Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российское уголовное право. Том 1. Общая часть. Курс лекций
.pdf
1. История российского уголовного законодательства
изувечить» (подлежало наказанию розгами от 90 до 100 ударов и отдаче
в военную службу).
К преступлениям и проступкам против имущества доходов казны
(разд. VII, насчитывающий 425 статей) относились преступления и проступки: «о нарушении Уставов монетных» (гл. II; гл. I была посвящена
«общим положениям»); о нарушении Уставов о гербовой бумаге (гл. III);
о нарушении Уставов горных (гл. IV); о нарушении Уставов о соли (гл. V);
о нарушениях постановлений по «питейному сбору» и акцизу (гл. VI); о
нарушении Уставов «о выделке и продаже табаку» (гл. VII); о нарушении
Уставов таможенных (гл. VIII); о нарушении Уставов о казенных лесах
(гл. IX). Все эти преступления на современном юридическом языке именуются хозяйственно-экономическими преступлениями. С одной стороны, некоторые нормы об ответственности за эти преступления (например, за фальшивомонетничество, контрабанду) имеют аналоги и в современном отечественном уголовном законодательстве (см., например,
гл. 22 УК РФ — «Преступления в сфере экономической деятельности»).
С другой стороны, нельзя не отметить крайнюю казуистичность описания в Уложении соответствующих составов и их «чрезмерную» бланкетность (диспозиции статей об ответственности за большинство таких
преступлений сконструировано именно бланкетным способом).
К преступлениям и проступкам против «общественного благоустрой-
ства и благочиния» (разд. VIII, состоявший из 14 глав) относились преступления и проступки: «против постановлений, ограждающих народное здравие» (гл. I); «О нарушении правил, установленных для
учреждения, наполнения и содержания запасных магазинов» (гл. II);
о нарушении общественного спокойствия и порядка (гл. III); против
общественной нравственности (гл. IV); о нарушении постановлений о
цензуре (гл. V); о нарушении постановлений о воспитании юношества
(гл. VI); о нарушении правил благоустройства и хозяйства в городах и
селениях (гл. VII); о нарушении правил Устава строительного (гл. VIII);
о нарушении про тивопожарных правил (гл. IХ); о нарушении правил,
установленных «для сохранения путей сообщения» (гл. Х); о нарушении Уставов почтовых (гл. ХI); о нарушении постановлений о кредите
(гл. XII); о нарушении Уставов торговых (гл. ХIII); о нарушении Уставов
фабричной и заводской промышленности (гл. XIV). Этот раздел (самый
большой по количеству формулируемых в нем составов: он насчитывал
844 статьи) объединял самые разнородные преступления и проступки.
В современном понимании это были: и хозяйственно-экономические,
и против здо ровья населения, и транспортные, и против нравственности, и экологические (так, нормы о нарушении правил «для охранения
107
Глава III. История российского уголовного права
чистоты воздуха и безвредности воды» были прописаны в пяти отдельных статьях Уложения), и некоторые другие виды преступлений и проступков. Для всех статей этого раздела характерны те же недостатки,
которые были отмечены применительно к разделу о преступлениях и
проступках против имущества и доходов казны. Большинство их также
отличала чрезмерная казуистичность и бланкетность (последняя подрывала само стоятельность соответствующих уголовно-правовых запретов и размывала грань между преступными деяниями и административными правонарушениями).
Вместе с тем некоторые составы преступлений и проступков этого раздела Уложения довольно любопытны, и в этом отношении вполне можно перекинуть своеобразный мостик из позапрошлого века в век
нынешний, соединяющий одинаковую социальную подоплеку формирования определенных уголовно-правовых запретов. В этом отношении заслуживает внимания опыт законодателя той эпохи в борьбе с различного рода суевериями и спекулирующими на людской доверчивости
всевозможными магами, колдунами и колдуньями, чья деятельность так
пышно расцвела в перестроечные и реформаторские для нашей страны
годы. Так, подложному проявлению чудес и других «сего» рода обманах
было посвящено целых шесть статей Уложения, формулирующих самостоятельные составы преступлений и проступков. Например, ст. 1159
устанавливала наказание в виде заключения в смирительном доме на
время от 6 месяцев до 1 года за действие тех, «кто ради корысти, устной
славы или другой личной выгоды, будет разглашать или велит разгласить
подложно о каком-либо, будто бы случившемся, чуде, или же посредством подлога какое-либо свое или по распоряжению его приготовленное
действие выдавать легковерным за чудо...». Нынешние «маги» не только
избавлены от каких-либо уголовных наказаний, но и вполне официально рекламируют свою деятельность в СМИ.
Более 20 статей было посвящено формулированию составов преступлений, выражающихся в «соблазнительном и развратном поведении»
и в «противоестественных пороках». Так, например, ст. 1282 Уложения
предусматривала наказание в первый раз в виде денежного взыскания, а
во второй — в виде заключения в смирительном доме на время от 6 месяцев до 1 года тому, «кто откроет свой собственный или нанимаемый
им дом для непотребства». Статья 241 УК РФ также предусматривает наказание за организацию или содержание притонов для занятия проституцией. Только вот такая «закавыка». Параллельно УК РФ продолжается
открытая, систематическая и навязчивая реклама таких заведений в популярных и массовых печатных изданиях. Ну что поделать? Не читают
108
1. История российского уголовного законодательства
этих газет и журналов ни в органах прокуратуры, ни в органах внутренних дел. Хотя дело заключается, как всем известно, совсем в другом (читают, знают, но сколько раз те же СМИ, например, «Московский комсомолец», в своих публикациях описывали ситуации, когда «непотребная»
деятельность современных «жриц любви» проходила «под контролем»
работников тех же органов внутренних дел).
Более чем в 100 статьях Уложения формулировались нормы об ответственности за транспортные преступления и проступки.
К преступлениям и проступкам против законов о состояниях (разд. IX)
относились преступления и проступки: «о незаконном лишении прав
состояния» (гл. I); «о присвоении состояния или особых от него преимуществ, или же звания или почетных достоинств, титулов и иных отличий» (гл. II); о нарушении прав и преимуществ, «дарованных Высочайшей властью разным в государстве состояниям» (гл. III); о злоупотреблении «особых по состоянию присвоенных прав» (гл. IV); о нарушении
постановлений об актах состояния (гл. V); о нарушении постановлений
о народной переписи (гл. VI). Среди этих многочисленных уголовноправовых запретов не могут не вызывать одобрение современных российских юристов нормы Уложения об ответственности за «продажу в
рабство и участие в торге неграми». Так, ст. 1860 предусматривала очень
строгое наказание (в виде лишения всех прав состояния и ссылке в каторжную работу в крепостях на время от 8 до 10 лет, а для «неизъятых»
от телесных наказаний и наказание плетьми (наложением клейм)) тому,
кто «продает в рабство или под другим предлогом передает... иноплеменным какое-либо состоящее в подданстве России или под покровительством Российских законов лицо». А ст. 1861 приравнивала к наказанию за разбой на морях (лишение всех прав состояния и ссылка в каторжные работы в крепостях на время от 8 до 10 лет, а для «неизъятых»
от телесных наказаний — и наказание плетьми (наложение клейм)) наказание за «изобличение в запрещенном торге Африканскими Неграми или же в каком-либо непосредственном или ином участии в таковом торге». Уместно напомнить, что российский законодатель, создавая,
например, последнюю норму, выполнял соответствующие на этот счет
международно-правовые обязательства. Так, на недопустимость торговли африканскими неграми указывала специальная декларация Венского конгресса 1815 г. Следующий шаг в этом направлении был сделан
Аахенским конгрессом 1818 г., на котором торговля неграми не только
запрещалась, но и объявлялась преступной. Однако первые практические шаги по борьбе с работорговлей были предприняты Лондонским
до говором 1841 г., заключенным между Англией, Францией, Россией,
109
Глава III. История российского уголовного права
Австрией и Пруссией. В соответствии с ним работорговля была приравнена к наказуемому уже в те времена пиратству (откуда и взялось указанное сравнение в Уложении работорговли с «разбоем на морях»). Не стоит, однако, уж совсем обольщаться. Достаточно вспомнить, что крепостное право, юридически закреплявшее рабство крепостных крестьян, в
России было отменено лишь в 1861 г.
К преступлениям против жизни, здоровья, свободы и чести частных
лиц (разд. Х) относились преступления: о смертоубийстве (гл. I); о са-
моубийстве (гл. II); о нанесении увечья, ран и других повреждений здоровью (гл. III); о поединках (гл. IV); о «произвольном» оставлении человека в опасности и неоказании помощи погибающему (гл. V); об оскорблении чести (гл. VI); о противозаконном задержании и заключении
(гл. VII); о нападении с насилием (гл. VIII); об угрозах (гл. IХ). При всей
традиционности этих видов уголовно-правовых запретов многие из норм
Уложения отличались своей спецификой, сохраняющей интерес и для
современного криминалиста. В этом плане представляют интерес обстоятельства, отягчающие (квалифицирующие) убийство («смертоубийство»). На первое место по степени опасности ставилось убийство отца
и матери. Виновные в этом преступлении приговаривались к лишению
всех прав состояния и ссылке в каторжные работы в рудниках без срока, а «неизъятые» от телесных наказаний — и к наказанию плетьми с наложением клейм. К такому же наказанию приговаривались и виновные
в предумышленном убийстве: повторном; своей жены или своего мужа,
своих сына или дочери, родных деда или бабки, внука или внучки и вообще одного из родственников по восходящей или нисходящей прямой
линии в какой бы то ни было степени, или родного брата или родной сестры, родного дяди или родной тетки; начальника или господина, или
членов семейства господина, вместе с ним живущих, или хозяина или
мастера, у которого убийца находился в услужении, работе или учении;
или человека, которому убийца был обязан своим воспитанием или содержанием. Известно, что уголовное право отражает моральные нормы
и принципы своей эпохи. Ознакомление с указанными нормами Уложения об убийстве при отягчающих обстоятельствах свидетельствует о том,
насколько к настоящему времени изменились на этот счет нравственные представления (сказанное, разумеется, относится не только к нашему обществу). На первое место (и в морали, и в праве) ставились ценности родственно-семейные или близко с ними связанные, что, конечно
же, было обусловлено влиянием патриархального уклада как свидетельства неразвитости капиталистических отношений в экономике. Пройдет
несколько десятилетий, и технический прогресс достаточно энергично
110
1. История российского уголовного законодательства
«девальвирует» эти нравственные ценности, что приведет к их исчезновению и из уголовного права.
К преступлениям против прав семейных (разд. XI) относились преступления: против «союза брачного» (гл. I); о злоупотреблении власти
родительской (гл. II); «против союза родственного» (гл. III); о злоупотреблении власти опекунов и попечителей (гл. IV). Некоторые из этих
уголовно-правовых запретов трансформировались в наше время в преступления против семьи и несовершеннолетних (см. гл. 20 УК РФ).
Наконец, разд. XII формулировал нормы об ответственности за преступления и проступки против собственности частных лиц. К ним относились преступления: «о насильственном завладении чужим недвижимым
имуществом», «о захвате и неправильном пользовании доходами или
иными выгодами чужого имения и о истреблении граничных меж и знаков» (гл. I); «об истреблении и повреждении чужого имущества» (гл. II);
«о похищении чужого имущества» (гл. III); «о присвоении и утайке чужой собственности» (гл. IV); о преступлениях и проступках по договорам и другим обязательствам (гл. V). К похищению чужого имущества
относились такие преступления, как разбой, грабеж, воровство-кража
и воровство-мошенничество, уголовно-правовое содержание которых
не так уж сильно отличается от современного определения и понимания этих составов (см. ст. 158–159, 161–162 УК РФ). Вместе с тем обращает внимание крайне казуистический способ описания этих составов в
Уложении. Например, только составу кражи («воровству-краже») было
посвящено более 20 довольно объемных по содержанию статей («кража
сундуков, чемоданов и тюков с почтовых повозок, дилижансов или других учрежденных правительством, обществами или частными людьми
для путешественников или перевоза клади транспортов» — один состав;
«кража чемоданов, тюков или иных вещей из повозок, принадлежащих
частным людям» — другой состав). Следует отметить и строгость санкций, установленных за кражу чужого имущества. Так, за кражу предмета, цена которого не превышает 30 руб., виновный подвергался: в первый раз — лишению всех особенных принадлежащих ему прав и преимуществ и ссылке в одну из отдаленных губерний, кроме сибирских, а
«неизъятый» от телесных наказаний — «отдаче в рабочий дом» на время
от 3 до 6 месяцев или же замене этого наказанием розгами; во второй
раз — отдаче в рабочий дом на время от 6 месяцев до 1 года или замене
этого наказанием розгами; в третий раз — наказанию розгами и отдаче
в исправительные арестантские роты на время от 2 до 4 лет; в четвертый
раз — отдаче в исправительные арестантские роты гражданского ведом-
111
Глава III. История российского уголовного права
ства на время от 8 до 10 лет и наказанию розгами (количество ударов розгами увеличивалось в зависимости от кратности совершенных краж).
Структурно Уложение заканчивалось Приложениями (о лицах, изъятых от наказаний телесных; о неизлечимых болезнях, освобождающих
виновного от телесных наказаний; об обязательном медицинском освидетельствовании «безумных и сумасшедших, учинивших смертоубийство», и в случае признания их действительно таковыми — о направлении их в «дома умалишенных»; о допущении изъятий и ограничений
из действия норм Уложения об ответственности за ряд преступлений и
проступков для «инородцев», проживающих в Сибири, Архангельской,
Оренбургской и Астраханской губерниях, Кавказском и Закавказском
краях (за «менее важные преступления и проступки» последние несли
ответственность по своим обычаям, а не по нормам Уложения).
В 1857 г. Уложение было инкорпорировано в Свод законов (при его
втором издании) и стало первой книгой XV тома Свода (при этом количество его статей возросло с 2224 до 2304 (за счет увеличения норм о нарушениях устава табачного и изменений в постановлениях о повреждениях телеграфов).
В дальнейшем изменения Уложения были связаны с реформами
60-х гг. (в том числе и судебной): в 1866 г. было подготовлено третье издание Уложения, а в 1885 г. — четвертое.
В отечественной уголовно-правовой литературе XIX в. Уложение
оценивается преимущественно критически. И наиболее суровая критика давалась Н.С. Таганцевым и В.Д. Спасовичем. К основным недостаткам Уложения Н.С. Таганцев относил в первую очередь способ изложения нормативного материала (или «технику» уголовного закона).
«Вместо того, чтобы дать в кодексе общие положения, характеризовать
преступные деяния и затем представить правоприменителям закона путем толкования подводить под эти положения отдельные случаи, составители задумали соперничать с творческой силой жизни, они мечтали
казуистикой кодекса обнять вечно новые явления в области преступлений, они предполагали создать для суда такие руководящие начала, при
помощи которых судья приравнивался бы к машине, не требующей для
своей деятельности никаких юридических знаний... Такой прием привел прежде всего к невероятной многостатейности Уложения, превышающего количеством статей раза в четыре любой из современных уголовных кодексов»
1
. На это же обращал внимание и В.Д. Спасович: «Это
1
Таганцев Н.С. Лекции по русскому уголовному праву. Вып. 1. С. 187–188.
112
1. История российского уголовного законодательства
отвращение от теоретических определений, боязнь отвлеченности поставило Уложение во многих отношениях ниже Свода законов уголовных и сделало его похожим на средневековые сборники законов, когда
искусство законодательное, будучи в детстве, не умело отвлекать, когда
оно ограничивалось собиранием и обобщением известнейших судебных
приговоров». Характеризуя многостатейность Уложения, В.Д. Спасович
замечал: «Это количество столь значительно, что память человеческая
не может с ним справиться, и нет ни юриста, ни теоретика, ни прак-
1
тика, который знал бы уложение во всех подробностях»
. Н.С. Таганцев
справедливо считал, что излишняя казуистичность приводила на практике к обратному результату — к неполноте Уложения и к невозможности заполнить его пробелы даже путем распространительного толкования. Он же критиковал разработчиков Уложения за механическое восприятие иностранного законодательного материала, за громоздкость и
архаичность системы наказаний.
Соглашаясь в принципе с такой критикой, отметим лишь, что Уложение было продуктом своего времени. И иным оно не могло быть. И не
только в силу «высоких» причин зависимости любого законодательства
от исторических и социально-экономических условий, в которых оно
принималось (вспомним, что это была эпоха николаевского «застоя»,
закончившегося поражением России в Крымской войне, господства бюрократии и чиновничества, эпоха крепостного права). Уложение отражало и уровень юридической, в том числе и уголовно-правовой науки
того времени: первый учебник (В.Д. Спасовича) по уголовному праву
появился лишь спустя 18 лет после принятия Уложения. И следует, по
нашему мнению, согласиться с оценкой Уложения, данной через 60 лет
после его принятия Н.Д. Сергеевским: «Уложение 1845 г. представляет
громадный прогресс сравнительно с XV томом Свода Законов 1832 г.,
нельзя не признать, что составители Уложения 1845 г. сделали не только не менее, но даже более, чем мы могли бы от них требовать. Они дали
нам не новое Уложение, а значительно приведенный в порядок, дополненный и систематизированный свод законов. При низком уровне юридической науки в России в то время лучшее, что они могли создать, —
это именно свод».
В 1860–1870 гг. в России были проведены радикальные реформы:
отмена крепостного права — 1861 г., земская реформа — 1865 г., судебная реформа — 1864 г., городская реформа — 1870 г., военная — 1874 г.
1
Спасович В.Д. Указ. соч. С. 326.
113
Глава III. История российского уголовного права
В связи с судебной реформой в России был введен суд присяжных и
местный суд (мировые судьи) в местностях, где было местное самоуправление. В связи с этим в 1865 г. был издан особый Указ о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. В нем предусматривались преступления (проступки), за совершение которых виновные наказывались
до 2 лет лишения свободы. Развивая принципы Уложения 1845 г., Устав
с точки зрения законодательной техники был шагом вперед, отличаясь
меньшей казуистичностью и более современной формулировкой диспозиций и предусматриваемых ими составов уголовных правонарушений.
Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 г. Как уже
отмечалось, одним из самых серьезных недостатков Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. было отсутствие четкого
отличия между преступлениями и проступками. Уложение было перегружено многочисленными нормами об ответственности за правонарушения, предусмотренные различного рода уставами, содержащими, в
свою очередь, нормы о наказаниях, применяемых полицией. Последнее размывало грань между уголовной и административной (полицейской) ответственностью. В высших государственных сферах это, конечно, понимали. Еще в 1814 г. в записке В.П. Кочубея на имя Александра
I ставился вопрос об отделении судебной власти от полицейской путем
учреждения в уездах «мирных» судей
1
. В 1834 г. уже министр внутренних
дел Д.Н. Блудов предлагал для рассмотрения малозначительных преступлений создать специальные полицейские суды (несколько позднее он
же пришел к выводу о необходимости создания мировых судов для рассмотрения мелких дел и особого кодекса для них)
2
. В 1859 г. особая комиссия Государственного Совета, рассматривавшая отчет Министерства
внутренних дел, обратила внимание на низкую раскрываемость преступлений, а также на медлительность рассмотрения в судах дел о маловажных преступлениях, по которым из-за необходимости соблюдать
все обряды и формы судопроизводства, единого для всех уголовных дел,
содержится под стражей длительное время большое число лиц, приговариваемых к «легкому исправительному наказанию». Комиссия предлагала выделить мало важные преступления и проступки, рассмотрение ко-
1
См.: Полянский Н. Мировой суд // Судебная реформа. М., 1915. С. 173.
2
См.: Виленский Б.В. Подготовка судебной реформы 20 ноября 1864 г. в России.
Саратов, 1963. С. 69–70; Блинов И.А. Ход судебной реформы 1864 г. // Судебные
уставы 20 ноября 1864 г. за пятьдесят лет. Пг., 1914. Т. 1. С. 186.
114
1. История российского уголовного законодательства
торых производилось бы сокращенным порядком1. Конечно же, все эти
соображения не только вписывались в грядущие реформы (крестьянскую, полицейскую, земскую, судебную), но и делали реализацию этих
намерений необходимой составной частью судебной реформы, и дальнейшая их разработка проходила именно в этом ключе.
Так, в мае 1861 г. Александр II возложил на Второе Отделение императорской канцелярии составление «проекта Устава о взысканиях за
проступки, подведомые мировым судьям», а в апреле 1862 г. эта работа была передана оттуда в Государственную канцелярию, где уже велась
разработка принципов судоустройства и судопроизводства. С декабря
1863 г. проект устава о взысканиях за проступки, подведомственные мировым судьям, вместе с проектами судебных уставов обсуждался в Министерстве юстиции и затем поступил (чуть позже проектов судебных
уставов) в Государственный Совет. 20 ноября 1864 г. слегка доработанный проект вместе с другими основополагающими документами судебной реформы был утвержден Александром II как «Устав о наказаниях,
налагаемых мировыми судьями»
2
.
Устав состоял из 30 глав, объединявших 181 статью. Первая глава
(«Положения общие») содержала нормы Общей части, последующие
главы — нормы Особенной части.
Общие положения открывались статьей о перечислении наказаний,
определяемых мировыми судьями (ст. 1). К ним были отнесены следующие наказания: 1) выговоры, замечания и внушения; 2) денежные взыскания не свыше 300 рублей; 3) арест не свыше 3 месяцев; 4) заключение
в тюрьме не свыше 1 года.
В ст. 2 определялось, что в необходимых случаях к указанным наказаниям возможно присоединение дополнительного наказания в виде
«отобрания орудий, употребленных для совершения проступка, или
иных принадлежащих виновному вещей». В ст. 3 и 4 проводилось различие между заключением в тюрьме и арестом. Присужденные к заключению в тюрьме привлекались к работам, установленным для работных
домов. Осужденные же к аресту занимались работами лишь по собственному желанию и содержались отдельно от других заключенных.
1
См.: Сизиков М.И. Введение к Уставу о наказаниях, налагаемых мировыми судья-
ми // Российское законодательство Х—ХХ вв.: в 9 т. Т. 8: Судебная реформа. М.,
1991. С. 388.
2
См.: Там же. С. 388–392.
115
Глава III. История российского уголовного права
В ст. 7 было сформулировано правило о замене денежного взыскания в случае «несостоятельности» виновных. Денежное взыскание на
сумму не свыше 15 руб. могло заменяться арестом на срок до 3 суток,
а свыше 15 (и до 300) руб. — арестом не свыше 3 месяцев. Несостоятельные к уплате денежных взысканий крестьяне и мещане могли быть
отданы в общественные работы или же «в заработки». Несостоятельные
лица других сословий могли быть отданы в общественные работы только
в случае их собственной об этом просьбе.
По общему правилу за неумышленные («совершенные без намерения») проступки налагалось наказание в виде выговора, замечания или
внушения. Более строгие наказания за «ненамеренные» проступки могли быть назначены лишь в двух случаях: 1) когда в самом Уставе назначены такие наказания именно за неосторожность и 2) когда проступок
заключался в «неисполнении по небрежности какой-либо особенной
обязанности, возложенной законом». Под первое правило подпадал, например, проступок, предусмотренный ст. 101 («За повреждение по неосторожности принадлежностей телеграфов, от которого может произойти остановка в телеграфических сообщениях, виновные, если о сделанном повреждении не известят немедленно телеграфное начальство,
подвергаются: денежному взысканию не свыше пятнадцати рублей»),
под второе — предусмотренный ст. 126 («За перевоз людей в ветхих или
худых лодках и вообще за нарушение правил предосторожности, предписанных для речных перевозов, виновные подвергаются: денежному
взысканию не свыше двадцати пяти рублей»).
Проступки не вменялись в вину, и лица, их совершившие, не привлекались к ответственности, если они совершены в следующих (предусмотренных ст. 10) случаях:
«случайно, не только без намерения, но и без всякой неосторож-•
ности или небрежности»;
«в малолетстве до десяти лет»;•
в безумии, сумасшествии и припадках болезни, «приводящих в •
умоисступление или в совершенное беспамятство»;
«по принуждению от непреодолимой силы»;•
«по необходимой обороне».•
Освобождалось от наказания лицо, добровольно отказавшееся на
стадии покушения от доведения проступка до конца («покушение на
проступок, остановленное по собственной воле подсудимого, не подлежит наказанию»).
В Уставе предусматривались обстоятельства, «уменьшающие» вину
подсудимого и влекущие снижение наказания лица (ст. 13) и «увеличи-
116
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]