Российское уголовное право. Том 1. Общая часть. Курс лекций

экономическими условиями, в которых оказалось наше общество (в пер­вую очередь речь идет о резком падении уровня жизни большинства на­селения страны, о безработице, в особенности в отношении молодежи, в небольших городах, о недоступности для многих молодых людей бес­платного высшего образования, о недопустимом разрыве в доходах бо­гатых и бедных). И решение (хотя бы постепенное) этих задач будет сни­жать криминогенный «запал» существующих безрадостных условий.

Специфические условия жизни большинства населения современ­ной России позволяют утверждать, что главной для него угрозой явля­ется вовсе не транснациональная и национальная преступность, и даже не самые тяжкие преступления — убийства и терроризм. Да, убийств со­вершается слишком много — ежегодно свыше 30 тыс. (эту цифру можно удвоить за счет пропавших без вести людей). Но в общей численности смертности населения эта роковая доля заметно снижается. И потен­циальным «смертникам» смерть грозит не столько от убийств, сколь­ко от иных, мягко сказать, социально неблагоприятных факторов: от дорожно-транспортных происшествий с летальным исходом (ежегод­но свыше 30 тыс.); от фальсифицированных лекарств, спиртных напит­ков и продуктов (десятки тысяч жертв), от самоубийств (около 60 тыс.), от поджогов и пожаров (десятки тысяч), от технических катастроф с «человеческим» фактором (десятки тысяч). И эта угроза может реально

Предмет науки уголовного права шире предмета уголовного права как отрасли права

.

Для углубленного уяснения социального содержания и назначения институтов и норм уголовного права, а также выявления их эффектив­ности теория уголовного права использует определенные методы науч­ного исследования. Метод науки (исследования) в самом общем значе­нии этого слова есть способ, путь познания и преобразования действи­тельности.

традиционных методологических постулатов. Все в жизни взаимосвя­зано. Наше общество в недалеком прошлом оказалось в определенной изоляции в общем движении мировой цивилизации, и следует критиче­ски признать, что определенный «вклад» в это сделан и нашей уголовно­правовой (впрочем, как и любой другой юридической) наукой. Напри­мер, понятие «социалистический гуманизм» в уголовном праве связы­валось в цивилизованном мире с нашей, едва ли не античеловеческой пенитенциарной системой, с переоценкой роли смертной казни в борь­бе с преступностью и со многими другими уголовно-правовыми «неле­постями». Жизнь потребовала переоценки роли уголовного права в регу­лировании и развитии социально-экономических отношений. Она у нас всегда была явно завышенной. И уголовному праву еще предстоит най­ти свое истинное место и свою роль в развитии нового общества, в деле формирования новых, пока еще складывающихся политических и эко­номических отношений.

мену идеологии, основанной на приоритете классовых ценностей, иде­ологией, опирающейся на приоритет общечеловеческих ценностей по отношению к любым иным, в том числе классовым и национальным. И это также есть идеология, вовсе не разделяемая всеми классами и со­циальными группами. Конечно же, она гораздо менее огосударствлена, чем прежняя идеология. В определенном смысле эта идеология — ком­промисс между классами и социальными группами.

метод основан на использовании правил формальной логики и грам-

матики (синтаксиса). Его преимущественное назначение — комменти­рование и систематизация действующих уголовно-правовых норм, их толкование, определение основных уголовно-правовых понятий. Дог­матическое толкование — неотъемлемая составная часть применения уголовного закона и правотворческой деятельности в сфере уголовного права. Этот метод берет за отправную точку не какое-либо конкретное преступление либо совокупность преступлений как явление социальной действительности, а преступление как родовое и отвлеченное понятие, как понятие юридическое. Он предполагает изучение уголовно-правовой нормы как таковой или совокупности уголовно-правовых норм так же, как юридических понятий, т.е. догмы уголовного права. Конечно, дан­ный метод (собственно, как и другие методы) не может существовать изолированно от других методов исследования уголовного права.

Социологический (конкретно-социологический) метод заключается в изучении уголовно-правовых норм (уголовного закона), преступления и наказания как социальных явлений. Его использование заключает­ся в отборе и анализе по определенной схеме (программе) конкретных фактов действия уголовного закона, его влияния на преступника и пре­ступление. Если догматический метод способствует уяснению того, что собой представляет уголовно-правовая норма и преступление как юри­дическое понятие, то социологический метод позволяет вскрыть их со­циальное содержание, т.е. то, чем в действительности (в жизни) явля­ется конкретное преступление, каков субъект этого преступления и т.д. Социологические методы заключаются, например, в опросах (анкети­рование, интервьюирование, экспертные оценки) различных категорий лиц — населения, работников правоохранительных органов, осужден­ных и др. — по различным проблемам уголовного права, например, о понимании ими содержания тех или иных уголовно-правовых запретов, о согласии (несогласии) с ними, об эффективности их действия, о пред­ложениях по совершенствованию уголовных законов и т.д. Без исполь­зования социологического метода уголовно-правовая наука не может

обойтись при характеристике социальной обусловленности уголовно­правовой нормы и преступления, эффективности уголовного закона

боды. Все это так. Но это вовсе не значит, что они не использовали со­циологические методы. Они в известном смысле опередили наших кри­минологов, потому что, в отличие от них, не абсолютизировали строгие требования социологической науки к репрезентативности изучаемых ими фактов, как не абсолютизировали и источники получения своей ин­формации. Для них не важно было, есть ли необходимые им сведения в официальной информации о преступности, которой располагали наши правоохранительные органы. Наблюдение жизни как таковой, а не через призму признаваемых криминологической наукой материалов, и делало их социологический подход более широким и осмысленным. Литература и искусство, не ограничиваемые жесткими требованиями социологиче­ского научного метода, оказались более результативными именно в со­циологическом плане. Это,

правлении. По целому ряду вопросов в теории уголовного права про­исходит постепенный отказ от позиции несовместимости их с соответ­ствующими взглядами теоретиков уголовного права капиталистических стран, и даже наблюдается определенное сближение по ряду позиций. Наиболее видимые, на наш взгляд, следы такого сближения (не толь­ко на доктринальном, но и на правотворческом уровне) можно увидеть в решении следующих проблем: определении задач уголовного закона; формулировании правил действия уголовного закона во времени и про­странстве; признании уменьшенной вменяемости; законодательной ого­ворке наказуемости неосторожных преступлений лишь в случаях, спе­циально предусмотренных уголовным законом; в отказе от общей нака­зуемости приготовления к преступлению и др.

Напротив, с позиции диалектического понимания детерминизма как учения о закономерной, необходимой связи всех событий и их при­чинной обусловленности причинная связь исследуется и определяется в точности такой, какой она реально была в объективной действительно­сти. Конечно, наступление определенного последствия может быть вы­звано исключительно свойствами потерпевшего (та же перенесенная им болезнь мозга) или специфическими особенностями обстановки совер­шения деяния. Но причинная связь и исследуется именно такой, а не подменяется поиском не существующей в природе типичной связи. По-

.

Следует сказать и о незавидной судьбе диалектического метода в науке советского уголовного права. Дело в том, что любой курс или учебник советского уголовного права привычно начинал изложение методологии своей науки с объявления диалектического материализма самым главным и всеобщим методом. Однако какого-либо осязаемо­го позитивного воздействия на развитие советской уголовно-правовой науки этот метод не оказал. Единственное его назначение было вполне традиционно. Он — основа доказательства классовой противополож­ности советского уголовного права буржуазному уголовному праву. И здесь явная ущербность прокрустова ложа исходных идеологических предпосылок даже диалектику сделала «пособницей» ошибочного ме­тафизического вывода. Хотя, конечно, диалектика как таковая здесь ни при чем. Просто она мешала идеологии и была подчинена последней. Диалектический метод признавался всеобщим лишь на словах. Факти­чески же наука уголовного права обходилась без него (он существовал на положении своего рода «священной коровы»). И забвение этого ме­тода отомстило за себя, так как признание существования непроходи­мой стены между советским и буржуазным уголовным правом как раз не диалектично. Напротив, отыскание возможно более широких об­ластей соприкосновения различных правовых систем вполне отвечает диалектическому методу.