Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российское уголовное право. Том 1. Общая часть. Курс лекций
.pdf
1. История российского уголовного законодательства
непосредственное мое руководство, закрыв прежнюю комиссию»1. Руководство этим отделением императорской канцелярии и всеми законопроектными работами было поручено М.М. Сперанскому.
М.М. Сперанским был составлен поэтапный перспективный план
предстоящих законодательных работ, не ограничивающийся приведенным указанием Николая I. Сначала он намеревался собрать все законы,
изданные с момента принятия Соборного Уложения. Вторым этапом
была их инкорпорация, т.е. приведение этих законов в определенную
систему. И наконец, на законодательном этапе предполагалось создание
нового уголовного Уложения
2
.
В отличие от прежних комиссий, эти работы проводились достаточно энергично, и уже в 1830 г. было опубликовано первое Полное собрание законов Российской Империи в 45 томах, начиная с Соборного Уложения 1649 г. и по 12 декабря 1825 г., т.е. по вступление на престол Николая I, что означало успешное завершение первого этапа намеченных
М.М. Сперанским работ.
Свод законов уголовных как составная часть Свода законов Российской
империи. После издания Полного собрания законов Сперанский присту-
пил ко второму этапу — созданию Свода законов Российской империи.
При этом ставилась задача исключить недействующие нормы, устранить
имеющиеся противоречия между действующими законами, провести редакционную обработку нормативного материала. М.М. Сперанский исходил из того, что «Свод есть верное изобретение того, что есть в законах, но он не есть ни дополнение их, ни толкование» хотя, по мнению
ряда исследователей, он иногда отступал от этого правила, особенно при
формулировании норм гражданского права
3
.
31 января 1833 г. Высочайшим манифестом было объявлено об окончании работы над Сводом и вынесено постановление о вступлении его
в силу с 1 января 1835 г. Он был издан в 15 томах, объединенных в восемь книг. Книга 8-я (том 15) содержала уголовные законы. В заседании
Государственного Совета от 19 января 1833 г. обсуждались три варианта
юридического значения Свода: 1) признать Свод единственным основанием в решении дел, устраняющим непосредственную силу законов, из
1
Цит. по: Таганцев Н.С. Русское уголовное право: лекции. Часть Общая. Т. I. СПб.,
1902. С. 212.
2
См.: Российское законодательство Х–ХХ вв. Законодательство первой половины
XIX в. / отв. ред. О.И. Листяков. М., 1988. Т. 6. С. 18.
3
См., например: Российское законодательство Х–ХХ вв. Т. 6. С. 19.
77
Глава III. История российского уголовного права
коих он был составлен; 2) признать его источником, но не исключительным, а действующим в том случае, когда нет сомнения ни о существовании закона, ни о его смысле; 3) признать исключительным источником первоначальные законы, а статьи Свода только средством вспомогательным, содействующим к приисканию законов и к удостоверению в
их смысле. После долгих дебатов и споров в ходе заседания Государст-
1
венного Совета утвердилось первое мнение
.
Противники обязательности Свода выдвигали следующие доводы:
«1) что Свод искусственно воззвал к жизни не одно обветшавшее постановление, которое при общем движении законодательства само собою
должно было исчезнуть и уступить место другим, более соответственным
действительности; 2) что редакторы Свода, будучи стеснены буквою и
считая сохраняющим силу все то, что не было впоследствии прямо отменено, часто не имели возможности уничтожить противоречия между
разновременными законами, которые и вводили в Свод все наравне, несмотря на эпоху их издания; 3) что Свод не везде представлял верное извлечение из существующих законов, так как многие статьи его образованы лишь посредством нововведений, весьма натянутых и произвольных;
4) что редакторы, держась правила охранять лишь букву закона, независимо от ее разума, т.е. составлять свой текст из одних предписаний,
исключением всех вообще вступительных частей указов, именно истории дела, поводов и рассуждений, отняли тем и у буквы настоящее ее
значение или придали ей местами противоположный цели законодателя
смысл и из частных случаев или из постановлений, имевших в виду временную и преходящую потребность, извлекли общие правила, не всегда
2
удобно применимые»
.
Возражения, как видим, достаточно основательные, вызванные противоречивостью заданных составителям Свода задач (сохранить смысл
старых законов при формулировании буквы нового закона). Однако
указанное законодательное решение о юридической силе Свода следует
признать правильным, в первую очередь исходя из того, что Свод делался и принимался не на века и не на десятилетия. Как уже отмечалось, его
принятие было лишь этапом на пути разработки нового уголовного уложения. И в этом смысле (именно в таком «образе и подобии») он больше
годился для преобразования его в новый уголовный закон.
1
См.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право: лекции. Часть Общая. Т. I. С. 173–
174.
2
Корф М. Жизнь Сперанского. СПб., 1913. С. 321.
78
1. История российского уголовного законодательства
Вместе с тем указанная неопределенность относительно юридической природы Свода, зафиксированная в Манифесте от 31 января 1833 г.
(«ничего не менять в силе и действии законов, лежащих в основе Свода, а привести их в однообразие и порядок»), вызвали столь же неопределенную на этот счет его оценку в юридической науке. Так, Н.С. Таганцев считал, что «Свод 1832 г. с момента вступления его в силу стал
1
единственным, непосредственным источником нашего права»
. Другие
авторы полагали, что законы, лежавшие в основании Свода, не потеряли
своей силы. Н.П. Загоскин указывал, что, например, Соборное уложение «отдельными статьями своими... рассеяно по различным томам Сво-
2
да законов»
. Еще более категорично высказывался В.Н. Латкин: «Все
это заставляет нас смотреть на Уложение (соборное. — А. Н.) как на один
из памятников действующего права, имеющий до сих пор практическое
3
значение»
.
Думается, что противоречие между этими позициями достаточно
мнимое. Н.С. Таганцев прав в том смысле, что с изданием Свода при
отправлении правосудия по уголовным делам уже нельзя было ссылаться ни на Соборное Уложение, ни на Воинский артикул Петра I. Н.П. Загоскин и В.Н. Латкин справедливо исходили из того, что за «буквой»
(обновленной, вновь сформулированной) стояли смысл и содержание
норм и Соборного Уложения, и Воинского артикула. В этом отношении нам представляется вполне корректным сравнение с источниками
УК РФ. В ч. 1 ст. 3 УК РФ утверждается: «Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом» (выделено мною. — А. Н.). Формулировка же ч. 2 ст. 1 УК РФ заставляет толковать это «только» не в абсолютном смысле: «Настоящий Кодекс основывается на Конституции
Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права». Очевидно, что в содержательном плане источником УК РФ являются не только его нормы сами по себе, но и нормы
Конституции РФ и общепризнанные принципы и нормы международного права.
Тем не менее указанная неопределенность юридической силы Свода
(признаваемая, как и отмечалось, на доктринальном уровне) приводила
1
Таганцев Н.С. Лекции по русскому уголовному праву. Вып. 1. С. 174.
2
Загоскин Н.П. Уложение царя и великого князя Алексея Михайловича и Земский
Собор 1648–1649 годов. Казань, 1879. С. 4.
3
Латкин В.Н. Лекции по истории русского права. СПб., 1888. С. 104.
79
Глава III. История российского уголовного права
к еще большей неопределенности и даже путанице на практике. Одни
суды (например, низшей инстанции) и после вступления в силу Свода
продолжали отправлять правосудие по формально отмененным Сводом
законодательным постановлениям. Другие (преимущественно высшие
судебные инстанции) в своих решениях ссылались уже на соответствующие статьи Свода.
Так, например, военно-судная комиссия по делу о дуэли А.С. Пушкина
;
вынесла 19 февраля 1837 г. свой приговор убийце поэта Дантесу и секунданту Пушкина, его лицейскому товарищу Данзасу на основании трех
нормативных актов XVIII в., относящихся к уголовно-правовой регламентации ответственности за дуэльные поединки: 1) Указа от 14 января 1702 г.
о запрещении поединков; 2) трех артикулов из Воинского артикула Петра I
(139, 140 и 142 — об ответственности самих дуэлянтов, их секундантов и
тех, кто мог предотвратить поединок, но не сделал этого) и 3) Манифеста
о поединках от 21 апреля 1787 г. Никакого упоминания в приговоре (и в
других материалах военно-судного дела) о соответствующих нормах Свода
законов 1832 г. не содержалось. Несколько по-другому нормативная база
судебного решения по этому делу была зафиксирована в определении ревизионной инстанции — Генерал-аудиториата. В качестве юридической
основы вынесения определения были отнесены соответствующие статьи
Свода законов уголовных (ст. 82, 173, 332, 352, в частности — ст. 173 об
ответственности иностранцев за преступления, совершенные на территории России); артикулы 139 и 140 Воинского артикула. Указ 1702 г. о
запрещении поединков и Манифест о поединках 1787 г. были исключены из определения генерал-аудиториата как устаревшие законы в связи
с вступлением в силу Свода законов 1832 г., а артикул 142 — как не относящийся к делу
1
.
Свод законов уголовных (том 15) разделялся на две книги. Книга 1-я
называлась «О преступлениях и наказаниях вообще». Она представляла
собой свод (не совсем полный) действующего русского уголовного законодательства и подразделялась на 11 разделов. Первый раздел включал
в себя нормы Общей части уголовного права, остальные — Особенную
часть. Следует отметить, что Свод был первым российским уголовным
законом, имевшим специально выделенную Общую часть, в которой
определялись общие понятия уголовно-правовых институтов. Книга 2-я
называлась «О судопроизводстве по преступлениям» и содержала свод
действующего русского уголовно-судебного (уголовно-процессуального
и судоустройственного) законодательства.
1
Подробнее см.: Наумов А.В. Посмертно подсудимый. М., 1992. С. 187–265.
80
1. История российского уголовного законодательства
Общая часть книги первой XV тома Свода называлась «О существе
преступлений и разных родов казней и наказаний». Она делилась на главы: «О существе преступлений и разных степеней виновности», «О разных родах казней и наказаний», «Об изъятии от телесного наказания по
состоянию подсудимого», «О мерах наказания по мере вины», «Об освобождении от наказания, отсрочке и отмене оного», «О последствиях наказаний и о гражданских взысканиях по преступлениям», «О пространстве действия уголовных законов».
Свод различал два вида уголовно наказуемого деяния: преступление и проступок, различия между которыми проводилось по тяжести наказания. Все преступления делились на умышленные, неосторожные и
случайные. Более тщательно формулировалось понятие неосторожности (ст. 5). Ответственность за неосторожные преступления наступала в
двух случаях: 1) когда «виновный легко мог предвидеть, что действие его
может повлечь противозаконные последствия» (отдаленный прообраз
современной небрежности) и 2) «когда виновный совершил действие,
законом не воспрещенное, не думая, чтобы из оного смогло произойти противозаконное последствие, однако же при надлежащей осмотрительности мог бы избежать противозаконных последствий» (уже более
близкий аналог современного понятия легкомыслия как разновидности
неосторожной вины).
В Своде было сформулировано положение об уменьшении вины и
наказания в случае совершения преступления малолетним (ст. 126), хотя
и не давалось точного ответа на вопрос о возрасте лица, с которого может наступать уголовная ответственность. Свод содержал понятия «безумие» и «сумасшествие» как обстоятельств, устранявших уголовную ответственность. Со ссылками на Соборное Уложение и Воинский артикул регламентировался институт необходимой обороны (ст. 133) а также
крайней необходимости, именуемой как «насильственное принуждение», но рассматриваемой не только как принуждение насильственное,
но и непреодолимое (последнее уже сближает это понятие с современным пониманием крайней необходимости).
Свод учитывал и значение совокупности преступлений, именуя ее
«стечением преступлений» и рассматривая ее в связи с обстоятельствами, увеличивающими вину, наряду, например, с рецидивом (ст. 123).
Явно антидемократическим положением, противоречащим принципам буржуазного права и коренившимся в пережитках феодальнокрепостнического строя, было разрешение оставлять подсудимого «в подозрении» и применять к нему в этих случаях определенные
81
Глава III. История российского уголовного права
меры наказания — отдачу в военную службу, ссылку на поселение и др.
1
(ст. 109-1)
.
Система Особенной части Свода законов уголовных выглядела
следующим образом. На первое место были поставлены нормы об ответственности за преступления против веры. На второе — об ответственности за преступления государственные. На третье — преступления против правительства. Далее следовали нормы об ответственности
за должностные преступления (чиновников по службе); за преступления против безопасности, жизни и прав общественного состояния
лиц; за преступления против уставов о повинностях, уставов казенного управления и благоустройства; за преступления против прав семейственного состояния; «за противозаконное удовлетворение плотских
страстей»; за преступления против прав на имущество; за лживые поступки.
В уголовно-правовой литературе XIX в. отсутствовала подробная характеристика Свода законов уголовных (что, по нашему мнению, объяснялось его временностью, т.е. его переходным значением между Соборным Уложением и Артикулом воинским и будущим Уложением 1845 г.
2
а также отсутствием в нем принципиальных новелл по сравнению с
предыдущими указанными законодательными актами). Исследователи обычно отмечали лишь основные его недостатки. Так, Н.С. Таганцев указывал на следующие. Во-первых, на его неполноту в связи с тем,
что в него не вошли не только маловажные полицейские и финансовые
нарушения, но даже и значительные преступления (например, морской
разбой), помещенные в том XI. Во-вторых, на отсутствие в Своде строго
определенной лестницы наказаний, в силу чего отдельные наказания являлись не соподчиненными друг другу. В-третьих, в Своде не была дана
точная характеристика отдельных наказаний, в силу чего существенно
затруднялось проведение различия между ними. В-четвертых, встречалась неопределенность уголовных санкций некоторых норм, в которых определялось: «наказать яко преступника», «смотря по мере вины»,
и т.д., что приводило к судейскому произволу. В-пятых, была допущена
,
1
См.: Развитие русского права в первой половине XIX в. / отв. ред. Е.А. Скрипи-
лев. М., 1994. С. 163.
2
Н.Д. Сергеевский считал, что «Свод законов должен был служить лишь подгото-
вительной ступенью к созданию нового кодекса» (Сергеевский Н.Д. Философские
приемы и наука уголовного права // Журнал гражданского и уголовного права.
Кн. 1. СПб., 1879. С. 22).
82
1. История российского уголовного законодательства
«неверность и ненужность» многих определений как Общей, так и Особенной частей
1
.
В целях устранения недостатков Свода, и особенно его неполноты,
Николай I уже 29 октября 1836 г. распорядился приступить к систематическому исправлению и дополнению Свода законов, указав, что «нужно
начать с исправления законов уголовных, коих недостатки в особенно-
2
сти ощутительны»
.
Руководство этой работой было поручено министру юстиции
Д.В. Дашкову и М.М. Сперанскому, возглавлявшему в это время Второе
отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, а
после их смерти было возложено (в 1840 г.) на Д.Н. Блудова (преемника М.М. Сперанского на посту руководителя Второго Отделения). Непосредственно этой работой заведовал статс-секретарь П.И. Дегай, уже
4 ноября 1840 г. представивший Д.Н. Блудову первоначальный проект
Уложения о наказаниях. С декабря того же года при Втором Отделении
под председательством Д.Н. Блудова начались заседания Комиссии по
рассмотрению проекта.
Параллельно с работой над проектом Уложения продолжалась подготовка второго издания Свода законов, в том числе и Свода законов
уголовных, состоявшегося в 1842 г. (4 марта 1843 г. издание было утверждено Николаем I). В этом издании Свод законов уголовных был дополнен более чем 300 статей.
Сельский судебный Устав 1839 г. В мае 1839 г. Николай I утвердил Сельский полицейский и Сельский судебные уставы для государственных крестьян. Последний явился основой норм об ответственности за проступки государственных крестьян. Он вошел во вторую
часть ХII тома Свода законов. В ст. 90 Устава определялось: «Деяния, запрещенные законом под страхом легкого наказания или полицейского исправления, именуются проступками, а наказания, за них
определенные, исправительными, для различия от преступлений и наказаний уголовных». В примечании к этой статье указывалось, что эта
и последующие статьи (до ст. 284 — т.е. статьи материально-правового
1
См.: Таганцев Н.С. Лекции по русскому уголовному праву. Вып. 1. 1887. С. 175.
На неполноту Свода указывали и другие исследователи. См., например: Пусто-
рослев П.П. Указ. соч. С. 107; Сергеевский Н.Д. Философские приемы и наука уго-
ловного права. С. 22.
2
Цит. по: Обозрение хода работ по составлению нового уложения // Журнал Ми-
нистерства юстиции. СПб., 1902. С. 264.
83
Глава III. История российского уголовного права
характера) «постановляются в дополнении тома 15 Свода законов уголовных».
В гл. 1 («О существе проступков и о разных степенях виновности»)
помещались нормы Общей части, посвященные характеристике субъективной стороны проступков (последние делились на умышленные, неосторожные и случайные); стадиям совершения проступков (обнаружению умысла, покушению и оконченному проступку); ответственности
соучастников («сообщников»), виновных в проступке («зачинщиков»,
«помощников» и «участников»), а также укрывателей. В гл. 2 («О разных
родах наказаний за проступки») была установлена следующая система
исправительных наказаний: 1) отобрание вещей запрещенных; 2) денежные взыскания; 3) употребление в работы; 4) заключение под стражу; 5) наказание розгами; 6) удаление из общества.
На наш взгляд, вполне корректным будет сравнение таких видов исправительных наказаний, как употребление в работы и заключение под
стражу, с такими видами уголовного наказания по УК РФ, как обязательные работы и арест.
Так, в соответствии с Сельским судебным уставом работы были двоякого вида: 1) в виде наказания за проступки; 2) вместо присужденного
денежного взыскания за вред, убыток или оскорбление, причиненные
проступком, если виновный добровольно не заплатит взыскания. Работы в виде наказания за проступки должны были быть общественными
и определялись сроком от одного до шести дней. При этом указывалось,
что «присужденных за проступки к общественным работам надлежало
отсылать преимущественно на образцовые фермы и хутора там, где оные
находятся не в дальнем расстоянии совершения проступка; в противном
случае употреблять на метение и чищение улиц, площадей, колодцев,
пристаней, копание рвов, постройку мостов и т.п.». Работы же вместо
денежного взыскания могли быть как общественные, так и частные (например, в случае недостатка общественных работ дозволялось отдавать
ответчика в заработок другим государственным крестьянам, «кои взять
его пожелают с платою», оговоренной в одной из статей Устава («цену
рабочему дню определить, применяясь к местности, времени, занятиям
и способностям работника»).
Заключение под стражу подразделялось на простое и срочное и
определялось сроком от одного до трех дней. Приговоренным к простому содержанию дозволялось «употреблять пищу, какую может иметь по
своему состоянию». Приговоренным же к строгому содержанию «не дается ничего более, кроме хлеба и воды» и «содержание сего рода считается наказанием телесным». Присужденные как к простому, так и к
84
1. История российского уголовного законодательства
строгому содержанию под стражей на весь срок такого наказания заключаются в тюрьму и состоят под надзором сельского старосты и десятского. Приговоренных к строгому содержанию дозволялось употреблять в
общественные работы; «во время же ночи они должны непременно находиться в тюрьме и ни под каким видом не могут быть отпускаемы из
оной, исключая тяжкой болезни». Если содержащиеся под стражей «окажут ослушание, дерзость, или буйство против начальства или против тех,
кои приставлены к ним для надзора, в таком случае сельский староста,
с ведома сельского старшины, имеет право наложить на них ручные или
ножные кандалы; но на женщин ни в коем случае налагать кандалов не
дозволяется».
Хотя в Уставе речь шла о наказаниях исправительных, среди них,
как уже отмечалось, были и телесные. Так, за «важнейшие проступки
или за неоднократно повторенные проступки меньшей важности» полагалось наказание розгами (от 10 до 60 ударов). Наказание это производилось в присутствии сельского старосты и под наблюдением сельского
старшины.
Удаление из общества предполагало не только ссылку. Это наказание выражалось: 1) в отдаче виновных без очереди в рекруты и 2) переселением в другие губернии (по распоряжению Палаты государственных
имуществ).
В Уставе давалась и классификация проступков. Она проводилась
по объекту посягательства. В соответствии с ней все проступки разделялись на: 1) против церковного благочиния; 2) против правительственного и общественного порядка; 3) проступки, заключающие в себе соблазн
и дурное поведение; 4) против законов о личной безопасности; 5) против законов о праве на имущество. Кроме того, была еще и шестая категория проступков. В приложении к Уставу выделялись проступки государственных крестьян, выражавшихся «в нарушении законов о лесах
казенных селений».
К проступкам против церковного благочиния относились, например,
действия, заключающиеся в появлении в церкви во время богослужения
в пьяном виде. Виновными в нарушении правительственного и общественного порядка признавались те, «кто по приказанию начальства не
уберет сваленной им на улице нечистоты или брошенных тел мертвых
животных», «кто неоднократно будет замечен в утруждении начальства
несправедливыми просьбами», «кто без дозволения начальства приступит к новым постройкам», «кто без надлежащего разрешения начальства
самовольно переселится в другие места», кто допустит «непочтение, грубость и дерзость против старших, а тем более против лиц, облеченных от
85
Глава III. История российского уголовного права
правительства» и в других проступках (всего эта категория насчитывала 20 проступков). В современном понимании объекты этих проступков
можно определить как общественный порядок, порядок управления и в
какой-то степени окружающую среду.
К проступкам, «заключающим соблазн и дурное поведение», относились: употребление в общенародных играх, забавах или песнях слов
или поступков, «противных благопристойности и чистоте нравов»; доведение себя до состояния опьянения в праздничные дни до окончания
обедни; приведение своего хозяйства в расстройство и несостоятельность к платежу казенных податей и повинностей вследствие нерадивости, лености, пьянства и «тому подобной развратной жизни»; прошение
милостыни; открытие своего дома для «непотребства» и некоторые другие. Все они по современной терминологии могут именоваться проступками против общественного порядка и общественной нравственности.
Виновными в проступках против законов о личной безопасности
признавались, например, те, «кто, вырыв яму, погреб или колодец, не
огородит или не закроет их надлежащим образом»; «кто будет мочить коноплю или лен в речках и колодцах или же другими вредными веществами испортит в них воду»; «кто будет продавать испорченные съестные
припасы, как то: тухлое мясо, рыбу», «кто будет держать у себя диких
зверей и других вредных животных без дозволения сельской полиции»;
кто будет травить собакой человека; «кто ударит другого рукою, ногою,
палкою или иным подобным орудием, не причинив увечья»; кто будет
«продавать ядовитые и сильно действующие вещества лицам, не имеющим на покупку оных права» и некоторые другие (всего 24 состава). Эта
категория проступков отличалась самой широкой направленностью на
правоохраняемые интересы. В качестве их объектов выступали и личность, и общественная безопасность, и общественный порядок, и здоровье населения, и окружающая среда.
К проступкам против законов о праве на имущество относились
действия тех, «кто злоумышленно запашет часть чужого поля, испортит
забор, изгородь и тому подобное», «кто с умыслом испортит чужие орудия или снасти для рыболовства или для звериной и птичьей охоты употребляемые, а также бортные угодья», «кто из шалости срубит, повредит
или другим образом сделает негодными чужие или общественные растущие деревья, для украшения или пользу посаженные», «кто не примет
мер предосторожности от пожара, как то: не поставит летом, по приказанию старосты, чана с водою около дома, не вычистит в течение месяца
трубы, или же станет стрелять в самом селении», «кто, зная об открывшейся на скоте заразе, не донесет о том тотчас же сельскому старосте»,
86
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]