Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Реставрация памятников истории и искусства в России в XIX-XX веках. История, проблемы. Учебное пособие
.pdf
qndepf`mhe
hqŠnph“ peqŠ`bp`0hh qjrk|oŠrp{
вой войны, Февральской революции и Октябрьского
переворота — внесли свои изменения в реализацию
этих постановлений.
В процессе и после указанных событий в России начались массовые утраты многих произведений искусства и памятников прошлого, в том числе скульптуры, как
в результате военных действий и массовых беспорядков, так и официальными планомерными решениями
утвердившейся новой власти. Были уничтожены многие памятники, стоявшие на площадях городов и в общественных, государственных, церковных зданиях, и
надгробия на монастырских кладбищах, созданные выдающимися русскими и западноевропейскими скульпторами, произведения искусства, хранившиеся в императорских и частных коллекциях. Нередко инициаторами были художники и искусствоведы левых направлений. Они призывали закрыть музеи, уничтожить «хлам
прошлого — всех Рафаэлей и Брюлловых» и считали,
как живописец-авангардист К.С. Малевич, что старое
искусство необходимо «навсегда похоронить на кладбище», добавляя, что бoльшего сожаления заслуживает
поврежденный железный винт, чем храм Василия Блаженного, разрушенный при обстреле Кремля красногвардейцами в 1917 г.
Тогда были разорены и сожжены крестьянами
многие усадьбы вместе с имевшимися в них произведениями искусства, библиотеками, архивами. Среди сожженных были Михайловское и Тригорское, ставшие
к тому времени мемориальными музеями А.С. Пушкина. Мраморные и бронзовые скульптуры, украшавшие
усадебные парки, в том числе и подмосковные, были во
многих местах разбиты или уничтожены. Бесчисленное количество церквей и монастырей подверглось
разграблению и разрушению, иконы сожжены, колокола сброшены и разбиты. Часть монастырей, в том
числе и московских, была превращена в концлагеря, в
которые сгоняли и расстреливали не только представителей бывших правящих классов, но и деятелей культуры, науки, музейного дела, священников, инженеров,
учителей, рабочих и крестьян, не пожелавших откровенно поддерживать новую власть, ее политику и действия. И хотя сотни тысяч из них успели иммигрировать, многие остались в России и, являясь очевидцами
421
p`gdek II. qknfemhe qhqŠel{ m`r)mni peqŠ`bp`0hh opnhgbedemhi fhbnohqh...
массовой гибели национального культурного наследия,
активно включились в его спасение и сохранение, создавая на местах и в столицах новые музеи, учреждения культуры и охраны памятников.
В этот период возникают общественные объединения и государственные органы, взявшие на себя выявление, учет, вывоз из разоренных усадеб, церквей и
монастырей произведений искусства и организацию
на местах музеев. Тогда же были созданы в Москве и
Петрограде специальные учреждения, задачей которых было проведение практических работ не только по
выявлению, но и по восстановлению памятников прошлого. В Москве таким учреждением стали Центральные государственные реставрационные мастерские,
преобразованные в 1924 г. из Центральных реставрационных мастерских, а до этого (в 1922 г.) из Всероссийской комиссии по сохранению и раскрытию памятников древнерусской живописи (созданной 10 июня
1918 г.). В Петрограде-Ленинграде был основан Институт археологической (исторической) технологии при
Российской Академии материальной культуры. Помимо этого реставрационные подразделения были сформированы при некоторых ведущих музеях (Третьяковской галерее, Русском музее и др.).
Во главе Центральных государственных реставрационных мастерских (ЦГРМ) был художник и историк
искусства И.Э. Грабарь, зарекомендовавший себя до
Первой мировой войны как успешный организатор музейного дела (возглавивший Московскую городскую
галерею П.М. и С.М. Третьяковых), знаток русского искусства от домонгольского времени и до современно сти
(он был составителем и автором ряда глав многотомной
«Истории русского искусства») и человеком, знающим
лично состояние реставрационного дела в музеях Западной Европы. В ряде статей и докладов, в которых он
тогда излагал свою позицию и задачи ЦГРМ, он практически придерживался многих положений, которые ранее были сформулированы в Решениях II Всероссийского съезда художников и Эрмитажной комиссии,
хотя в силу обстоятельств того времени (опасности репрессий за признание основополагающими документы,
принятые царским правительством) он не ссылался на
них. И.Э. Грабарь смог привлечь в ЦГРМ ряд ведущих
422
qndepf`mhe
qndepf`mhe
hqŠnph“ peqŠ`bp`0hh qjrk|oŠrp{
ученых и опытных реставраторов-«иконников», объединить их усилия во имя спасения национальных памятников, уничтожаемых или продаваемых новой властью за границу. Одной из главных задач в деятельности
ЦГРМ он считал выявление (на основание летописных
и архивных сведений) местонахождения ценных памятников древнерусского (и более позднего) искусства, в
первую очередь связанных с именами Андрея Рублева,
Феофана Грека, Дионисия и других великих иконописцев, скрытых к этому времени под многослойными записями. В то же время в его руководстве ЦГРМ явно
прослеживалось (хотя официально он это не афишировал) стремление к максимально быстрому раскрытию
найденного древнего памятника и его публикации в
отечественной и зарубежной печати. Он прозорливо
сознавал, что гласность открытий этих выдающихся памятников прошлого спасет их от широко распространенного тогда уничтожения или продажи за границу.
Бесспорно, такая тактика действий содействовала также возможности получения от государства финансирования на эти работы. Данная проблема тогда была жизненно необходимой, так как новое правительство стало
осуществлять политику «самофинансирования» научных, учебных и музейных учреждений, лишая их государственных дотаций. С целью содержания сотрудников и оплаты государственных налогов руководители
многих музеев под официальным давлением вынуждены были тогда сдавать в антикварные магазины и государственные учреждения в системе торговли с зарубежьем (Торгсин) уникальные музейные предметы —
произведения искусства, архивные документы и редкие
книги, которые «уходили» заграницу. Как по этой причине, так и для демонстрации успешности научной и
реставрационной деятельности ЦГРМ были изданы
сборники научных трудов «Вопросы реставрации»,
многочисленные статьи и организованы выставки отреставрированных произведений в Москве (4 выставки) и за рубежом — в странах Западной Европы и Америки. Эти акции имели огромное значение в деле пропаганды деятельности по спасению и сохранению памятников прошлого (в первую очередь древнерусских),
но в тот период они были крайне опасными, так как шли
вразрез с установленной общей идеологией и полити-
423
p`gdek II. qknfemhe qhqŠel{ m`r)mni peqŠ`bp`0hh opnhgbedemhi fhbnohqh...
кой новой власти, поставившей главной задачей борьбу
с религиозной и буржуазной мыслью, преследование
тех, кто ее придерживался или стремился сохранить
все, что с ней связано. По мнению ряда историков, успешной деятельности учреждения, возглавляемого
И. Э. Грабарем, содействовали личная поддержка наркома А.В. Луначарского и (главное) то, что ЦГРМ была в
прямом подчинении Н.И. Троцкой — жены Л.Д. Троцкого — второго после В.И. Ленина руководителя государства. Возглавляя систему музейного дела и охраны памятников с 1918 г., она неоднократно спасала от тюрем и
от расстрела многих сотрудников ЦГРМ и других, подчиненных ей, учреждений. Это наиболее стало понятно
после утраты Л. Д. Троцким своего руководящего положения в государстве и высылки Н.И. Троцкой, следом за
супругом, из страны (со своего поста она вынуждена
была уйти в 1927 г.). Вскоре начались новые массовые
аресты сотрудников ЦГРМ, отправка их в тюрьмы, концлагеря, ссылку, нередко заканчивающиеся расстрелом.
В 1930 г. И.Э. Грабарь вынужден был оставить руководство ЦГРМ, а в 1934 г. эту организацию ликвидировали.
По свидетельству бывших сотрудников ЦГРМ
(Н. Н. По меранцева и др.) и ряду архивных документов
известно, что в этой организации короткое время
(в 1926–1931 гг.) существовало подразделение по восстановлению скульптуры, в которое входили профессиональные скульпторы В.Н. Домогацкий, А.Н. Златоврацкий и каменщики из бывших частных артелей и обществ
по обработке камня и сооружению памятников («Гранит») и др. Их задачами было выявление на разоренных
монастырских кладбищах, в церквях, усадьбах произведений скульптуры и передача их в музейные учреждения — Третьяковскую галерею, Исторический музей,
Музей изящных (изобразительных) искусств. Скульптурные надгробия, монументальные и декоративно-монументальные памятники, а также скульптурные фрагменты сносимых гражданских и церковных зданий ими
были перенесены в Донской монастырь — в Михайловскую церковь и на прилегающую территорию. Таким образом удалось спасти шедевры Ж. А. Гудона, Ф.И. Шубина, И.П. Мартоса, Ф.Г. Гордеева, И.П. Ви тали, Н.С. Пименова, М.М. Антокольского, Н. А. Андреева и многих
других.
424
qndepf`mhe
qndepf`mhe
hqŠnph“ peqŠ`bp`0hh qjrk|oŠrp{
В 1921–1922 гг. в Третьяковской галерее по инициативе ее директора И.Э. Грабаря был создан отдел
скульптуры, который возглавил скульптор В.Н. Домогацкий. Но уже в 1925 г. при новом директоре Отдел
скульптуры был ликвидирован, а В.Н. Домогацкий
уволен. Помимо формирования коллекции (поиска и
пополнения собрания скульптур из закрытых учреждений, церквей и передачи из Исторического и других
музеев) В.Н. Домогацкий выполнял в Третьяковской
галерее восстановительные работы. Им были восстановлены мраморные и гипсовые работы Ф.И. Шубина, С.И. Иванова, П.П. Клодта, А.С. Голубкиной,
С.Т. Коненкова, восковые рельефы Ф.П. Толстого и др.
Под его руководством в 1923 г. скульптор В.И. Орлов
промыл несколько больших мраморных скульптур
М.М. Антокольского («Христос перед народом», «Иван
Грозный», «Не от мира сего», «Мефистофель»), а также портреты работы Ф.И. Шубина (портрет А.М. Голицына и др.), произведения С.И. Иванова, А.С. Голубкиной, С.Т. Коненкова и др. Уже позднее, во второй половине 1930-х гг., скульптор Г.С. Сазонов восстановил
разбитые на многие фрагменты скульптуры «Лежащая» С.Т. Ко ненкова и портреты В.И. Ленина работы
Н.А. Андреева, а также восполнил и склеил мраморный
бюст П.А. Демидова, изваянный Ф.И. Шубиным, различные произведения И.С. Ефимова, С.Т. Коненкова и
других русских мастеров. В.Н. Домогацкий выполнял
многие восстановительные работы в Историческом
музее, в подмосковных музеях-усадьбах — Архангельское, Останкино, Кусково. Возможно, он в 1920-е гг.
восстанавливал мраморную скульптуру М.М. Антокольского «Иван Грозный», доделывая утраченный
крест и четки.
В Музее изящных искусств продолжал работать
В.Д. Сухов (пришедший в Музей в 1911 г. вскоре после открытия), который осуществлял консервационные
и восстановительные работы с гипсовыми слепками,
мраморной и деревянной скульптурой. Помимо этого он занимался консервацией фаюмских портретов,
древнеегипетских папирусов и фотосъемкой музейных экспонатов. В 1924 г. после создания в Музее реставрационного отдела ему стал помогать профессиональный мастер по формовке скульптуры А.П. Свирин.
425
p`gdek II. qknfemhe qhqŠel{ m`r)mni peqŠ`bp`0hh opnhgbedemhi fhbnohqh...
С 1933 г. в этом музее стал работать реставратором
М.А. Александровский, перешедший из Исторического музея. Обладая определенными знаниями в химии,
он разрабатывал и использовал новые методы очистки
гипса, известняка, мрамора. Он нередко участвовал в
реставрации живописных работ совместно с С.С. Чураковым (при реставрации ряда картин, пострадавших
в 1920-е гг. во время кражи).
Так как в Москве в 1920–1930 гг. работы по восстановлению скульптур из мрамора, известняка и гипса проводились от случая к случаю, многое оста лось неизвестным. Кое-что удавалось узнавать по воспоминаниям их участников или свидетелей. Так, бывший (в те
годы) хранитель соборов Московского Кремля Н.Н. Померанцев сообщил, что в 1918 г. для организованной им
выставки древнерусской скульптуры в церкви Михаила Малеина Вознесенского монастыря реставратор
М.И. Тюлин удалил со скульптурной белокаменной
иконы 1464 г. св. Георгия поздние церковные украшения (железный венец, полотенца), промыл и частично
затонировал ее поверхность. Уже позднее — в 1929 г.
(во время уничтожения Вознесенского монастыря)
по инициативе и под наблюдением Н.Н. По меранцева
эта белокаменная икона в целях сохранения от гибели
была демонтирована и перенесена в фонды Оружейной
палаты (позднее, в 1940 г., верхний фрагмент — бюст
всадника был передан в Третьяковскую галерею, остальное — списано. Последнее можно объяснить тем,
что Н.Н. Померанцев в 1934 г. был арестован и сослан.
Новый хранитель был менее квалифицирован).
Судя по скульптурным произведениям, восстановленным в те годы, и некоторым архивным материалам, можно сказать, что деятельность московских
скульпторов и каменщиков осуществлялась в традициях, сложившихся в предшествующие столетия: при
восполнении и соединении фрагментов на оригинале
место «стыка» ровно подрезалось и подгонялось; также
в оригинале вырезалось «гнездо» для закрепления восполняемой детали; склейка осуществлялась с помощью
извести или гипса с добавкой казеина, а также воскосмоляной мастики; для прочности вставлялись железные штыри (пироны); шов соединения (для сокрытия
его от зрителя) закрашивался масляной краской.
426
qndepf`mhe
qndepf`mhe
hqŠnph“ peqŠ`bp`0hh qjrk|oŠrp{
В Петрограде в 1919 г. был создан Институт археологической (с 1931 г. — исторической) технологии
(ИАТ, затем ИИТ), организованной при Российской
Академии истории материальной культуры (РАИМК),
наследовавший Императорскую Археологическую комиссию. Собранная там группа ученых естественных
и гуманитарных наук (М.В. Фармаковский, А.Е. Ферсман, А.А. Байков, Н.Н. Качалов, В.Ф. Левинсон-Лессинг, Н.П. Ти хонов, Н.А. Околович и др.) поставила
перед собой цель: через изучение и анализ многовекового отечественного и зарубежного (в том числе музейного) опыта по технологии создания произведений
из различных материалов (в том числе из различных
пород камня — мрамора, известняка, песчаника и др.),
причин и характера их разрушения найти оптимальные методы их консервации и реставрации. Так, в отделе камня, руководимом геологом А.Е. Ферсманом,
изучались причины разрушения различных пород
камня, выбор оптимального температурно-влажностного режима для сохранности памятников из камня
и использованию этих данных с целью спасения архитектурных и скульптурных памятников. Одновременно разрабатывались методы безопасной очистки и
консервации скульптуры. Были исследованы причины
разрушения памятников, при восстановлении которых
применялись традиционные и современные материалы. В результате этих исследований был отмечен ряд
материалов, применяемых многими в восстановительных работах, но в действительности недопустимых.
К примеру, подтвердилось мнение П.П. По крышкина о
запрете на использование цемента при работе с известняком, мрамором и т. д. Были отмечены отрицательные
результаты в использовании традиционных методов
восстановления скульптур из камня: применения кислот для очистки скульптур из мрамора, уничтожение
оригинальной патины путем шлифовки и полировки
поверхности скульптуры и др. Было организовано две
выставки по современным методам реставрации и издано 12 выпусков «Материалов по методологии археологической технологии», обобщающий труд «Основы
исторической технологии», которые позднее легли в
основу пособия М.В. Фармаковского «Консервация и
реставрация музейных коллекций».
427
p`gdek II. qknfemhe qhqŠel{ m`r)mni peqŠ`bp`0hh opnhgbedemhi fhbnohqh...
Основную задачу сотрудники института видели не
в немедленном раскрытии и восстановлении памятников, а в их непосредственном исследовании, их материала, технологии изготовления, причин и характера
разрушения, поиска и разработке безопасных методов
консервации и реставрации, поиска стабильных условий хранения (температурно-влажностного режима).
Исходя из этого, они стремились не реставрировать,
а проводить учет и консервацию (укрепление) памятников, в первую очередь иконописи. Таким образом,
основополагающая цель деятельности Института была
практически противоположной той, которая осуществлялась в ЦГРМ (в Москве). Особую остроту, приведшую к конфликту между руководством этих организаций, это приобрело при оценке результатов реставрации произведений иконописи, всесторонне рассмотренных на Реставрационной конференции Главмузея
в апреле 1921 г. К сожалению, решение достаточно
объемных и комплексных проблем, проводимых в Институте, результаты которых позволяли решать научно обоснованные реставрационные и атрибуционные
задачи, тогда не получили понимания у многих, в первую очередь у московских коллег. Объясняется это
не только тем, что каждый из этих коллективов видел
по-разному цели и задачи консервации и реставрации,
но и в представлении о выборе тактики действий музейных учреждений в условиях того времени. Выбранный сотрудниками Института строго научный, академический (и во многом опережающий время) подход к
проблеме сохранения и реставрации памятников был
рассчитан на стабильную долголетнюю деятельность
как этого учреждения, так и всей отечественной музейной системы. Они считали, что в то время и в тех
усло виях главная задача — сохранить и укрепить памятник в том виде, в котором он находится, раскрытие
и реставрация должны проводиться в будущем времени максимально безопасными методами для памятника
и при сохранении поздних наслоений. Тактика ЦГРМ,
принятая И.Э. Грабарем и его коллегами, оказалась
более соответствующей реальной ситуации в стране в
тот период, и поэтому она принесла более эффективные результаты в форме раскрытия огромного числа
уникальных памятников отечественного искусства
428
qndepf`mhe
qndepf`mhe
hqŠnph“ peqŠ`bp`0hh qjrk|oŠrp{
прошлых веков (хотя при некотором их повреждении
вследствие срочности и традиционности исполнения
этих работ) и его мирового признания. Но трагичность
коллективов обеих организаций оказалась в том, что,
несмотря на названные противоречия, они видели
главной целью своей деятельности спасение и сохранение национальных памятников прошлого, в то время
как «генеральная линия» правительства и партийного
руководства страны была классовая и антирелигиозная
борьба с прошлым, его приверженцами и, соответственно, с памятниками (их свидетелями). В результате
вскоре после ликвидации ЦГРМ был закрыт Институт
исторической технологии, многие сотрудники арестованы, часть из них расстреляна. В тот период эта участь
постигла многие музеи, университеты, институты, миллионы граждан нашей страны.
В указанный период бывшая Северная столица,
как и Москва, по воле новых правителей потеряла
определенное число скульптурных памятников, перед этим украшавших ее площади, находившихся в
государ ственных, церковных зданиях и на монастырских кладбищах. Несмотря на то что многие приезжие
в начале 1920-х гг. воспринимали Северную Пальмиру
как город-призрак, в котором все разрушалось и, казалось, навеки погибало, особенно скульптуры и рельефы на зданиях, в парках и на площадях, музейные
работники, истощенные голодом, стремились спасти
и сохранить бесценные вещественные свидетельства
великого национального прошлого. Тогда при Отделе по делам музеев и охраны памятников искусства и
старины была сформирована (помимо архитектурной
и живописной секций) еще и скульптурная, бронзолитейная, формовочная и камнеотделочная. Стали
осуществляться работы по восстановлению музейной
скульптуры, декора архитектурных памятников и монументов ХVIII–ХIХ вв., находящихся в городе и его
пригородах. Значительная работа выпала на хранителей и реставраторов Эрмитажа и Русского музея. Они
занимались выявлением и вывозом в музеи большого
числа произведений скульптуры из национализированных и разоренных дворцов, занимаемых различного рода канцелярскими учреждениями. Эти произведения приводились в порядок, подвергаясь консерва-
429
p`gdek II. qknfemhe qhqŠel{ m`r)mni peqŠ`bp`0hh opnhgbedemhi fhbnohqh...
ционной (или реставрационной) обработке, и атрибутировались.
В те годы (с 1916 по 1918 г.) мастерскую реставрации
скульптуры Эрмитажа возглавлял профессиональный
скульптор Л.В. Шервуд, а основные работы продолжал
осуществлять М.К. Байкеев (пришедший в Эрмитаж в
1894 г. и проработавший там до 1932 г.). Л.В. Шервуд,
один из русских учеников О. Родена, прекрасно был
осведомлен о неприятии к этому времени в музеях Западной Европы традиционной реконструкции античной скульптуры и, соответственно, придерживался
тех же позиций. Позднее он вспоминал о своей работе
в качестве реставратора в Эрмитаже: «Я был принципиальным врагом приклеивания носов, рук, пальцев
и т. п., что всегда заставляло скульптора прочеканивать
место приклейки, искажая тем самым работу великого
мастера. На все поручения профессора О.Ф. Вальдгауера (в те годы практически возглавлявшего античный
отдел) исполнить реставрацию какой-нибудь фигуры я
отвечал отказом. Когда я встретил двадцать лет спустя
О.Ф. Вальдгауера, он сказал мне: “Как вы были дальновидны! Мы теперь отказались от такой реставрации”».
В 1918 г. во главе Отдела древностей Эрмитажа
официально избирается О.Ф. Вальдгауер, который
весьма энергично обследовал дворцы и частные собрания Петрограда и пригородов в поисках произведений
античного искусства. Он провел систематические археологические раскопки в Павловском парке и нашел
ряд прекрасных фрагментов античной скульптуры,
более столетия до этого размещенных с целью романтического декорирования окружавшего ландшафта. Для уточнения атрибуции эрмитажных античных
скульптур Демосфена, Сократа, Афины, Диониса и др.
(в связи с подготовкой каталога) и в соответствии с
проводимым в музеях Западной Европы демонтажем
рекон струированных ранее произведений этого периода под руководством О.Ф. Вальдгауера скульптор
М.К. Байкеев удалил поздние восполнения. По этому
поводу О.Ф. Вальдгауер писал: «На сохранности памятников отразилась весьма вредно еще в древности
и деятельность реставраторов... В настоящее время
отказываются от подобного дополнения находимых
фрагментов античной скульптуры, так как, разумеется,
430
qndepf`mhe
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]