Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российское уголовное право. Том 1. Общая часть. Курс лекций
.pdf
2. История российской науки уголовного права
бине его характеристики субъективной стороны и ее востребованности
для современного российского законодателя и правоприменителя может
свидетельствовать, например, тот факт, что новый УК РФ 1996 г. сформулировал волевой признак косвенного (эвентуального) умысла точно
по Н.С. Таганцеву.
Часть 3 ст. 25 УК РФ: Курс Н.С. Таганцева:
«…допускало эти последствия
либо относилось к ним безраз-
лично».
«безразлично к этому относился,
допускал его наступление — умы-
сел эвентуальный».
Глубиной теоретического анализа отличаются разделы Курса, посвященные характеристике стадий преступной деятельности, соучастия
в преступлении и обстоятельств, исключающих преступность деяния.
В первой проблеме нас не может не подкупать принципиальная позиция Н.С. Таганцева об исключительном принципе наказуемости приготовительных действий (что, впрочем, соответствовало современному
ему российскому уголовному законодательству). В связи с этим УК РФ,
впервые после Октябрьской революции 1917 г. ограничивший ответственность за приготовление к преступлению только тяжкими и особо
тяжкими преступлениями, в какой-то мере учитывал и взгляды Н.С. Таганцева.
В проблеме соучастия в преступлении не устарели взгляды автора
на понятие соучастия в преступлении, его объективные и субъективные
признаки, вопросы добровольного отказа от соучастия. Выдержала проверку временем и позиция автора по отграничению соучастия в преступлении от прикосновенности к преступлению и его принципиально отрицательное отношение к установлению уголовной ответственности за
недонесение о совершенном преступлении.
Вполне современными выглядят и взгляды Н.С. Таганцева на обстоятельства, исключающие преступность деяния. В особенности глубокому анализу автора подверглась проблема необходимой обороны, в рамках которой следует выделить позицию автора по вопросам правомерности обороны от неправомерных действий представителей власти. Для
отстаивания такого взгляда сенатором необходимо было иметь и гражданское мужество.
Проблеме наказания посвящен самостоятельный (второй) том Курса. Поражает фундаментальность рассмотрения автором этой проблемы.
187
Глава III. История российского уголовного права
Здесь и исследование о границах карательной деятельности, и скрупулезный анализ теории наказания, и анализ объекта карательной деятельности и общих свойств наказания, и детальное рассмотрение российской
карательной системы начала XX в., и вопросы применения, изменения
наказания и освобождения от него.
Провидение в науке, предвидение перспективы ее развития — дар,
доступный немногим. И вполне провидческими можно назвать взгляды Н.С. Таганцева по следующей проблеме. К концу XX столетия и началу XXI в. лишь заканчивается становление международного уголовного права как отрасли международного публичного права, принципы и нормы которого регулируют сотрудничество государств в борьбе
с преступностью как самостоятельной научной и учебной дисципли-
1
. В Курсе Н.С. Таганцева § 10 гл. 2 первого тома называется «Взаи-
ны
мопомощь государств в области уголовного права». В нем он достаточно подробно проанализировал, например, такие основополагающие
аспекты проблемы, как экстерриториальное (у Н.С. Таганцева — «внетерриториальное») действие уголовного права и выдача преступников.
При этом он предугадал, что в будущем экстерриториальное действие
уголовного права будет возрастать: «Число таких случаев внетерриториальной правоохраны несомненно будет расти, так как трудно представить, почему рядом с запретом торга черными людьми не воспрещается такая же в известных отношениях торговля желтыми — китайскими кули или даже и белыми — женщинами, сбываемыми на
2
международных рынках в дома разврата...»
. По этому поводу стоит напомнить, что в самостоятельное международное преступление рабство
и работорговля были выделены Конвенцией относительно рабства от
3
25 сентября 1926 г.
и Дополнительной Конвенцией об упразднении
рабства, работорговли и институтов и обычаев, сходных с рабством, от
4
7 сентября 1956 г.
, а торговля женщинами и детьми (без цели обраще-
ния в рабство и чаще всего для занятия проституцией) — Конвенцией
1
См.: Лукашук И.И., Наумов А.В. Международное уголовное право: учебник для
юридических факультетов и вузов. М., 1999.
2
Таганцев Н.С. Русское уголовное право: лекции. Часть Общая. Т. I. СПб., 1902.
С. 311.
3
Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР
с иностранными государствами. Вып. XVIII. М., 1960. С. 274–279.
4
ВВС СССР. 1957. № 8. Ст. 224.
188
2. История российской науки уголовного права
о борьбе с торговлей людьми и эксплуатацией проституции третьими
лицами 1950 г.
1
Как уже отмечалось, знаменитый Курс лекций явился основным
произведением автора. Вместе с тем в отечественной науке уголовного
права оставили заметный след и другие его работы. Назовем лишь некоторые, дав им краткую характеристику.
Магистерская диссертация «О повторении преступлений», завершенная в 1867 г., положившая начало изучению рецидива преступлений и
рецидивной преступности. В этом исследовании автор вышел за пределы классического направления, дав глубокий анализ судебной практики и прибегнув к сравнительно-правовому методу исследования обозначенной им проблемы. Проявилось это и в социологическом определении
общего понятия права («Право есть совокупность норм, установленных
в данном обществе для взаимных отношений его членов, равно как и
для отношений этих членов к государству со всеми его установлениями
и при том совокупность норм, признаваемых необходимыми, а поэтому
и обязательными для членов общества…»; право означает «возможность
или способность кого-либо требовать чего-либо у другого лица, способность, которая предполагает со стороны этого другого лица обязанность
выполнить эти законные требования»; право вызывается «народными
потребностями и представляет собою необходимое условие правильных
общественных отношений… удовлетворение потребностям есть источник права, и согласие права с действительными потребностями народа должно быть высшим критериумом для законодателя при оценке и
реформировании правовых институтов»
2
). Как бы хотелось, чтобы нынешние российские законодатели вняли последним словам великого
ученого-юриста.
Современного читателя не может не впечатлять и тонкая юридическая характеристика социальной и правовой специфики рецидива,
и особенно рецидивной преступности. «На первом плане, разумеется,
экономические условия. Бедность, голод и т.п. составляют один из главных источников преступлений, поэтому развитие благосостояния, промышленности, торговли, улучшение положения рабочего класса, более
правильное распределение дохода между трудом и капиталом, устрой-
1
Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР
с иностранными государствами. Вып. XVI. М., 1957. С. 280–290.
2
Таганцев Н.С. О повторении преступлений. СПб., 1867. С. 18.
189
Глава III. История российского уголовного права
ство рабочих ассоциаций и т.д. служат деятельными средствами предот-
1
вращения преступлений»
.
Нельзя не отметить и фундаментальную двухтомную монографию
Н.С. Таганцева «О преступлениях против жизни по русскому праву»
2
. По
сей день эта работа остается самой капитальной из всех написанных по
данной проблеме в отечественной уголовно-правовой литературе.
Образцом доктринального толкования с привлечением обширнейших материалов судебной практики является издание Н.С. Таганцевым
Комментария Уложения о наказаниях уголовных и исправительных (в редакции 1885 г.), выдержавшего 18 (!) изданий, Комментария Устава о на-
казаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 г., Комментария Уголовного уложения 1903 г. Эти комментарии можно назвать научным подвигом
автора, который вряд ли может быть кем-то и когда-то повторен.
Среди поздних работ Н.С. Таганцева выделяются его работы, посвященные проблеме смертной казни. Нужно было обладать громадным мужеством, чтобы в годы, когда, с одной стороны, в стране едва
ли не бушевал террор, развязанный эсеровскими и другими радикальнореволюционными группами, а с другой — свирепствовали военнополевые суды, превратившие смертный приговор едва ли не в главную
меру наказания, — не отступить от своей принципиальной идеи об отмене смертной казни (отметим, что с таким предложением Н.С. Таганцев
выступил и при обсуждении этого вопроса в Государственном Совете).
Трудно переоценить вклад Н.С. Таганцева в законопроектную деятельность. Особенную роль он сыграл в разработке Уголовного уложения 1903 г. Еще в 1881 г. решением Александра III был учрежден особый
комитет для составления проекта нового Уголовного уложения. В этих
целях комитет избрал из своих членов редакционную комиссию, в состав которой вошел и Н.С. Таганцев. Работа этой комиссии, как уже отмечалось, продолжалась около 22 лет и была завершена изданием проекта Уголовного уложения с объяснительной запиской к нему в восьми томах. В октябре 1881 г. редакционная комиссия начала непосредственную
работу над проектом Общей части, представленном Н.С. Таганцевым
(переработанный проект вместе с объяснительной запиской был опубликован для широкого обсуждения). В марте 1898 г. проект уложения в
целом был представлен в Государственный Совет. Последний пришел к
1
Таганцев Н.С. О повторении преступлений. С. 32.
2
Таганцев Н.С. О преступлениях против жизни по русскому праву. СПб., Т. I. 1870;
1871. Т. II.
190
2. История российской науки уголовного права
выводу о целесообразности обсуждения проекта Особым совещанием, в
состав которого вошел и Н.С. Таганцев. В октябре 1901 г. Николай II постановил образовать в Государственном Совете для обсуждения проекта,
доработанного Особым совещанием, Особое присутствие (также с участием Н.С. Таганцева). В 1903 г. окончательный проект был утвержден
особым Высочайшим указом. Не лишне при этом заметить, что зримые
следы влияния этого Уложения (в первую очередь его Общей, «таганцевской» части) можно отыскать и в первом советском уголовном кодексе
(УК РСФСР 1922 г.), и в УК РФ 1996 г.
Большие заслуги Н.С. Таганцева на поприще сенатской и законопроектной деятельности (в 1887 г. он был назначен сенатором уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената, а через десять лет — «первоприсутствующим», т.е. председательствующим в нем)
закономерно выдвинули Н.С. Таганцева в число видных государственных деятелей самого высокого ранга, призванных решать особо важные
государственные вопросы. 6 мая 1905 г. по Высочайшему повелению Николая II он был назначен членом Государственного Совета. В этом качестве он принял активное участие в работе над законопроектом о Государственной Думе, проектом положения о выборах в Думу, а также торжественного манифеста об учреждении в России Государственной Думы
(манифест от 6 августа 1905 г.). В окончательную редакцию манифеста
был включен, например, следующий абзац из проекта Н.С. Таганцева:
«Призывая благословение Господне на труды учреждаемого нами Государственного установления, мы с непоколебимой верой в помощь Божью и в непреложность великих исторических судеб, предопределенных
Божественным промыслом дорогому нашему Отечеству, твердо уповаем, что с помощью Всемогущего Бога и единодушными усилиями всех
своих сынов Россия выйдет с торжеством из постигших ныне ее тяжелых
испытаний и возродится в запечатленных тысячелетнею ее историею
могуществе, величии и славе». Согласимся, что последние строки этого (в таганцевской редакции) абзаца вполне годились бы для ежегодного
обращения Президента РФ к российскому народу (хотя бы в плане ожидаемых надежд на выход России из затянувшегося векового кризиса).
По традиции Н.С. Таганцева обычно относят к представителям так
называемого классического направления (школы) уголовного права. Не
приходится спорить, что Курс Н.С. Таганцева в основном выполнен в
ключе самого ценного, присущего классическому направлению, всестороннего и скрупулезного анализа догмы права и приверженности главному принципу уголовного права (в том числе и современного) — nullum
crimen sine lege. В советской юридической науке догматический метод,
191
Глава III. История российского уголовного права
как уже отмечалось, подвергался необоснованным нападкам. На самом
же деле ни методология уголовного права, ни правоприменение в сфере уголовной юстиции обойтись без него не может. Особое место он занимает, например, в научном комментировании уголовного закона, что
оказывает серьезное воздействие на судебную практику применения
уголовно-правовых норм. И в этом смысле Н.С. Таганцев — классик
(в кавычках и без кавычек).
Вместе с тем следует согласиться с мнением Н.И. Загородникова,
который считал, что «Таганцев не укладывается в бытующую в нашей
литературе схему деления ученых-криминалистов на классиков, социологов, антропологов»
ких уголовно-правовых категорий, как уголовный закон, преступление,
объект преступления, наказание (как уже отмечалось ранее), чужд отвлеченного формализма классической школы и ее оторванности от жизни, а напротив, предполагает наличие в этом анализе социального содержания исследуемых им категорий.
1
. По крайней мере, его теоретический анализ та-
Иван Яковлевич Фойницкий
мельском уезде Могилевской губернии в семье крепостных.
Благодаря своим выдающимся способностям и при содействии
своей помещицы — графини Паскевич он был принят в могилевскую гимназию, которую в 1864 г. закончил с золотой медалью. В том же году он поступил на юридический факультет
Санкт-Петербургского университета. В 1868 г. он заканчивает
его (также с золотой медалью) и по представлению профессора
А.П. Чебышева-Дмитриева остается стипендиатом «для приготовления к профессуре». В 1871 г. И.Я. Фойницкий защищает магистерскую диссертацию на тему: «Мошенничество по русскому
праву» (ставшую заметным явлением в отечественной уголовноправовой науке) и по представлению профессора Н.С. Таганцева
избирается на должность доцента по уголовному праву. Сразу
же после этого он на два с половиной года был командирован за
границу. Он посетил Германию, Австрию, Швейцарию, Францию, Италию и Англию, где работал в библиотеках, слушал
лекции в зарубежных университетах, изучал практику отправления правосудия и исполнения наказания. В 1876 г. И.Я. Фойницкий был назначен на должность обер-прокурора кассационного департамента по уголовным делам Правительствующе-
1
Загородников Н.И. Николай Степанович Таганцев. С. 81.
192
(1847–1913 гг.) родился в Го-
2. История российской науки уголовного права
го Сената, а в 1900 г. стал сенатором Уголовного кассационного
департамента. Прокурорскую и судебную работу он совмещал
с научной и преподавательской деятельностью. В 1881 г. он защитил докторскую диссертацию на тему: «Ссылка на Западе»,
после чего занял должность профессора на кафедре уголовного
права в Санкт-Петербургском университете. С 1889 г. И.Я. Фойницкий — член Международного союза уголовного права, участвует в его конгрессах. В 1890 г. он явился одним из руководителей Санкт-Петербургского международного пенитенциарного
конгресса. В 1896 г. И.Я. Фойницкий утвержден в звании заслуженного ординарного профессора юридического факультета
Санкт-Петербургского университета, а в 1897 г. становится деканом этого факультета. Значительный вклад И.Я. Фойницкий
внес в подготовку проекта Уголовного уложения 1903 г. (еще
в 1881 г. решением Александра III был учрежден Комитет для
составления проекта Уложения, в состав редакционной комиссии которого он был избран вместе с профессорами Н.С. Таганцевым и Н.А. Неклюдовым). Наиболее крупными его работами
в области уголовного права являются: «Курс Русского уголовного права. Часть Особенная. Посягательства личные и имущественные» (опубликованный в 1890 г. и выдержавший семь изданий) и такое фундаментальное исследование, как «Учение о
наказании в связи с тюрьмоведением» (СПб., 1889), в котором
(как и Н.С. Таганцев) он выступил решительным противником
смертной казни. И.Я. Фойницкий явился одним из зачинателей
социологического направления в российской науке уголовного
права, посвятив социологическому изучению преступности и ее
причин ряд своих работ, например, «Женщина-преступница»
(Северный вестник. 1893. № 2, 3); «Факторы преступности» (Северный вестник. 1892. № 10, 11). Но самой известной его работой,
1
по выражению Б.В. Волженкина, «обессмертившей его имя»
, является его Курс уголовного судопроизводства, опубликованный
в 1888 г. и выдержавший четыре издания. П.И. Люблинский дал
такую характеристику этому произведению: «По своей полноте
оно является настольной энциклопедией русского криминалиста, по благородству принципов — высокой школой уважения к
1
Волженкин Б.В. Развитие российской науки уголовного права. С. 608.
193
Глава III. История российского уголовного права
государственности и к правам личности, по своей литературной
разработке — образцом тонкого юридического мышления»
1
.
Зарождение советской уголовно-правовой науки (теории советского
уголовного права)
2
началось с разработки марксистской концепции преступления, наказания, оснований уголовной ответственности и перспектив создания социалистического уголовного законодательства. Авторами первых теоретических работ по уголовному праву были руководящие
работники советских органов юстиции М.Ю. Козловский, Л.М. Саврасов, Н.А. Черлюнчакевич, Я.М. Берман (члены коллегии Наркомата
юстиции РСФСР) и др., выступившие, например, со статьями на страницах выходящего с 1918 г. журнала «Пролетарская революция и право». До создания кодифицированного советского уголовного законодательства было еще далеко, и поэтому упомянутые выше проблемы чаще
всего рассматривались комплексно. Так, уже в 1918 г. в № 1 названного журнала были помещены две статьи (М.Ю. Козловского и Л.М. Саврасова) методологического характера. М.Ю. Козловский выступил противником кодифицированного уголовного законодательства. Он считал:
«Кодификация уголовного права во время социалистической революции — напрасный труд: я думаю, что задача власти в этой правовой области сводится главным образом к руководству, к инструктированию
масс». Он же высказывался за жестко детерминированную социальными
причинами концепцию преступного поведения, исключающую какуюлибо волю преступника, что предопределяло вопросы оснований уголовной ответственности и целей наказания: «Наш взгляд на преступника исключает наличность у него „свободной“ воли и просто „воли“. Для
нас, детерминистов, в этом вопросе аксиомой является положение, что
преступник — продукт социальной среды и что все его действия, все его
побуждения от его и нашей „воли“ не зависят. Нелепо поэтому воздавать ему „должное“ за то, в чем он неповинен» (в принципе, такая позиция приводила к отрицанию возможности постановки такой цели наказания, как исправление). В более жесткой форме последнюю мысль
высказал (в том же первом номере журнала «Пролетарская революция
1
Люблинский П.И. Памяти трех русских криминалистов. СПб., 1914. С. 25.
2
Ее «доперестроечному», т.е. до конца 70-х гг. прошлого века, периоду посвящена
содержательная монография коллектива авторов, в который вошли А.А. Пионтковский, С.Г. Келина, О.Ф. Шишов, Г.Л. Кригер, В.Д. Меньшагин, Н.Д. Дурманов, П.С. Ромашкин. См.: Уголовное право: История юридической науки / под
ред. В.Н. Кудрявцева. М., 1978.
194
2. История российской науки уголовного права
и право») Л.М. Саврасов, заявляя об ошибочности принципа исправления по отношению к классовым врагам: «От них мы должны избавляться. Может быть, подобно древним грекам, мы должны предавать этих
действительных врагов народа остракизму, вечному изгнанию, но так
как это неосуществимо или трудноосуществимо, то мы должны их наказывать… А поэтому, применяя в общем очень и очень многие положения, выработанные буржуазной наукой тюрьмоведения, и применяя их
к определенным категориям преступников, по отношению к другим мы
вводим принцип — пусть старый, даже архаический принцип — кары,
возмездия».
С резкой критикой этих взглядов Л.М. Саврасова на страницах того
же журнала «Пролетарская революция и право» выступил Я.Л. Берман:
«Проповедование жестокости, кары и возмездия, наказания как наказания, максимума устрашения преступника не только не вызывается необходимостью, но является, по меньшей мере, бесцельным… Задачей государственной власти должно быть только исправление преступника»
1
.
Следует отметить, что практическая значимость деятельности Наркомюста, определяемая установками руководителей Коммунистической
партии и Советского государства, была гораздо плодотворнее зарождавшейся теории уголовного права: практическая законотворческая деятельность обгоняла теоретические исследования (что исторически и не
могло быть иначе), и основные вопросы уголовного права и уголовной
политики были решены в основополагающих законодательных актах —
Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 г. и УК РСФСР
1922 г. (и видный большевик-ленинец — нарком юстиции П.И. Стучка, и сам В.И. Ленин были сторонниками кодификации советского
уголовного законодательства). Именно в этих актах было дано и новое
(основанное на марксизме) понятие уголовного права, и материальное
классовое понятие преступления, и понятие цели наказания. Так, Руководящие начала декларировали: «Уголовное право имеет своим содержанием правовые нормы и другие правовые меры, которыми система общественных отношений данного классового общества охраняется
от нарушения (преступления) посредством репрессии (наказания)»; уголовное право «имеет своей задачей посредством репрессии (наказания)
охранять систему общественных отношений, соответствующую интересам трудящихся масс, организовавшихся в господствующий класс в пе-
1
Берман Я.Л. Наказание или исправление (ответ Л. Саврасову) // Пролетарская ре-
волюция и право. 1918. № 8. С. 49–50.
195
Глава III. История российского уголовного права
реходный от капитализма к коммунизму период диктатуры пролетариата»; преступление есть нарушение порядка общественных отношений,
охраняемого уголовным правом, действие или бездействие, опасное для
данной системы общественных отношений»; наказание — «это те меры
принудительного воздействия, посредством которых власть обеспечивает данный порядок общественных отношений от нарушителей последнего (преступников)» и задачей наказания является «охрана общественного порядка от совершившего преступление или покушавшегося на совершение такового и от будущих возможных преступлений как данного
лица, так и других лиц… наказание не есть возмездие за „вину“, не есть
искупление вины. Являясь мерой оборонительной наказание должно
было целесообразно и в то же время совершенно лишено признаков мучительства и не должно причинять преступнику бесполезных и лишних
страданий».
И именно эти основополагающие принципы «Руководящих начал» (не-
сколько уточненные в УК РСФСР 1922 г.) были положены в дальнейшем в
основу развития теории советского уголовного права. В первую очередь
это касается содержания первых учебников по советскому уголовному
праву, опубликованных с середины до конца 20-х гг. XX в.: Эстрин А.Я.
Уголовное право РСФСР. М., 1923; Он же. Уголовное право СССР и
РСФСР. М., 1927; Исаев М. Общая часть уголовного права РСФСР. Л.,
1925; Немировский Э.Я. Советское уголовное право. Части Общая и Осо-
бенная. Одесса, 1925; Пионтковский А.А. Уголовное право РСФСР. Общая часть. М., 1925; Он же. Советское уголовное право: в 2 т. М.; Л.,
1928–1929; Трайнин А.Н. Уголовное право. Общая часть. М., 1929. Все
они были проникнуты марксистским, в первую очередь классовым подходом к определению основных проблем уголовного права и уголовноправовой науки
1
.
Эти методологические вопросы развивались в таких монографических работах, как, например Скрыпник Н. Уголовная политика советской власти. Харьков, 1924; Чельцов-Бебутов М.А. Социалистическое
право сознание и уголовное право революции. Харьков, 1924; Исаев М.М.
Основы пенитенциарной политики. М.; Л., 1927; Пионтковский А.А.
Марксизм и уголовное право. О некоторых спорных вопросах теории
1
Особняком в этом отношении стоит учебник профессора С.В. Познышева (По-
знышев С.В. Учебник уголовного права. Очерк основных начал Общей и Особен-
ной части науки уголовного права. Ч. I–II. М., 1923), лишенный такого полити-
ческого (классового) подхода.
196
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]