Международные отношения введение в специальность. Практикум

Другой проблемой является технологический разрыв, и осо­бенно отставание этих стран в области фундаментальной науки. Практически ни в одной из вышеперечисленных стран уровень развития фундаментальной науки нельзя сопоставить с Европой, Северной Америкой и Японией. На современной фазе экономиче­ского роста отставание фундаментальной науки может быть не так заметно, но в перспективе это неизбежно скажется на темпах раз­витиям если учитывать этот факт, то прогнозы аналитиков относи­тельно будущей доли новых индустриальных стран в мировом ВВП могут оказаться чересчур оптимистичными. Успешный про­цесс передачи технологии не сможет компенсировать пробелы в знаниях, которые существуют в новых индустриальных странах, тем более что «утечка мозгов» в развивающиеся страны остается довольно значительной.

Подводя итоги, можно предположить, что полная «легитима­ция» новых центров силы затянется как минимум до середины XXI в., а оптимистичные прогнозы некоторых аналитиков, обе­щавших, что к этому времени ВВП стран БРИКС превзойдет 50% мирового ВВП, вряд ли сбудутся.

Набирающие силу незападные державы не разделяют взгляда Соединенных Штатов на глобальное управление. Идеальным сце­нарием для Вашингтона было бы принятие этими державами за­падных принципов, норм и правил подобно тому, как новые члены Европейского союза соглашаются со всем пакетом законов, приня­тых ЕС. Но новые державы полны решимости изменить суще­ствующие правила, отказываясь принимать их целиком и полно­стью. Эти страны не предоставляют Соединенным Штатам права единолично определять границы ответственного суверенитета.

Другим важным источником напряженности в отношениях между традиционными и новыми центрами силы являются рамки национального суверенитета. Большинство новых держав скепти­чески относится к распространенному в западных кругах постула­ту об условности суверенитета и оправданности международного вмешательства в отношении государств, которые совершают мас­совые злодеяния, поддерживают терроризм или разрабатывают оружие массового уничтожения. Подобный скептицизм выражают такие демократии, как Бразилия, Индия и Южная Африка, высту­пившие против решительных действий Совета Безопасности ООН в ответ на нарушения прав человека в Мьянме (известной также как Бирма), Шри-Ланке, Судане и Зимбабве.

Принципиальные разногласия между традиционными и но­выми центрами силы наблюдаются и по другим вопросам. Про­гресс в области предотвращения распространения ядерного ору­жия, в том числе подписание Дополнительного протокола к Дого­вору о нераспространении ядерного оружия, был сорван спорами об ответственности государств, обладающих ядерным оружием, и неядерных держав. Бразилия, например, настаивает на существен­ном прогрессе в деле принятия ядерными державами обязательств по разоружению, прежде чем она согласится на дополнительные меры контроля на своих ядерных объектах.

Похожие споры возникают и в сфере экономических отноше­ний. Все новые акторы стремятся иметь больший вес в глобальном управлении, но вовсе не обязательно заинтересованы в росте само­го глобального управления. Примером тому являются их взгляды на реформы Международного валютного фонда. Многие западные страны «Большой двадцатки» хотят усилить надзорные функции МВФ, поручить ему отслеживать макроэкономическую политику стран-членов, оценивать принимаемые ими финансовые решения и возможные риски, способные породить международные финансо­вые кризисы. Китай, Индия и Саудовская Аравия, напротив, вы-

Растущие державы борются с конфликтом идентичностей. Они хотят иметь больший вес на международной арене, но, иден­тифицируя себя с развивающимися странами, все еще по­прежнему борются с нищетой внутри собственных границ. Вот почему они сопротивляются глобальным инициативам, которые могут негативно отразиться на их внутреннем развитии.

Во время холодной войны Соединенные Штаты могли рассчи­тывать на поддержку капиталистических демократий. В XXI в. нормативные основы многостороннего сотрудничества будут ме­нее прочными. Определенную историческую параллель, хотя и чисто условно, можно провести с «Европейским концертом» нача­ла 1800-х годов. Эта договоренность явилась прообразом сочета­ния традиционного баланса сил с балансом прав, которое помогло преодолеть разногласия в Священном союзе между западными державами (Франция и Великобритания) и авторитарными монар­хиями (Австрия, Пруссия и Россия). Глобальное сотрудничество сегодня может взять на вооружение ту же логику. Соединенным Штатам, возможно, потребуется обращать меньше внимания на тип режима и проявить терпимость в отношении тех стран, где де­мократии мало или она отсутствует вовсе. Им следует быть гото­выми к вспышкам национализма в набирающих силу державах, в том числе и обвинениям США в агрессивности, односторонности или милитаризме, и не удивляться тому, что любое правительство может поддаться соблазну использовать подобные нападки для достижения собственных политических целей. Интеграция новых держав при максимальном сохранении старого порядка потребует постоянного балансирования, совсем как при «Европейском кон­церте» два века назад.