Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российское уголовное право. Том 1. Общая часть. Курс лекций
.pdf
Глава III
История российского уголовного права
1. История российского уголовного законодательства
История российского уголовного законодательства неразрывно связана с историей российской государственности. Оно всегда четко отражало специфику политического и экономического содержания основных
государственно-правовых институтов определенного периода. В связи
с этим периоды развития уголовного законодательства органически совпадают с основными этапами развития российского государства. Соответственно, история развития российского уголовного законодательства
с некоторой условностью может быть разделена на три периода:
уголовное законодательство досоветского периода (до октября •
1917 г.);
советское социалистическое уголовное право;•
постсоциалистическое уголовное право (этот этап начинается с •
принятия Конституции РФ, т.е. с конца 1993 г., хотя первые изменения в этом направлении в УК РСФСР были внесены еще в
конце 1991 г.)
Н.Ф. Кузнецова называет эту периодизацию странной, так как, по
ее мнению, «основания рубрикации не ясны»
ся, что основания такой периодизации предельно просты. Первый пе-
1
.
2
, нам же представляет-
1
Впервые такая периодизация была предложена автором в учебнике: Российское
уголовное право. Общая часть: учебник / под ред. А.В. Наумова. М., 1994. С. 22.
2
Курс уголовного права. Общая часть: в 2 т. Т. 1: Учение о преступлении / под ред.
Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М., 1999. С. 19.
67
Глава III. История российского уголовного права
риод охватывает законодательство, соответствующее общественноэкономическим формациям, основанным на частной собственности
(при желании его можно дополнительно подразделить на два этапа, соответствующих феодализму и капитализму как разновидностям указанных общественно-экономических формаций, что, однако, не меняет
сути дела). Второй период связан с существованием социалистической
общественно-экономической формации и третий — с формацией постсоциалистической. Что же до упрека Н.Ф. Кузнецовой относительно неравноценности выделенных периодов по времени, то упрек здесь надо
предъявлять истории.
Заметим также, что периодизация, предлагаемая в свою очередь
Н.Ф. Кузнецовой, представляется нам куда более любопытной. Вопервых, история российского уголовного законодательства почему-то
свелась лишь к истории ХХ в. (куда делся предшествующий многовековой период, не понятно). Во-вторых, излишняя, на наш взгляд, дробность периодизации (девять периодов) привела к тому, что в один этап
(период) объединено уголовное законодательство периодов перестройки
(1985–1991 гг.) и «реставрации капитализма» (1991–1998 гг.). Известно,
что период перестройки вписывался в один общественно-политический
и экономический строй — социализм, принципиально отличный от капитализма. Объединить их в один исторический период до Н.Ф. Кузнецовой не удавалось никому.
История российского уголовного права (как и любого права вообще)
запечатлена в основных памятниках этого права. Кратко охарактеризуем
их содержание.
Досоветский период
Договоры Руси с Византией. Основным правовым памятником Древней
Руси является Русская Правда. Однако первыми письменными правовыми памятниками, содержащими и уголовно-правовые нормы, признаются русско-византийские договоры, в первую очередь договоры
Олега 911 г. и Игоря 944 (945) г.
1
Договор 911 г. был заключен киевским князем Олегом после его
успешного похода на столицу Византии Царьград. В нем, в частности,
регламентировалась ответственность за убийство, за нанесение ударов
1
См.: Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Ростов н/Д, 1995.
С. 112–113, 308–311 (книга написана известным русским правоведом в 1886 г. и
выдержала в досоветское время семь изданий).
68
1. История российского уголовного законодательства
мечом или другим орудием, кражу и грабеж. В случае убийства (в равной степени, если оно совершено русским в отношении христианина
или наоборот) убийца подлежал смерти прямо на месте преступления.
В случае побега имущество убийцы (того, у которого есть имущество)
переходило к законному родственнику и жене убитого. Если же сбежит
неимущий убийца, то в случае его поимки он подлежит смерти. Если же
кто ударит другого мечом или побьет другим орудием, то должен заплатить потерпевшему «по обычаю русскому 5 литров серебра» (неимущий
преступник обязан был отдать все, что было при нем, вплоть до одежды, в которую он был одет; в случае, если этого окажется недостаточно,
он, согласно своей вере, должен поклясться, что никто не может ему помочь выплатить недостающее, и в этом случае его судебное преследование прекращалось). Если вор будет схвачен потерпевшим во время кражи и окажет при этом сопротивление и будет убит, то такое причинение
смерти признавалось правомерным. Если же вор отдается без сопротивления в руки потерпевшего и будет связан, то должен будет возвратить
похищенное в тройном размере. Такое же наказание полагалось и в случае завладения чужим имуществом с причинением потерпевшему насилия и страданий.
Договор 911 г. содержал и нормы, которые можно считать зачатками
будущих норм международного уголовного права об экстрадиции (выдаче преступников). В соответствии с ним преступники, бежавшие из Руси
и схваченные в Греции, должны были быть насильственно возвращены
на Русь. Такое же обязательство возлагалось и на русскую сторону: в случае поимки там преступника, совершившего преступление в Греции, тот
должен был насильственно возвращен в Грецию.
Договором Игоря 944 г. вносились некоторые изменения в договор
911 г. Так, например, запрещалась расправа над убийцей (причинение
ему смерти) на месте преступления. За покушение на грабеж наказание
снижалось с взысканием с виновного не тройной (по договору 911 г.), а
двойной стоимости похищенного имущества, а за кражу потерпевший
получал не тройную стоимость, а саму похищенную вещь или ее стоимость (в случае если эта вещь была найдена; если же вор успел ее продать, то с него взыскивалась двойная стоимость вещи). Эти изменения
следует признать для законодателей шагом вперед в направлении прогрессивных начал уголовного права. Договор 944 г. содержал зачатки
норм международного уголовного права об ответственности за неоказание помощи потерпевшим кораблекрушение на море. Под угрозой наказания он запрещал присвоение какого-либо имущества с такого корабля
или обращение в рабство членов экипажа.
69
Глава III. История российского уголовного права
Русская Правда. Основным правовым памятником Древней Руси является Русская Правда. Пространная редакция Правды (памятник дошел до нас в двух редакциях — краткой и пространной) сложилась не
позднее XIII в. Русская Правда, отражавшая процесс феодализации Киевской Руси, содержала в себе нормы в основном гражданского, уголовного и процессуального права. Преступление в ней обозначалось термином «обида», под которой понималось причинение потерпевшему
материального или морального вреда. Содержание обиды (ее оценка)
зависело от сложившихся обычаев. Все преступления (обиды) делились
на два рода — против личности и имущественные. Субъектом преступления мог быть любой человек, кроме холопа (последние — это феодально зависимые люди, приближавшиеся по своему правовому положению
к рабам). За действия холопа отвечал его господин. Правда, в отдельных
случаях потерпевший мог расправиться с холопом-обидчиком и без обращения к властям. Русская Правда существенно ограничивала кровную
месть, что свидетельствовало о процессе усиления государственных начал уголовного наказания, резком возрастании роли князя и княжеского суда.
В Русской Правде еще не существовало возрастного ограничения
уголовной ответственности; не был известен и институт вменяемости,
но уже были заложены основы института индивидуализации ответственности и наказания. Так, убийство при разбое наказывалось гораздо строже, чем убийство в драке. В этом документе можно отыскать и зачатки
института соучастия в преступлении: например, размер наказания зависел от того, было ли совершено преступление в одиночку или несколькими лицами.
Высшей мерой наказания являлись «поток и разграбление». В разные времена эта мера понималась по-разному. Это могло означать и
убийство осужденного, и разграбление его имущества, и изгнание с конфискацией имущества, и продажу в холопы. Второй по тяжести мерой
наказания была вира, т.е. своеобразный денежный штраф в пользу князя. Вира обычно назначалась за убийство (за убийство простого свободного человека — 40 гривен, за убийство представителя княжеской администрации — 80 гривен). За большинство преступлений наказанием
была продажа, т.е. также денежный штраф, размеры которого различались в зависимости от совершенного преступления.
Псковская судная грамота и Новгородская судная грамота — памят-
ники уголовного права Пскова и Новгорода XIII–XV вв. Эти памятники
развивали основные положения Русской Правды и отражали социальнополитические условия периода феодальной раздробленности Руси. Они
70
1. История российского уголовного законодательства
являлись важнейшими законодательными документами Псковской и
Новгородской феодальных республик, носивших определенные черты
демократического государственного устройства. По сравнению с Русской Правдой эти памятники уже ничего не говорят о кровной мести.
В Псковской грамоте значительно изменилось понятие преступления.
Преступным признавалось посягательство не только на личность и имущество, но и иное запрещенное законом деяние, в том числе направленное против органов власти. Субъектами преступления по Псковской
грамоте могли быть все свободные, хотя бы и феодально зависимые люди
(о холопах эта грамота не упоминает). В Псковской грамоте уже содержится упоминание о государственных преступлениях (таковым являлся,
например, «перевет», т.е. государственная измена), о некоторых преступлениях против суда, более детально формулируется ответственность за
имущественные преступления (одним из наиболее опасных был поджог,
за который полагалась смертная казнь).
Судебник 1497 г. Этот памятник относится к периоду усиления центральной власти, преодоления феодальной раздробленности, что в первую очередь было вызвано усилением экономических связей между русскими землями. Судебник был утвержден великим князем Иваном III и
его Боярской думой. Преступление в нем именуется «лихим делом». По
Судебнику холоп мог уже быть субъектом преступления и самостоятельно отвечать за свои поступки и преступления. Дальнейшее развитие получила система преступлений, в частности, выделялись государственные
и имущественные преступления. К первым Судебник относил крамолу
(например, отъезд бояр от великого князя к другому князю) и подым
(это, по-видимому, призывы к восстанию против властей). Эти государственные преступления карались смертной казнью. К имущественным
преступлениям относились разбой, татьба, истребление и повреждение
чужого имущества, к преступлениям против личности — убийство (душегубство), оскорбление действием и словом. Наказания ужесточались.
Судебник предусматривал два вида казни — смертную и торговую. Виды
первой законом не регулировались (практически же она исполнялась в
виде повешения, отсечения головы, утопления). Торговая казнь заключалась в битье кнутом на торговой площади и нередко влекла за собой
смерть наказуемого. Как и Русская Правда, Судебник допускал такое наказание, как продажа, но уже только как дополнительное, т.е. в сочетании с торговой казнью.
Судебник 1550 г., изданный Иваном IV, отражал укрепление
социально-политических основ русского централизованного государства. Впервые в русском уголовном законодательстве предусматривался
71
Глава III. История российского уголовного права
состав должностного преступления — вынесение неправильного решения в результате получения взятки. Судебник вводил ответственность за
ложное обвинение судей в умышленном неправосудии. Виновный наказывался за это сверх вины, т.е. помимо вынесенного ему приговором наказания еще и битьем кнутом, и тюремным заключением. В Судебнике
впервые сделана попытка разграничить грабеж как открытое похищение
вещи и разбой как хищение, связанное с насилием. Из воровства выделялся состав мошенничества. Появились составы государственных преступлений, например, сдача города неприятелю.
Соборное Уложение 1649 г. Его принято называть Уложением царя
Алексея Михайловича. Это крупный кодифицированный правовой акт,
оказавший серьезное влияние на дальнейшее развитие российского уголовного права. Уложение представляет собой своеобразный свод законов
и состоит из 25 глав и 967 статей. Целый ряд глав был посвящен уголовному праву. Уложение отражало дальнейшее укрепление самодержавной власти и централизованного управления, юридическое оформление
крепостного права, усиление дворянского землевладения, закрепление
православия как идеологического фундамента государства. Следует отметить, что в Соборном Уложении сделан значительный шаг в развитии уголовно-правовых норм Общей части. В нем впервые была сделана
попытка законодательного разграничения деяний на умышленные, неосторожные и случайные. Вводились такие уголовно-правовые понятия,
как необходимая оборона и крайняя необходимость, различались инициатор преступления, исполнитель, пособник и укрыватель.
В Соборном Уложении усложняется система наказаний, а сами
наказания ужесточаются. Предусматривалось широкое применение
смертной казни (в том числе в виде закапывания живым в землю,
сож жения, заливания горла расплавленным металлом, четвертования,
колесования). Широко применялись членовредительские наказания,
тюрьма, ссылка. По сравнению с ними уменьшалась доля штрафных
санкций.
Дальнейшее развитие получили нормы Особенной части. При этом
наибольшее внимание уделялось борьбе с преступлениями, посягавшими на основы феодально-крепостнического строя. На первое по опасности место ставились религиозные преступления. За ними шли государственные преступления (государственная измена, посягательство на
жизнь и здоровье царя и др.). Тяжкими преступлениями являлись фальшивомонетничество, подделка царских печатей. Более или менее подробно описывались в Уложении другие преступления — воинские, имущественные, против личности. По объему и богатству юридического
72
1. История российского уголовного законодательства
материала, по уровню законодательной техники Соборное Уложение
выгодно отличалось от современных ему европейских юридических памятников. Все это предопределило его длительную жизнь. Будучи принятым в 1649 г., оно вошло в Полное собрание законов Российской империи 1830 г., в значительной мере было использовано при составлении
XV тома Свода законов (в этом томе были собраны законы уголовные) и
Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.
Воинский артикул Петра I 1715 г. В отличие от Соборного Уложения,
Артикул содержал нормы только уголовного права и фактически представлял собой военно-уголовный кодекс без Общей части. Основное его
содержание составляло изложение воинских преступлений: воинская
измена (тайная переписка или переговоры с неприятелем), различного рода уклонения от воинской службы (дезертирство, членовредительство и др.), преступления против подчиненности и воинской чести, против правил караульной службы, против воинского имущества, злоупотребления начальствующих лиц по службе и др. Повышенные наказания
влекли преступления, совершенные в военное время. Сурово карались
преступления против мирных жителей. Фактически последние нормы
были прообразом норм международного уголовного права о преступлениях против мира и человечества. Например, артикул 104 угрожал смертной казнью тому, кто, «когда город или крепость штурмом взяты будут...
дерзает хотя вышнего или нижнего чина, церкви, школы или иные духовные домы, шпиталь, без позволения и указу грабить или разбивать».
В артикуле 105 такое же наказание полагалось за преступления против
детей, священников и стариков.
Тщательно разработанным в Воинском артикуле было учение о преступлении и ответственности. Последняя, например, твердо связывалась
с принципом вины. Так, артикул 159 предписывал: «Но весьма неумышленное и ненамеренное убийство, у которого никакой вины не находится, оное без наказания отпустится». Даже за такое опасное преступ ление,
как бегство с поля сражения, наказывались только виновные («Буде кто
невинность свою ожидать может, они пощаду свою получат»). Артикул
различал умысел, неосторожность и случай, например, при убийстве и
поджоге. В Артикуле подробно регламентировалось право необходимой
обороны (в главах «О смертном убийстве» и «О зажигании, грабительстве
и воровстве»). Некоторые положения о необходимой обороне, в частности, о наличности посягательства, выглядят вполне современными и
в наши дни («Не должен есть от соперника себе первого удара ожидать,
ибо чрез такой первый удар может тако учиниться, что и противится
весьма забудет» — артикул 157). В ряде случаев Артикул предусматривал
73
Глава III. История российского уголовного права
ссылку на «крайнюю нужду», т.е. на крайнюю необходимость, при сдаче
крепости, при краже «из крайней голодной нужды».
Наказание преследовало цель устрашения, что достигалось не только его угрозой, но и публичным исполнением. Смертная казнь предусматривалась безальтернативно в 74 артикулах и в 27 — наряду с другими наказаниями. Как и прежнее законодательство, Воинский артикул
сохранял членовредительские наказания. Было введено новое наказание — «шельмование», которое в будущем превратилось в «лишение
прав состояния». Оно определялось как «тяжелое чести нарушение, которого имя на виселице прибито, или иначе его от палача переломлено и
вором (шельм) объявлено будет».
Воинский артикул предусматривал смягчение наказания за преступления, совершенные в состоянии крайнего возбуждения (аффекта).
В отличие от Соборного Уложения совершение преступления в состоянии опьянения не только не смягчало наказания, но, наоборот, усиливало его. Отягчающим вину обстоятельством признавалось совершение
убийства особо мучительным способом, убийство отца, матери, ребенка.
Повышенное наказание применялось к рецидивистам.
Будучи военно-уголовным кодексом, Артикул предусматривал и общеуголовные преступления: посягательства против веры, преступления
против особы государя, убийство, половые преступления, поджог, кражу, грабеж, ложную присягу. В связи с этим Воинский артикул мог применяться не только к военнослужащим.
Главными источниками российского уголовного права вплоть до
1 января 1835 г. (время введения в действие Свода законов Российской империи) продолжали оставаться Соборное Уложение 1649 г. и
Воинский артикул Петра I 1715 г. Однако наряду с ними действовало множество других нормативных актов уголовно-правового характера (преимущественно императорских указов), которые формулировали
уголовно-правовые нормы, нередко расходящиеся по своему содержанию с нормами Уложения и Артикула. Такое «многозаконие, — считал,
например, П.П. Пусторослев, — расшатывало правовой порядок в государстве, сильно затрудняло отправление уголовного правосудия и открывало широкий простор судейскому произволу, проникнутому своекорыстием и лицеприятием»
1
. Это понималось и верховной властью.
1
Пусторослев П.П. Программа лекций по общей части русского уголовного права
с кратким изложением некоторых понятий и объяснений. Вып. 1: Введение. Ис-
точники уголовного права. Юрьев, 1904. С. 100.
74
1. История российского уголовного законодательства
Еще Петр I в своем Указе от 17 апреля 1722 г. отмечал, что в судах играют в законы, «как в карты, подбирая масть к масти», и добиваются указа
1
«на указ, дабы в мутной воде удобнее рыбу ловить»
. В связи с этим уже
в начале XVIII в. стали учреждаться комиссии по разработке и изданию
нового уголовного уложения. На протяжении почти 100 лет работа этих
комиссий была безуспешной. Так, например, уже Александр I в 1801 г.
учредил десятую по счету комиссию во главе с П.В. Завадовским — Комиссию составления законов. В 1804 г. ее возглавил министр юстиции
Н.Н. Новосильцев, однако фактически, по признанию Н.С. Таганцева,
«главным деятелем» этой комиссии был ее главный секретарь и референдарий барон Г.А. Розенкампф — «лифляндец родом, человек, получивший теоретическое образование за границей, но не знавший совершен-
2
но ни России, ни русского языка»
. Отрицательную характеристику как
Г.А. Розенкампфу, так и деятельности этой комиссии дал М.А. Корф —
крупный сановник (с 1843 г. член Государственного совета), непосредственно принимавший участие в законопроектных работах. «Уволив из
комиссии большую часть прежних русских чиновников, он заместил их
немцами и французами, в особенности же наполнил состав ее множеством переводчиков, необходимых ему по незнанию языка. Потом, переходя от одного опыта к другому, то бросаясь в историческую школу, то
составляя к новому уложению оглавления и примечания, почерпнутые
из одной теории, он в существе ничего не производил, а только все переделывал сызнова. Его комиссия подвигалась точно так же медленно,
как и прежняя; в публике же не могли довольно надивиться, как к составлению уложения... выбран, предпочтительно перед всеми, человек,
не знающий ни ее (российской империи. — А. Н.) законов, ни нравов и
3
обычаев, ни даже языка»
.
В 1808 г. руководителем комиссии был назначен М.М. Сперанский,
с именем которого связаны все последующие законопроектные работы
(в том числе и в уголовно-правовом аспекте) дореформенного периода, включая и основной итог этих работ (мы имеем в виду опять-таки
рассматриваемый аспект) — Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Его представления о будущих законах и законодательной деятельности были теоретически обоснованы в ряде работ,
1
Полное собрание законов Российской империи. Т. VI. № 3970. С. 1.
2
Таганцев Н.С. Лекции по русскому уголовному праву. Часть Общая. Вып. 1. СПб.,
1887. С. 165.
3
Там же. С. 146.
75
Глава III. История российского уголовного права
и в первую очередь, в «Плане государственного преобразования» (М.,
1905). Многие из сформулированных им в этом отношении принципов не утратили своего значения и сегодня. Приведем лишь его взгляд
на системность любого кодекса: «Статьи всякого кодекса тесно связаны
между собой, и почти невозможно исправить одной, не сделав изменения и во многих других; это отдельное исправление некоторых только
постановлений, может быть, доколе не исправятся и другие, повлекло
бы за собою еще более против нынешнего порядка неудобств, и... единственное исправление прочное есть исправление систематическое»
(справедливости ради заметим, что этого завета выдающегося разработчика отечественных законопроектов порой так не хватает современным
законодателям). Заслугой М.М. Сперанского было и использование
при законопроектных работах зарубежного опыта, особенно — французского уголовного кодекса 1810 г. и баварского уголовного уложения
1813 г., а также проектов прусского (1830 г.) и баварского (1831 г.) уголовных кодексов.
Возвращаясь к деятельности М.М. Сперанского в качестве руководителя Комиссии составления законов, отметим, что он привлек к работе над составлением уголовного уложения немецкого ученого Г. Якоба
(1759–1827 гг.). М.М. Сперанский поставил перед ним задачу подготовки совершенно нового уголовного кодекса. В 1812 г. Якоб (с помощью
переводчиков) составил проект Уголовного уложения Российской империи, состоявший из Общей (впервые для России) и Особенной частей.
Общая часть во многом учитывала Общую часть проекта Баварского уголовного уложения, присланного Якобу его основным разработчиком —
известным немецким профессором уголовного права А. Фейербахом.
Этот проект в 1813 г. был внесен в Государственный Совет, но Высочайшего утверждения не получил.
В 1826 г. уже Николай I, упразднив Комиссию составления законов, учредил вместо ее при Собственной Его Императорского Величества Канцелярии Особое отделение (II-е), специально предназначенное
к разработке нового российского законодательства. Он же определил и
направление дальнейшей законопроектной деятельности, коренным образом отличавшееся от предыдущего. «Вместо сочинения новых законов, — заявил он впоследствии (на заседании Государственного Совета
19 января 1833 г.), — я велел сперва собрать вполне и привести в порядок те, которые уже существуют, а самое дело, по его важности, взял в
1
1
Сперанский М.М. План государственного преобразования. М., 1905. С. 27.
76
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]