Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Организация и руководство народным художественным творчеством. Учебное пособие
.pdf
свое отражение и в области собирания и изучения народного творчества. Не остался в стороне от этой борьбы и Белинский. Вопросы собирания и публикации произведений народной словесности
живо интересовали его. Великий русский просветитель сознавал,
что только научно полноценные публикации произведений народного творчества могут познакомить русское общество с действительной жизнью и мировоззрением народа. Этим требованиям
большинство публикаций того времени (в особенности собирателей из лагеря славянофилов) отнюдь не удовлетворяло. Образцы
народной поэзии подбирались в них нарочито тенденциозным образом. Тексты урезывались, подвергались произвольным изменениям, искусственно приглаживались и приукрашивались; социальная острота их всячески затушевывалась. Стремясь сохранить
устои отжившего самодержавно-крепостнического строя, славянофилы старались идеализировать устои косного патриархального
быта и крепостнических отношений, сознательно фальсифицировали фольклорные произведения с тем, чтобы создать ложное
представление о русском народе, как о «божественном избраннике», носителе идей смирения я покорности.
В своих полемических статьях и рецензиях (в частности на
полулюбительские труды Снегирева и Сахарова) Белинский стойко боролся со всякого рода подделками и фальсификациями произведений народного творчества, равно как и с порочным принципом искусственного отбора, искажавшим подлинное содержание
народной поэзии в угоду реакционному крепостническому
направлению, так называемой «официальной народности». Белинский прямо указывал, что произведения народного творчества следует записывать с величайшей точностью «под диктовку народа,
ничего не прибавляя и не выпуская». Он горячо приветствовал деятельность собирателей демократического направления, воспроизводивших в своих публикациях произведения народной поэзии
именно в том виде, в каком они бытуют в народе. «Какой благодарности заслуживают те скромные, бескорыстные труженики,
которые с неослабным постоянством, с величайшими трудами и
пожертвованиями собирают драгоценности народной поэзии и
спасают их от гибели забвения», писал он.
Взгляды Белинского на идейное содержание и сущность
народной поэзии с наибольшей силой и полнотой выразились в его
- 201 -
знаменитых четырех фольклорных статьях 1841 года. По форме
эти статьи представляют собой развернутые рецензии на фольклорные публикации и книги по вопросам поэтического народного
творчества, в том числе на «Древние российские стихотворения,
собранные Киршей Даниловым» (второе издание, М., 1918), на
книгу «Сказания русского народа, собранные Сахаровым» (том I,
кн. I, изд. 3, СПб. 1841) и на «Русские народные сказки» (ч. I,
СПб., 1841). Однако по своему объему и глубине содержания статьи эти вышли за рамки рецензий, явившись самостоятельными
развернутыми исследованиями об общих задачах изучения народной поэзии, об идейном содержании русской народной словесности, ее связях с историей, трудом, бытом и освободительной борьбой русского народа.
Помимо статей 1841 года ценнейшие высказывания о народном творчестве содержатся и в других работах Белинского, в его
«Литературных мечтаниях» (1834), в статьях о поэзии Кольцова
(1835, 1836), о Лермонтове (1846), в знаменитом письме к Гоголю
и других работах [3].
И статьи 1841 года, и другие произведения Белинского, касающиеся проблем народности и народного творчества (в особенности «Письмо к Гоголю») носят заостренный полемический характер. Они разоблачают антинародные взгляды представителей
враждебного, реакционного лагеря и в первую очередь взгляды
славянофилов, ревнителей патриархальной старины, усматривавших в народном творчестве черты смирения, рабской покорности,
христианского непротивления несправедливостям самодержавнокрепостнического строя. первую очередь взгляды славянофилов,
ревнителей патриархальной старины, усматривавших в народном
творчестве черты смирения, рабской покорности, христианского
непротивления несправедливостям самодержавно-крепостнического строя.
Взгляды Белинского на народное творчество были продолжены
и во многом по-новому развиты великими революционными демократами Н. Г. Чернышевским (1828–1889) и Н. А. Добролюбовым
(1836–1861), научно-публицистическая деятельность, которых открыла новый этап в развитии русской общественной мысли. Вопросы
народности русской литературы и искусства, идейного содержания
народного творчества (в основном народной словесности) составляют
- 202 -
важную сторону их литературно-критической деятельности, нераз-
рывно связанной с задачами освободительного движения.
Для Чернышевского и Добролюбова характерно признание
народа как основной движущей силы исторического развития, горячая вера в его могучие творческие возможности, в его светлое будущее. Понятие «народа» отождествлялось в их представлениях с понятием крестьянства. Расценивая фольклор как художественное выражение современной народной жизни, Чернышевский и Добролюбов
связывали вопросы научного изучения и пропаганды народного
творчества с освободительной борьбой русского народа.
Подобно Белинскому, Чернышевский подчеркивал большое
общественное значение собирательской работы, важность которой,
по его мнению, «неизмеримо велика, и посвящать свою жизнь собиранию народных песен – прекрасный подвиг».
Продолжая линию борьбы Белинского с реакционными взглядами славянофилов и представителей «официальной народности»
Чернышевский и Добролюбов первые выступили с серьезной критикой, так называемой мифологической школы в лице главных ее
представителей Буслаева и Афанасьева. Реакционно-романтической направленности этих буржуазных фольклористов к мифологической старине, их взглядам на якобы неизменность и косность
фольклора, революционные демократы противопоставили живой
исторический подход к народной поэзии. С их точки зрения, народ
является не только лишь хранителем издревле сложившихся жанров устной поэзии, но также творцом новых художественных ценностей, непосредственно отражающих живую современную действительность.
В статье «О степени участия народной поэзии в развитии русской литературы» Добролюбов указывает на наличие противоречий
в народном мировоззрении, справедливо подчеркнув что «не все
в народе народное». Многие темные, отрицательные стороны народной жизни и быта, с его точки зрения, должны быть объяснены не
национально своеобразными особенностями народного характера, но
обстоятельствами, привнесенными в ходе исторического развития
извне, по существу чуждыми народному миросозерцанию.
Важную роль в борьбе с различными реакционными направлениями в фольклористике второй половины XIX века сыграли
журналы революционных демократов: «Современник» Некрасова
- 203 -
и Чернышевского, «Колокол» Герцена, а также «Отечественные
записки» Некрасова и Щедрина. На страницах этих периодических
изданий систематически печатались содержательные публицистические статьи и рецензии по вопросам народного быта и народного
творчества, в частности статьи, посвященные вопросам этнографии. В этнографии революционные демократы видели науку, призванную изучать современную жизнь и быт, мировоззрение, устное поэтическое творчество и социальное положение широких
трудящихся масс. Этим передовым задачам вовсе не соответствовал труды представителей официального академического направления, всячески стремившихся уйти в сторону от современности,
от насущных и животрепещущих проблем сегодняшнего дня, от
социальной борьбы [3].
В руководящей статье «Как понимать этнографию», в рецензии «Этнографический сборник Географического общества, вып.
IV и в других статьях «Современник» дает глубокий критический
анализ порочных основ академической науки того времени, отмечая, поверхностность, ненаучность наблюдений, нежелание
вскрыть основные закономерности в развитии современного
народного быта и устного народного творчества, разоблачая ее
реакционную направленность, ее «затхлую благонамеренность».
«Область этнографии весьма обширна, – утверждал «Современник», – в нее входят не только... сказки, песни, пословицы, свадебные обряды, но и... современная общественная и экономическая
действительность... нынешнее содержание народного образа мыслей, то, что ждет своего развития в будущих успехах цивилизации...». С точки зрения революционных демократов этнографические и фольклористические исследования не могут являться самоцелью, их общественное значение должно заключаться в том, чтобы способствовать решению самых насущных вопросов современности, связанных с народной освободительной борьбой.
Взгляды революционных демократов на народное творчество
оказали заметное воздействие на работу собирателей-музыкантов
демократического направления. Под непосредственным влиянием
идей Белинского (а также статей Серова и Одоевского) во второй
половине XIX века был выработан строго научный принцип фиксации песни в неизменном виде, как текста, так и напева.
- 204 -
Следуя заветам великих революционных демократов, выдающиеся собиратели народного творчества второй половины XIX века сознательно выдвигают на первый план те образцы песен, которые
нарочито игнорировались фольклористами реакционного лагеря: социально-заостренную, свободолюбивую направленность эпических
песен и сказов (П. Рыбников и А. Гильфердинг), тяжелый подневольный труд бурлаков (Балакирев, Лопатин и Прокунин, позднее
И. Некрасов), проявление протеста против отживших форм семейного быта и патриархального гнета в протяжных и хороводных песнях
(Балакирев, Линева), атеистические и антицерковные моменты в духовных стихах, хороводных и шуточных песнях, образы могучей
народной воли и социального протеста в протяжных песнях (Балакирев, Пальчиков, Линева, Лопатин и Прокунин) [4].
Второй период собирания русской народной песни
С конца 50-х и начала 60-х годов XIX века собирание, и теоретическое изучение произведений русского народного творчества
получает значительно более широкий размах по сравнению с первой половиной столетия. Вступление русского освободительного
движения в новый – разночинский период, огромное влияние, оказанное на литературу и искусство философским учением русских
революционных демократов – Белинским, Чернышевским, Добролюбовым и Герценом, наконец, мощное освободительное крестьянское движение против помещиков, развернувшееся в конце
50-х и начале 60-х подов при проведении реформы 1861 года, – все
это вызывало у передовых деятелей русской литературы и русской
музыки живой и активный интерес к народному песенному творчеству и в первую очередь – к крестьянской песне.
Большую роль в деле изучения и собирания русской народной
песни сыграло появление ряда научно-теоретических работ о русской народно-песенной мелодике выдающихся русских музыкальных писателей: В. Ф. Одоевского (1803–1869) и А. Н. Серова
(1820–1871). Интенсивное развитие в эти годы национальной русской музыки способствовало повышению интереса к вопросам
народности, к изучению национально своеобразных выразительных особенностей русской народной песни как основы и источника композиторской музыки.
Первый из русских музыкальных деятелей В. Ф. Одоевский
поставил перед музыкальной наукой задачу «извлечь из самих
- 205 -
напевов, как они есть, их теорию ...определить те внутренние законы, коими движется наше народное пение», изучить «...какие
технические признаки отличают старинный русский народный
напев от западных».
«В наше время мы уже не можем довольствоваться одними
предположениями; наука должна исследовать это явление, но для
науки нужны надежные материалы... Некогда... соберутся с разных
концов России наши подлинные народные напевы и науке представится возможным бессознательное доныне ощущение перевести на технический язык», утверждал Одоевский в своей речи на
открытии Московской консерватории.
Глубокий научный интерес В. Ф. Одоевского к русской
народной песне пробудился под непосредственным влиянием
дружеских бесед с М. И. Глинкой [3].
«На какие технические признаки (в особенности для практики), –
писал В. Одоевский, – можно указать, как на причину, почему всякий
русский человек... руководимый единственно внутренним чувством,
слушая то или другое пение, безошибочно скажет «русское, великорусское» – или «это что-то не наше, не так, неправильно»? Эти вопросы со многими другими к ним соприкасающимися возбудились
для меня впервые в наших музыкальных беседах с покойным Михаилом Ивановичем Глинкой. Гениальный угадывал многое своим чудным чутьем, но этого нам обоим было недостаточно, для нашего полного сознания истины недоставало точки опоры...».
В 60-х годах Одоевский опубликовал в газетах и журналах ряд
статей по вопросам русского народного пения («Русская и так
называемая общая музыка», «К вопросу о древнерусском песнопении», «Мирская песня, написанная на восемь гласов крюками с
киноварными пометами» и другие). Большое общественное значение имела также его речь, произнесенная в 1866 году по случаю
открытия Московской консерватории. Помимо того, в архиве этого выдающегося музыкального писателя сохранилось несколько
интересных статей и черновых заметок по вопросам народного
творчества, частично опубликованных в советское время.
Одной из важнейших задач, стоящих перед русскими музыкантами, Одоевский считал собирание и изучение русских народных песен, усматривая в них «исторические и художественные
памятники народа». В статье «К вопросу о древнерусском песно-
- 206 -
пении» Одоевский писал, что давно назрела «...необходимость открыть заглохшие источники нашего внутреннего богатства, в общем смысле этого слова, вывести на свет божий сокровища,
скрытно под спудом и в недрах нашего народного духа, в его исторических проявлениях, найти силы для нового делания». В речи,
произнесенной в день открытия Московской консерватории, Одоевский выразил уверенность, что новое учебное заведение «не
оставит без художественно-исторической обработки народных
мирских напевов, рассеянных по всему пространству Великой Руси» и что с течением времени воспитанники ее сделаются активными деятелями в области собирания и изучения родного народного песенного творчества.
В статье «Русская и так называемая общая музыка» Одоевский высказывает также мысль о необходимости создания единого
научного центра, куда собиратели народных песен могли бы высылать свои записи.
Являясь основоположником научно-теоретической разработки
вопросов, посвященных национальному своеобразию русской
народнопесенной мелодики, Одоевский сознавал, что глубокое и
всестороннее изучение народного песенного творчества не может
быть осуществлено на базе первых песенных сборников конца
XVIII и начала XIX века (Трутовского, Львова – Прача, Герстенберга – Дитмара, Кашина), содержащих в основном городские
напевы позднейшего происхождения, или же старинные напевы,
переинтонированные на городской лад. «Для науки нужны надежные материалы» – писал он [4].
Подобно Белинскому, Одоевский настаивал на абсолютно
точной записи народных песен, на недопустимости внесения в запись текста и напева каких бы то ни было произвольных редакционных изменений. По его глубокому убеждению, «народный напев
есть такая же святыня, как и народное слово». Поэтому записывать
напев следует в точности так, «...как он поется в народе (отмечая
особо варианты), если бы даже казалось, что в этом напеве встречаются неправильности в отношении к ритму или движению мелодии. Эти самые (мнимые) неправильности и составляют отличие
великорусской музыки от западной».
В целом ряде своих высказываний Одоевский останавливается
на ладовом и ритмическом своеобразии русской народно-песенной
- 207 -
мелодики. Заостряя внимание на яркой ладовой самобытности,
присущей напевам традиционной русской народной песни (особенно крестьянской), Одоевский отмечал неудовлетворительность
распространенных в то время стандартных западноевропейских
гармонизаций русских народных песен, благодаря которым интонационная и ладовая самобытность народных напевов нередко
полностью утрачивались.
Подвергая суровой критике, принцип отбора песен и способы их
гармонизации в первых сборниках конца XVIII и начала XIX века,
Одоевский указывал, что «...первое записывание и гармонизация
наших народных песен были сделаны людьми, которых знания, естественно, ограничивались лишь западной музыкальной теорией; таковы были: Трутовский, равно аноним, работавший для издания песенника Герстенберга; Прач, Кашин, Шпревич (в Кирше Данилове изд.
Калайдовича...). Они явно старались приноравливать наши народные
мелодии к западной форме... для сего вводили симметричный ритм,
которому отнюдь не подчиняется раздолье нашего народного пения,
подводили нашу мелодию под какой-нибудь определенный тон или
лад (Tonarl), и когда наша мелодия не гнулась, то наказывали ее, подправляли, урезывали, приставляя к ней небывалые диезы и бемоли, и
таким путем, уничтожая самобытность наших песен, придавали им
искусственную пошлость».
Первым из исследователей Одоевский обратил внимание на
неподчиненность русской народно-песенной мелодики крестьянской традиции закономерностям акцентного тактового ритма
(«симметричного», по его выражению), на свободное расположение ритмических акцентов («то четных, то нечетных»). «Симметричный ритм весьма редко встречается в наших старинных напевах, – писал он, – а большей частью в них ритм то четный, то нечетный и в этом, особое их изящество». «Вообще ритм великорусских песен свободный, изменяющийся, особенно не подчиняющийся никакой квадратуре» [2].
Первый из собирателей он применил прием свободной смены
тактового размера в своей записи русской народной песни «Возле
реченьки хожу млада», попутно указав на большую типичность
«разнотактности», часто встречаемой в наших старинных напевах
(статья «Старая песня»).
- 208 -
Одоевскому было хорошо известно и о существовании самобытного русского народного многоголосия. «А русские крестьяне,
поющие многоголосно», – замечает он на полях книги Шарля Бонье. Своеобразие голосоведения и гармонических приемов в русском народном хоровом пении устной традиции отмечено им также в статье «Русская и так называемая общая музыка» в связи
с характеристикой известного в 60–70-х годах народного хора, создателем и руководителем которого был даровитый народный певец Иван Евстратиевич Молчанов (1809–1881).
Как и других передовых русских музыкантов, Одоевского горячо волновали вопросы обработки (гармонизации) русских
народных напевов. В 1863 году другого подобного же опыта ладовой гармонизации Одоевским старинной весенней песни «А мы
просо сеяли» предположительно можно судить на основании статьи Ю. Арнольда, одного из друзей Глинки, опубликованной посмертно в «Трудах Музыкально-этнографической комиссии» [2].
Мысли В. Одоевского о создании национально своеобразных
обработок русских народных напевов, при которых полностью сохранялось бы попевочно-интонационное и ладовое своеобразие
народных мелодий, нашли свое осуществление в творческой деятельности Балакирева, Римского-Корсакова, Мусоргского, Бородина, Чайковского, Прокунина, Лядова, Ляпунова, Кастальского и
других русских композиторов.
Большое значение в истории развития научной музыкальной
фольклористики имели также высказывания о народности и
народной музыке выдающегося композитора и критика А. Н. Серова. Ценным вкладом в литературу о русской и украинской
народной музыке явились две статьи Серова «Музыка южнорусских песен» (1861) и «Русская песня как предмет науки» (1869–
1871), выросшая из прочитанной им в 1868 году публичной лекции
«О великорусской песне и особенностях ее склада».
Продолжая в основном развивать взгляды Одоевского на
национально своеобразные особенности русской народнопесенной мелодики, ее попевочно-ладового, ритмического и подголосочно-полифонического склада. Серов особенно подробно
останавливается на проблеме обработки народных напевов, подвергая критической оценке наиболее известные публикации
- 209 -
народных песен (Львова – Прача, Кашина, Стаховича, Вильбоа,
Бернарда, Афанасьева, и отчасти, Балакирева).
Подобно Одоевскому, Серов убедительно отстаивает идею
национального своеобразия русской народной песни, доказывая, что
«технический склад» ее нельзя изучать с точки зрения западноевропейской школьной теории музыки. Он правильно указывает на характерность для русской песенной мелодики строгого диатонизма с возможной «хроматизацией звуков» основного типического звукоряда.
Со свойственной ему полемической остротой Серов обрушивается на «дикое невежество» и ограниченность западноевропейских
буржуазных ученых, которые «на все народы, на все культуры в свете» взирают лишь «сквозь призму своей собственной культуры» [3].
Слабой стороной теоретической концепции Серова является
попытка обоснования тождества народной русской музыкальной
системы с древнегреческой. Тем не менее, несмотря на наличие
противоречий и ошибочность отдельных суждений, статьи Серова
о русской народной песне сыграли в свое время определенную
прогрессивную роль в развитии русской музыкальной культуры,
в особенности в деле разработки проблемы гармонизации народных напевов.
Песенные сборники второй половины XIX века
С конца 50-х и в 60-х годах в работе собирателей-музыкантов
намечается решительный перелом, обнаружившийся и в принципиально новом подходе к подбору песен, и в новых способах записи напевов, а также в поисках новых принципов гармонизации.
Как указывалось ранее, до середины XIX века русские музыканты записывали напевы народных песен преимущественно в городе, ограничиваясь главным образом новейшим городским песенным репертуаром. Если отдельные старинные песни крестьянской традиции и попадали в их поле зрения, то в большинстве случаев уже в виде городских вариантов, существенно изменивших
под влиянием городского песенного стиля свой первоначальный
интонационный облик.
Начиная с 50-х и в 60-х годах русские музыканты под влиянием прогрессивных демократических идей русских революционных
демократов сознательно обращаются к крестьянскому песенному
творчеству, усматривая в богатейшей народно-песенной методике
- 210 -
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]