Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российское уголовное право. Том 1. Общая часть. Курс лекций
.pdf
2. История российской науки уголовного права
применять их при толковании действующих законов. Так, в своих мемуарах она пишет, что «запретила на оный инако взирать, как единственно
он есть правила, на которых основать можно мнения, но не яко закон, и
для того по делам не выписывать, яко закон, но мнение основывать на
1
оном дозволено»
. А.Б. Каменский считал, что «„Наказ“ не имел стату-
са закона, но имел силу закона постольку, поскольку был обращением самодержицы к своим подданным — обращением, содержащим описание
2
идеала, к которому надо стремиться»
. Однако, на наш взгляд, следует
согласиться с критикой последнего положения С.М. Казанцевым. Дело
в том, что такие обращения излагались (в XVIII в.) в форме манифестов
и оглашались во всех церквях империи. Однако применительно к Наказу этого не делалось. Указ Сената (сентябрь 1767 г.) предписывал разослать его только в центральные учреждения с запрещением его прочтения нижним канцелярским чинам и передачей посторонним хотя бы для
прочтения. Таким образом, по мнению С.М. Казанцева, «„Наказ“ стал
документом для служебного пользования, не имевшим силы закона»
3
Указанное запрещение распространялось лишь на официальные его копии (направленные, как отмечалось, в центральные учреждения империи) и не препятствовало его публикации и ознакомлению с ним в этом
виде. Наказ был сразу же опубликован на русском и французском языках (оригинал текста собственноручно был написан автором именно на
французском языке) и переведен на латинский, английский, немецкий,
голландский, итальянский, польский и греческий.
Думается, что основное значение Наказа заключается в его влиянии на науку российского правоведения. И в этом смысле наиболее точная оценка Наказа дана Н.С. Таганцевым: «при обзоре истории нашего законодательства нельзя миновать Наказа, несмотря на то, что сам
по себе Наказ есть памятник теоретический, а не практический»
4
. Применительно же к науке уголовного права не будет преувеличением назвать Наказ первой в России теоретической работой по уголовному праву (других, конкурирующих с ней по этому признаку, попросту не существует), а его автора (Екатерину II) — первым теоретиком российского
уголовного права.
.
1
Цит. по: Законодательство Екатерины II: в 2 т. Т. 1. С. 137.
2
Каменский А.Б. Указ. соч. С. 181.
3
Цит. по: Законодательство Екатерины II. Т. 1. С. 137.
4
Таганцев Н.С. Русское уголовное право. С. 202.
157
Глава III. История российского уголовного права
Первые в отечественном правоведении работы, специально посвя-
щенные уголовному праву (К.Г. Лангера, А.А. Артемьева, С.Е. Десницкого, И.М. Наумова, О. Горегляда, Л.А. Цветаева, П. Гуляева). Г.С. Фельд-
штейн считал, что «попытки научного конструирования догмы русского уголовного права… начинаются у нас (в России. — А. Н.) с половины
XVIII в. Мы встречаемся в этих первых ученых опытах прежде всего с
двумя течениями. Одно из них стоит на почве исторического изучения
догмы русского уголовного права… Другое течение в догматической разработке русского уголовного права избирает историко-сравнительный
прием изложения. Стремясь в конечном результате к систематическому расположению действующего права, оно старается объяснить отдельные особенности русского уголовного права не только из исторических
форм нашего законодательства, но имеет в виду самое его содержание
поставить в связь с определенными историческими условиями, вызывающими его особенности. Третье течение в догматической разработке
уголовного права было представлено трудами юристов-практиков. Они
избирали иногда чисто внешние признаки отдельных законодательных
постановлений для систематизирования материала действующего права… В то время как первые два течения в научной разработке догмы русского уголовного права ограничивались, в большинстве случаев, одной
постановкой задачи, труды юристов-практиков сослужили действительную службу в качестве изучения действовавшего права»
1
.
К представителям первого направления, оставившего след в
уголовно-правовой науке, Г.С. Фельдштейн относит Ф.Г. Штрубе де
Пермонта (1704–1790 гг.), автора рукописной работы «Краткое руководство к российским правам» (написанное автором на немецком языке и
представленное в переводе на русский язык в двух экземплярах в Академию наук в 1750 г.). В этом труде Ф.Г. Штрубе дает характеристику и
некоторых уголовно-правовых категорий и понятий. В числе их: классификация преступлений, уголовно наказуемая неосторожность, понятие
умышленного деяния, уголовно-правовое значение недонесения. Представителями второго направления Г.С. Фельдштейн называет А.Я. Поленова, К.Г. Лангера, А.А. Артемьева и С.Е. Десницкого
2
. Первый не
оставил заметного следа в праве. Второй известен как автор «Слова о
происхождении и свойстве суда криминального» (М., 1767), в котором
им сделана попытка исследования таких уголовно-правовых вопросов,
1
Фельдштейн Г.С. Указ. соч. С. 150.
2
См.: Там же. С. 160–165.
158
2. История российской науки уголовного права
как понятие преступления и цели наказания. Третий является автором
«Краткого начертания римских и российских прав» (М., 1777), в котором среди прочих юридических проблем дается характеристика и некоторых уголовно-правовых аспектов теории соучастия в преступлении, наказания (автор выступил против квалифицированной «бесчеловечной» смертной казни). С.Е. Десницкий (по мнению Н.С. Таганцева,
1
«отец русской юриспруденции»)
, профессор Московского университета, свои уголовно-правовые взгляды выразил в ряде работ, в первую
очередь в «Слове о прямом и ближайшем способе к научению юриспруденции» (1768) и «Слове о причинах смертных казней по делам криминальным…» (1770). В них он отграничивал область «нравственно недопустимого» от «неправды уголовной», влекущей за собой наказание, анализировал природу и цели наказания (выступал за его «умеренность»).
Более значительными, на наш взгляд, опубликованными работами российских авторов, специально посвященными уголовному праву, были работы И.М. Наумова «Разделение преступлений против права гражданского и против права уголовного» (СПб., 1813); О. Горегляда
«Опыт начертания российского уголовного права» (СПб., 1815); Л. Цветаева «Начертание теории уголовных законов» (СПб., 1825); П. Гуляева
«Российское уголовное право, составленное из российских государственных узаконений» (М., 1826). Следует отметить, что все они невелики
по объему, конспективны и проникнуты идеями естественно-правовой
доктрины. В первой из них автор (московский стряпчий по казенным
делам; создал в 1812 г. дом «практического правоведения» для обучения желающих получить юридическое образование — «в практической
юриспруденции стряпчетстве»; занимался ходатайством по судебным
делам) объяснял некоторые причины преступности (в частности, побудительные причины «безнравственных примеров»), высказывался за
необходимость учета побудительных причин преступления (мотивов
зависти, корысти, мщения) на назначение наказания, давал примерную схему деления преступлений на гражданские и уголовные (к первым он относил присвоение чужого имущества, «присвоение себе преимуществ, другому принадлежащих», а к уголовным — насильственные
преступления: «увечье личности», «отнятие самой жизни» и др.). В целом можно сказать, что автор пытался (малоудачно) дать собственную
теоретическую модель действовавшего законодательства «при помощи
обобщений права естественного, исправленных выводами из норм по-
1
См.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. С. 28.
159
Глава III. История российского уголовного права
ложительного права»1. В своей более ранней работе «Начертание естественного права, принадлежащее к первой части практического правоведения для граждан» (Ч. 1. М., 1808; Ч. 2. М., 1809) И.М. Наумов достаточно подробно изложил уголовно-правое содержание принципов
естественного права и общественного договора, а также их авторскую
интерпретацию.
Заметное влияние на развитие теоретических начал уголовного права и развитие уголовного законодательства оказала работа О. Горегляда
«Опыт начертания российского уголовного права» (СПб., 1815). Впервые в отечественной науке уголовного права им дано систематическое
изложение вопросов Общей части уголовного права: глава I «Преступления вообще и последствие оных»; глава II «Об ответственности по уголовным делам»; глава III «О уголовных намерениях вообще»; глава IV
«О совершенно-посрамительных наказаниях в особенности»; глава V
«О совершенно-посрамительных наказаниях»; глава VI «О применении
уголовных наказаний»; глава VII «О уничтожении, прекращении и облегчении наказаний»; глава VIII «О подсудности российским уголовным законам». Законодательной основой «Опыта начертания…» были
действующие уголовные законы российской империи (в первую очередь Соборное уложение 1649 г., Воинский артикул Петра I, последующие указы уголовно-правового характера Екатерины II, Павла I, Александра I). В книге имеются отсылки и к Наказу Екатерины II и (для
сравнения) к зарубежному уголовному законодательству [австрийскому
уложению 1803 г., французскому Уголовному кодексу 1810 г., прусскому
Уголовному уложению, тосканскому (Италия) Уголовному уложению].
Им сформулированы важнейшие уголовно-правовые понятия: преступления («преступление есть деяние противозаконное, умышленное и
при том вредное государству или частным людям»); умышленного преступления; неумышленных деяний, не являющихся преступлениями;
оконченного (когда «преступление совершенно исполнено») покушения на преступление и его видов; уголовных, полицейских, «общественных» и «частных» преступлений, «соучастника — «участника» преступления, исполнителя («кто сам или по внушению другого принял преступное намерение и оное исполнил»), подстрекателя («кто, восприняв
преступное намерение, к выполнению оного побудил другого»), пособника («кто пред совершением или при совершении преступления содействовал в оном доставлением средств, отклонением препятствий, упу-
1
Фельдштейн Г.С. Указ. соч. С. 524.
160
2. История российской науки уголовного права
щением обязанности доноса или другим каким образом»), недоносителя
и укрывателя («кто, зная о содеянном преступлении, не донес об оном
или укрывал преступников»); «заговора», его «зачинщиков или предводителей», «участников или сообщников», наказания; совокупности
(«стечения») преступлений; неосторожности («неосмотрительности»)
как разновидности вины («кто не предвидел противозаконных последствий своего деяния, однако при надлежащем размышлении и внимании легко мог предвидеть оные, тому вменяется сие деяние в неосмотрительности»; «за преступление, учиненное по неосмотрительности, закон
полагает легчайшее наказание противу умышленного»); давности уголовного преследования («истечение десятилетнего срока, в совершении
какого бы то ни было преступления, ежели в продолжении сего времени
оно не сделалось гласным и об оном не было производства суда, уничтожает наказание, следующее за оное»); территориального принципа действия уголовного закона в пространстве («Российским Уголовным Законом подлежат не токмо Российские подданные, но Иностранцы, как
водворившиеся, или по владениям своим к России принадлежащие, так
и временно пребывающие в оной и путешествующие, когда учинят преступление внутри Российской Империи»). Достаточно подробно и предметно в работе даны характеристики видов наказания и особенностей их
назначения. Н.С. Таганцев считал, что данный труд О. Горегляда послужил одним из источников при составлении первого раздела Свода законов уголовных 1832 г.
1
В работе профессора московского университета Л. Цветаева «Начертание теории уголовных законов» (М., 1825) анализируются принципы уголовной политики. С одной стороны, в их трактовке видны следы
влияния естественно-правовой доктрины (так, при объяснении генезиса преступления автор исходит из того, что «человек имеет волю, которой свобода никакими физическими склонностями не ограничивается,
и разум, коего познание о добре и зле могут быть ясны и справедливы»),
утилитарной теории наказания И. Бентама (ратовал за предельно широкое возмещение вреда, причиненного преступлением, за то, чтобы «при
недостатке удовлетворения со стороны преступника… удовлетворить из
Казны»). С другой стороны, по ряду принципиальных вопросов он отступает и от взглядов основоположников естественной школы права (от
идей Беккариа и Монтескьё, Наказа Екатерины II). В первую очередь
это касается его позиции по вопросам предупреждения преступности
1
См.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Т. I. С. 32.
161
Глава III. История российского уголовного права
и наказания. Он, например, считал, что просвещение может не только
не предупреждать преступления, но и способствовать их совершению
(«при испорченном сердце, при грубых нравах и наклонности к порокам
и самое просвещение может умножить преступления»). Л. Цветаев выступил и решительным сторонником телесных наказаний («с пользою
и сообразно цели наказаний могут быть употребляемы: сечение кнутом,
плетьми и батожьем»). Он высказывался за клеймение преступников
(«клеймение может с пользою употребляемо быть для преступников, посылаемых в ссылку и сажаемых в тюрьму, дабы их можно было легко
сыскивать, если спасутся бегством, но клейменные не должны жить в
обществе»). Выступал он и решительным сторонником смертной казни,
которая, по его мнению, «правомерна и законна» при применении «за
весьма важные преступления». Можно сказать, что в трактовке принципов уголовной политики он придерживался действовавшего российского уголовного законодательства, что, в отличие от Наказа Екатерины II,
не содействовало его модернизации в прогрессивном направлении.
Работа П. Гуляева носила утилитарно-практический характер и преследовала цель систематического изложения действовавших законодательных актов уголовно-правового характера (она содержала и небольшое введение, посвященное обозрению источников российского
уголовного права). В разделе «О преступлениях и наказаниях вообще»
П. Гуляев дает краткие определения понятия преступления, умышленности преступления, покушения на преступление, соучастия в преступлении исходя из постановлений действовавшего уголовного законодательства и под явным влиянием Наказа Екатерины II. Г.С. Фельдштейн
справедливо отмечал, что можно без преувеличения сказать, что весь теоретический аппарат общей части книги П. Гуляева воспроизводит соответственные понятия Наказа. Гораздо большей теоретической самостоятельностью отличалась Особенная часть «Российского уголовного
права» П. Гуляева (что вполне объяснялось значительно меньшей разработанностью этих вопросов в Наказе). И хотя за основу классификации
преступлений автор берет деление их в Наказе на преступления государственные или общественные и преступления частные, а к преступлениям государственным относит преступления «противу веры», «противу императорского величия», «противу тишины, правосудия и частных
прав государства» (что также являлось интерпретацией Наказа), то в отношении преступлений частных им дано уже самостоятельное определение (он различал среди них «преступления частные, сопровождаемые
опасностью многих» и «преступления частные, лично к кому-либо относящиеся»). В целом же его классификация преступления и попытка си-
162
2. История российской науки уголовного права
стематизации Особенной части уголовного права была слишком упрощенной, в том числе и по сравнению с западной доктриной уголовного
права [и в частности, с систематизацией, данной П.А. Фейербахом в его
переведенной на русский язык книге «Уголовное право» (СПб., 1810)].
Уголовно-правовые взгляды Г.И. Солнцева — представителя казанской
школы криминалистов выражены в его рукописном «Курсе Общей части
уголовного права» 1820 г.
Гавриил Ильич Солнцев
Дмитровского уезда Орловской губернии в семье священника и
родился 22 марта 1786 г. в селе Радогощ
скончался 26 ноября (по другим источникам — 29 ноября) 1866 г.
в городе Казани. С 1815 г. Г.И. Солнцев — экстраординарный
профессор, в 1817 г. — ординарный профессор, в 1818 г. — декан
отделения нравственно-политических наук и проректор, в 1819–
1820 гг. — ректор Казанского университета, в 1824–1844 гг. —
Казанский губернский прокурор. Карьеру ученого и руководителя университета Солнцев поменял на судьбу практического
работника губернского масштаба не по своей воле. От работы в
университете он был отстранен по инициативе известного реакционера — попечителя Казанского округа М.Л. Магницкого за
преподавание им основ естественного права, распространение в
своих лекциях «духа вольнодумства и лжемудрия», «опровержение всех оснований общества и церкви» и даже «республиканских» начал
1
. Под давлением М.Л. Магницкого Г.И. Солнцев
был предан суду университета (1821–1823 гг.), на котором была
рассмотрена рукопись его лекций по естественному праву, в результате чего было принято решение: «удалить его навсегда от
профессорского звания и впредь никогда, ни в какие должности
во всех учебных заведениях не определять»
2
(в 1823 г. Г.И. Солнцев был назначен председателем Казанской палаты уголовного
суда, однако к исполнению этой должности приступить не смог
по тем же причинам). На поприще губернского прокурора он запомнился современникам своей неподкупностью (сохранилось
свидетельство, что Николай I во время пребывания в Казани в
1
См.: Феоктистов, Магницкий // Казанский календарь. 1869. С. 9.
2
См.: Булич. Университетский суд над проф. Солнцевым во время попечительства
Магницкого // Уч. зап. Казанского ун-та, 1864. Вып. 1. Казань, 1866. С. 287.
163
Глава III. История российского уголовного права
1836 г. сказал Г.И. Солнцеву: «У меня в России два солнца: одно
1
на небе; другое — ты»
).
Несмотря на сравнительно непродолжительное время своих занятий на научно-педагогическом поприще, Г.И. Солнцеву многое удалось сделать в этом направлении. И речь идет не только о столь быстрой
карье ре в Казанском университете (сам Сперанский, ознакомившись с
состоянием в нем дел, выделил лишь двух профессоров — известного
ученого-естествоиспытателя Фукса и Солнцева)
2
. Во-первых, поражает
(даже для профессуры тех времен) его энциклопедичность. Экстраординарным профессором он был избран по кафедре права древних и новых
«знатнейших» народов (в Совет университета наряду с другими материалами он представил выполненный им на латинском языке историкоюридический трактат, содержащий обозрение прав древних и новых
народов; уместно отметить, что по поручению Совета университета он
произнес на латинском языке актовую речь на тему о необходимых качествах юриста-практика). Для получения звания ординарного профессора им было представлено два рукописных труда по римскому праву.
В 1816–1817 гг. Солнцев читал курсы римского права и общего уголовного германского права (чуть позже он расширяет содержание этих курсов за счет прав народов востока, евреев и египтян). В 1819 г. он начинает преподавать «изъяснение конституций представительных правительств» и курс «прав естественного, частного, публичного и народного
российских».
К сожалению, до настоящего времени надлежащей оценки не получил главный труд Г.И. Солнцева как ученого-криминалиста — его «Курс
Общей части российского уголовного права», подготовленный им к печати в 1820 г. и не опубликованный в то время по упоминавшимся уже
причинам. Опубликован он был благодаря стараниям профессора Демидовского юридического лицея Г.С. Фельдштейна в 1907 г.
3
К настоящему
1
См.: Пономарев. Одна из замечательных русских женщин // Исторический вест-
ник. Т. 28. 1887. С. 115.
2
См.: Корф М. Жизнь графа Сперанского. СПб., 1861. Т. II. С. 190.
3
Российское уголовное право, изложенное… Гавриилом Солнцевым. Казань, 1820.
Издание под редакцией и с вступительной статьей о Г.И. Солнцеве Г.С. Фель-
дштейна (Ярославль, 1907). По свидетельству Г.С. Фельдштейна, рукопись Курса
была спасена от уничтожения профессором С.М. Шпилевским, который приоб-
рел ее «одновременно с грудою рукописного хлама, не имеющего никакой цены,
у торговца старыми книгами» (Фельдштейн Г.С. Указ. соч. С. IV).
164
2. История российской науки уголовного права
времени это издание стало библиографической редкостью, и уже одно
это является достаточно серьезным объяснением причины малоизвестности как солнцевского Курса, так и вообще недооценки Солнцева как
отечественного криминалиста. Нельзя не признать, что на это повлияло и замечание Н.С. Таганцева, сделанное им в его нестареющем Курсе
лекций: «также бесследно прошел Солнцев, читавший в Казани общее
1
германское уголовное право (по Грольману)»
. Разумеется, что предъявлять по этому поводу какие-либо претензии к крупнейшему представителю отечественной уголовно-правовой науки нет никаких оснований
(опубликование рукописного Курса Солнцева произошло пять лет спустя после выхода из печати таганцевского Курса). К сожалению, это тот
случай, когда незыблемый авторитет Н.С. Таганцева продолжает влиять
(учитывая, что уже в постсоветской России его Курс дважды переиздавался) на отмеченную несправедливость в части признания научных заслуг Г.И. Солнцева.
Следует отметить, что Г.С. Фельдштейн в своей вступительной
статье к Курсу Солнцева достаточно полно дал характеристику основного содержания его уголовно-правовых взглядов. Мы ограничимся лишь
некоторыми положениями Курса, которые остаются современными, сохранив свое значение и через 200 лет, прошедших после его написания,
и без которых история науки российского уголовного права является неполной (автор оговаривает, что он останавливается лишь на наиболее,
на его взгляд, заслуживающих внимания в этом смысле солнцевских
идеях).
Во-первых, не может не вызвать восхищения (и даже, признаемся,
удивления) даваемое Солнцевым понятие преступления: «Преступление
есть внешнее, свободное, положительными законами воспрещенное деяние против политического равенства и свободы целого государства или
частных граждан, устремляемое и правомерное наказание за собой влекущее, или иначе преступление есть внешнее, свободное, положительными законами воспрещаемое деяние, безопасность и благосостояние
государства или частных его граждан, посредственно или непосредственно нарушающее и правомерное наказание за собою для преступни-
2
ка влекущее»
. И удивляет и восхищает, что еще в начале XIX в. Солнцев
вышел за рамки формального определения преступления (вспомним,
что такое определение даже в 1863 г. в первом учебнике российского уго-
1
Таганцев Н. Русское уголовное право. Т. 1. С. 31.
2
Российское уголовное право, изложенное… Гавриилом Солнцевым. С. 54.
165
Глава III. История российского уголовного права
ловного права давал В.Д. Спасович)1 и связал преступность и наказуемость деяния с наличием материального признака преступления — его
способности причинять вред «безопасности и благосостоянию государства или частных его граждан», т.е., говоря по-современному, с общественной опасностью соответствующего признаваемого преступлением
деяния. Дорогого стоит и уточнение автора насчет того, что преступление причиняет вред правоохраняемым объектам не только «непосредственно», но и «посредственно». В последнем случае речь идет о преступности тех деяний, где причинение вреда правоохраняемым интересам
не являлось целью действий преступника, а было побочным (но очень
важно, осознанным — «преступление есть… свободное… деяние») результатом таких действий. Нельзя не упомянуть, что почти за 200 лет до
обозначения в УК РФ 1996 г. такого объекта преступления, как «права и
свободы человека», Г.И. Солнцев в этом же контексте говорил о «политическом равенстве и свободе» как объектах преступления.
Без каких-либо оговорок Г.И. Солнцев трактовал и формальный
признак преступления — его запрещенность и наказуемость уголовным
законом: «Преступление есть деяние, вопреки уголовных законов допущенное: следовательно, к вменению какого-либо деяния в преступление
потребно существование и известность уголовного закона, в виде или по
крайней мере в роде оное определяющего. На что нет такового закона,
там и преступления вменить не можно; ибо нет предлога к обвинению»
2
Такая категоричность в отношении формулирования принципа nullum
crimen sine lege в отечественном уголовном законодательстве была также
воплощена лишь в УК РФ 1996 г. (вывод о запрете аналогии преступлений в Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. можно было сделать лишь путем толкования ст. 7 этих
Основ).
Именно в этом смысле следует понимать, на первый взгляд, странное утверждение автора: «Что принадлежит, наконец, до толкования
уголовных законов, оное вообще Российским судьям законом стро-
3
го воспрещено»
. Дело в том, что под толкованием он понимает такую
степень распространительного толкования, которое превращается в
аналогию уголовного закона. Правда, такое понимание правоприменительной деятельности Г.И. Солнцев взял из известного Наказа Ека-
.
1
См.: Спасович В.Д. Указ. соч. С. 17.
2
Российское уголовное право, изложенное… Гавриилом Солнцевым. С. 54.
3
Там же. С. 7–8.
166
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]