспозиция ст. 264 УК РФ. В соответствии с ч. 1 этой статьи преступлением является нарушение лицом, управляющим механическим
транспортным средством, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности причинение
тяжкого вреда здоровью человека. И в этом случае нарушение указанных
правил превращается в составляющую уголовной противоправности, в
элемент объективной стороны состава преступления и, соответственно,
входит в предмет доказывания по уголовному делу. Разумеется, что сами
по себе эти правила не превращаются в уголовно-правовой запрет (в уголовный закон), однако, будучи включенными в содержание диспозиции
уголовного закона, превращаются в «клеточку» уголовно-правовой «материи». И изменение этих правил может влечь за собой изменение и содержание уголовно-правовой нормы. Такое изменение происходит без
изменения буквы уголовного закона, в чем заключается ценность бланкетного способа формулирования уголовного закона, обеспечивающего
стабильность последнего (без этого в уголовный закон требовалось бы
всякий раз вносить поправки в связи с изменением нормативных актов
других отраслей права).
Это, так сказать, плюсы «проникновения» норм других отраслей в
уголовное право. Вместе с тем указанная специфика бланкетных диспозиций может создавать (и создает) серьезные трудности для правоприменителя в квалификации соответствующих преступлений. Мы не
случайно назвали приведенный пример со ст. 264 УК РФ классическим
случаем выражения уголовно-правового запрета бланкетным способом. В таких случаях речь идет, так сказать, об «открытой» бланкетности, когда законодатель при формулировании уголовно-правовой
нормы прямо называет нарушение нормативного акта другой отрасли
права условием уголовной наказуемости деяния. Существуют, однако, и случаи неявной бланкетности, когда в тексте уголовного закона нет прямой отсылки к нормативным актам другой отрасли права,
но она (эта отсылка) подразумевается. Это те случаи, когда уголовноправовой запрет граничит с запретом норм другой отрасли права, и
определить нижний «порог» уголовно-правового запрета невозможно
220
1. Понятие и значение уголовного закона
без определения верхнего «порога» запрета другой отрасли права. Яркий пример этому — соотношение уголовно-правовой нормы об ответственности за кражу, мошенничество, присвоение или растрату и
административно-правовой нормы об ответственности за мелкое хищение чужого имущества. Так, в соответствии со ст. 7.27 КоАП РФ
хищение чужого имущества путем кражи, мошенничества, присвоения
или растраты, стоимость которого не превышает 1000 руб., установленного законодательством РФ, является мелким хищением, влекущим предусмотренную указанной статьей КоАП РФ административную ответственность. Очевидно, что эта административно-правовая
норма прямо влияет и на условие уголовной наказуемости указанных
разновидностей хищения чужого имущества. На лицо своеобразная
«скрытая» бланкетность уголовно-правовой нормы — определение уго-
ловной наказуемости деяния только с учетом административно-правовой
нормы.
Бланкетность уголовного закона предполагает отсылку не только к
нормам уголовного права, но и, как уже отмечалось, к нормам международного права, и последние, включенные в диспозицию уголовного
закона, также превращаются в источник уголовного права. В качестве
последнего они становятся в виде соответствующего правового предписания как элемента (составной части) диспозиции уголовного закона.
И такая бланкетность, как и в случае с нормами других отраслей права, может быть явной и не явной. Первая, например, вытекает из ч. 1
ст. 355 УК РФ («Разработка, производство, накопление, приобретение
или сбыт химического, биологического, токсинного, а также другого
вида оружия массового поражения, запрещенного международным договором Российской Федерации, — наказывается…»).
Согласно ст. 8 УК РФ уголовной ответственности подлежит лишь
лицо, совершившее деяние, содержащее все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ. В связи с этим уголовный закон есть
незыблемое основание для осуществления правосудия по уголовным делам. В соответствии со ст. 118 Конституции РФ правосудие осуществляется только судом. Согласно же ст. 49 Конституции РФ виновность
лица в совершении преступления может быть установлена только вступившим в законную силу приговором суда. Вместе с тем в реализации
уголовного закона важное место принадлежит следователю, органу дознания и прокурору.
1
1
СЗ РФ. 2002. № 1 (ч. 1). Ст. 1.
221
Глава IV. Уголовный закон
Деятельность этих органов и должностных лиц непосредственно, напрямую связана с применением уголовного закона. И дознание, и предварительное следствие по поводу совершенных преступлений не может
не быть основано на нормах уголовного права, так как определение круга общественно опасных деяний, признаваемых преступлениями, установление уголовной ответственности и оснований освобождения от
нее — прерогатива только уголовного закона. Поэтому уголовный закон
является краеугольным камнем этой деятельности.
Действующее уголовное законодательство РФ возникло, разумеется, не на пустом месте. Оно непосредственно вышло из советского
уголовного права. Таким образом, сегодняшнему юристу необходимо
знать об исходных принципах, на которых было построено советское
уголовное право. Вместе с тем в известном смысле действующее уголовное законодательство РФ является преемником российского уголовного законодательства досоветского периода, насчитывающего
многовековую историю. В связи с этим изучение современного уголовного права РФ невозможно без более или менее подробного экскурса в историю развития российского (дореволюционного) уголовного права.
2. Форма, структура и техника уголовного закона.
Уголовный закон и уголовно-правовая норма
Форма уголовного закона приобретает свой реальный смысл лишь в соотношении с его содержанием, и эти понятия являются отражением содержания и формы как категорий диалектики. В соответствии с этим общая теория права различает содержание права (например, «возведенная
в закон воля господствующего класса» по поводу определенного должного или возможного поведения людей) и форму права, подразделяемую
на внешнюю и внутреннюю. Под первой понимается форма нормативных актов как источник права. Под внутренней формой права понимается чаще всего внутренняя форма правовой нормы, т.е. система ее строения, способ связей частей, структура
1
. Такое понимание традиционно
для уголовно-правовой науки.
Вместе с тем, на наш взгляд, важным аспектом учения о форме уголовного закона (как о форме внутренней) является разработка вопроса о
1
См., например: Керимов Д.А. Философские проблемы права. М., 1972. С. 225.
222
2. Форма, структура и техника уголовного закона
способе формулирования уголовно-правовых предписаний. Этот аспект
является важным компонентом техники уголовного закона.
Под техникой уголовного закона нами понимается совокупность определенных способов (правил, приемов) формулирования правовых предписаний.
Вместе с тем следует отметить, что понятие законодательной техники
определяется в юридической литературе по-разному, оно имеет множество оттенков (С.С. Алексеев, Д.А. Керимов, А.А. Ушаков, А.С. Пиголкин, М.И. Ковалев, О.А. Красавчиков, Д.А. Ковачев, А. Нашиц и др.).
Нам представляется, что главное в подходе к определению законодательной техники заключается в исключении при этом содержательноправового (материально-правового). В этом смысле правы и авторы, которые утверждают, что законодательную технику образуют нематериаль-
1
ные средства и приемы
. Однако реальная грань между содержательным
и техническим в праве не всегда является наглядно видимой, а попытки провести ее вызывают определенные трудности. Техническое — это
то, что напрямую не выражает классово-политических и социальноэкономических аспектов права. Поэтому те или иные способы (приемы) законодательной техники являются классово нейтральными и могут быть использованы в любой системе права. По своему содержанию
технико-юридические средства и приемы представляют собой технические моменты конструирования правовых (нормативных) актов — такие
средства и приемы, при помощи которых «сооружаются» нормативные
2
. Среди них одними из наиболее важных справедливо признаются
акты
правила построения диспозиций и санкций. При этом поле приложения
техники применительно к диспозициям уголовного закона значительно более широкое по сравнению с техническими правилами построения санкций. Это объясняется, во-первых, тем, что «в норме уголовно-
3
го права центральное место принадлежит диспозиции»
, где формулируется содержание уголовно-правового запрета, ядром которого, в свою
очередь, является трактовка запрещаемых уголовным законом общественно опасных деяний. Во-вторых, законодательное конструирование
«модели» соответствующего общественно опасного поведения предпо-
1
См.: Ушаков А.А. Очерки советской законодательной стилистики. Пермь, 1967.
С. 16; Алексеев С.С. Проблемы теории права. Свердловск, 1973. С. 2, 139.
2
См.: Там же. С. 144.
3
Курс советского уголовного права: в 6 т. Т. I. М., 1970. С. 184.
223
Глава IV. Уголовный закон
лагает использование весьма разнообразного «строительного» материала
и требует обычно значительно большую по размеру «строительную площадку», чем это необходимо при конструировании уголовно-правовых
санкций. В-третьих, формулирование уголовно-правовых предписаний
норм Общей части уголовного права вообще связывается лишь с их диспозициями.
При всей зависимости формы от содержания она имеет и определенную самостоятельность и даже способна оказывать активное воздействие на содержание. Форма уголовного закона может способствовать
достижению основной задачи, стоящей перед ним, — охране личности,
общества и государства от преступных посягательств, а может и затруднять ее достижение.
Уголовное законодательство РФ является полностью кодифицированным, поэтому структура уголовного закона соответствует структуре
УК РФ и его статей.
Уголовный кодекс РФ состоит из Общей и Особенной частей, которые делятся на разделы и главы, объединяющие статьи УК РФ, расположенные в порядке сплошной нумерации. Статьи Общей части состоят
из норм, устанавливающих принципы и общие положения уголовного
права, относящиеся к уголовному закону, преступлению, наказанию и
освобождению от уголовной ответственности и наказания. Статьи Особенной части предусматривают ответственность за отдельные преступления (убийство, кражу, хулиганство и т.д.), а также основания освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием
при совершении некоторых преступлений (например, предусмотренных
ст. 210 УК РФ).
Структурно статьи Особенной части отличаются от статей Общей
части (последние не имеют санкций) и состоят из двух частей — диспозиции и санкции.
Диспозицией называется часть статьи Особенной части, содержащая определение предусмотренного ею преступного деяния.
Диспозиции статей Особенной части бывают четырех видов.
Простая диспозиция лишь называет соответствующее преступное
деяние, но не определяет его признаков. Например, такой является диспозиция ч. 1 ст. 126 УК РФ — «похищение человека». Обычно в теории
уголовного права существование простых диспозиций объясняется тем,
что они будто бы употребляются в тех случаях, когда признаки преступного деяния ясны и понятны без пояснения их в тексте закона. Одна-
224
2. Форма, структура и техника уголовного закона
ко изучение ошибок в квалификации преступлений, предусмотренных
«простыми» диспозициями, и наличие споров в теории и на практике,
по вопросу понимания некоторых признаков состава, упоминаемых в
них, позволяют усомниться в простоте простых диспозиций. Простыми
диспозиции бывают лишь по форме, но вовсе не по содержанию. Простые диспозиции — это чаще всего дефект законодательной техники.
Полагаем, что следовало бы отказаться от таких диспозиций уголовного закона.
Описательные диспозиции, в отличие от простых, не только называют определенное преступление, но и раскрывают его признаки. Так, ч. 1
ст. 161 УК РФ определяет грабеж как «открытое хищение чужого имущества». В действующем УК РФ большинство диспозиций являются описательными, что вполне оправдано, так как от законодательного выражения буквы уголовного закона зависит определение оснований уголовной ответственности за конкретное преступление.
Ссылочной диспозицией является диспозиция, которая, в отличие
от описательной, не содержит указания на признаки соответствующего
преступного деяния, а отсылает к другой статье уголовного закона. Например, ссылочной является диспозиция ч. 1 ст. 112 УК РФ: «Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для
жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111
настоящего Кодекса...». Это значит, что для определения состава этого
преступления необходимо обратиться к ст. 111 УК РФ, исключив при
этом перечисленные в ней последствия умышленного причинения тяжкого вреда здоровью.
Бланкетной называется диспозиция, которая непосредственно в самом уголовном законе не определяет признаки преступного деяния, а отсылает к другим законам или иным нормативным актам другой отрасли
права (административного, гражданского и т.д.). Например, бланкетной
диспозицией является диспозиция ч. 1 ст. 143 УК РФ, устанавливающей
уголовную ответственность за нарушение правил техники безопасности
или иных правил охраны труда. Сами эти правила не расшифровываются в уголовном законе, а устанавливаются постановлениями правительства, министерствами, ведомствами (как самостоятельно, так и по согласованию с профсоюзами), в Трудовом кодексе РФ
1
. В связи с этим
для определения данного состава преступления всякий раз необходимо обращаться к соответствующим нормативным актам трудового пра-
1
СЗ РФ. 2002. № 1 (ч. 1). Ст. 3.
225
Глава IV. Уголовный закон
ва. Однако бланкетные диспозиции не сводят уголовно-правовой запрет
лишь к уголовно-правовой санкции за нарушение норм иной отрасли
права. Как правило, в бланкетных диспозициях условием уголовной ответственности является наступление определенных последствий, указанных непосредственно в уголовном законе. Так, в ч. 1 ст. 143 УК РФ
наступление ответственности связывается с тем, что нарушение правил
охраны труда «повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека», и это условие принципиально отличает данный
уголовно-правовой запрет от соответствующих положений трудового
права о нарушении правил охраны труда.
Бланкетные диспозиции представляют собой специфический способ формулирования уголовно-правовых предписаний. Они являются свидетельством взаимосвязи уголовного права с другими отраслями
права. Анализ действующего УК РФ позволяет утверждать, что нет такой
отрасли права, отдельные нормы которой органически не входили бы в
уголовно-правовые. И в этих случаях условия уголовной ответственности за совершение общественно опасных деяний содержатся в нормах
не только уголовного права, но и других отраслей. Несмотря на всю необычность такого явления, все же ничего противоречащего самостоятельности уголовно-правового запрета в нем нет: нормы иных отраслей
права включаются законодателем в диспозицию статей уголовного закона, и состав соответствующего преступления конструируется в этих случаях путем включения указанных норм в «ткань» уголовного закона. При
этом указание на нормы других отраслей права дается обычно в общей
форме, чаще всего путем упоминания соответствующих нормативных
актов и правил. Это делается, во-первых, для того чтобы не загромождать УК РФ нормативными актами других отраслей права, а во-вторых,
для обеспечения стабильности уголовного закона, чтобы его содержание
не ставилось в прямую зависимость от изменения нормативных актов
другой отрасли права.
Указанные обстоятельства наглядно характеризуют как достоинства и недостатки бланкетных диспозиций уголовного закона, так и невозможность избежать их применения. К основному их недостатку следует отнести то, что круг нормативных актов, к которым отсылают эти
диспозиции, подчас очень широк. Следует отметить, что высокий уровень бланкетности уголовно-правовых диспозиций иногда существенно
затрудняет деятельность суда, следствия, прокурора или органа дознания по квалификации преступлений. Это связано с необходимостью обращаться к нормативным актам самых различных отраслей права, которые, в отличие от УК РФ, издаются самыми различными органами в
226
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]