Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория интеррогативности в русском языке. Монография
.pdf
ГЛАВА1. КОММУНИКАТИВНАЯ ИНТЕРРОГАТИВНАЯ СИТУАЦИЯ И ЕЕ ОСНОВНЫЕ ПАРАМЕТРЫ
кантов, но и как явления познания, культуры, бытия человека в мире текстов и коммуникаций. Трудно представить диалог, не несущий в себе хотя бы одной вопросительной реплики,
так как от наличия в структуре диалога вопросов зависит его
успех, само его осуществление. Вопросы выявляют проблемные ситуации, являющиеся таковыми не только
для адресанта,
но и для адресата. Это обусловливает наличие в вопросе предложений, основанных на некоторых исходных данных (известного, неизвестного, искомого и указаний на направленность мыслительного процесса).
Для осуществления диалога как первичной, естественной формы языкового общения и речевого взаимодействия необходимо
соблюдение, как минимум, трех условий:
• наличие не менее двух участников общения – адресата и адре-
санта, которые в процессе речевого контакта обмениваются
репликами, т.е. меняются ролями и каждый исполняет попеременно роль говорящего и роль слушающего;
• наличие у собеседников общей «апперцепционной базы/ап-
перцирующей массы» (Р.Якубинский) и интенции или повода
(темы) для общения;
• знание правил общения, принятых на данном языковом про-
странстве, владение репертуаром языковых и речевых средств,
оформляющих конкретное высказывание [Чаплыгина: 96].
Наибольшее значение в диалогическом тексте приобретает его
коммуникативная направленность, адресованность, т.е. «предназначенность высказывания конкретного говорящего конкретному
слушающему (или слушающим) в конкретных обстоятельствах»
[Ильенко 2003: 26].
Адресованность достигается целой системой специализиро-
ванных средств. К таким средствам в первую очередь относятся
вопросительные предложения, которым, с точки зрения обобщенного коммуникативного задания, С.Г.Ильенко приписывает сильную степень коммуникативной значимости на том основании,
что они обладают «не только открытой направленностью на собеседника», но и провоцируют «участие собеседника в коммуникации: вопрос (Я) требует ответа (ТЫ)» [Ильенко 2003: 27].
41
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Интеррогативное высказывание как средство адресованности
выполняет следующие функции:
1) моделирует ситуацию диалога, аналога речевой коммуникации;
2) эксплицирует различные уровни и направления адресован-
ности;
3) характеризует типы отношений, устанавливаемых между
коммуникантами;
4) характеризует предполагаемого адресата по объему его ап-
перцептивной базы [см.: Бударагина: 69–77].
Вопросительные предложения имеют разную степень выражен-
ности категории адресованности: в зависимости от структуры и языковых средств реализации интеррогативности в речевом общении
в таких высказываниях актуализируются утвердительные, императивные, оценочные значения. Но очевидно одно: все они имеют
адресованный характер, и эта коммуникативная установка говорит
об их предназначенности для реализации значения адресованности.
Так, наибольшая степень адресованности реализуется в соб-
ственно вопросительных предложениях, в структуре которых присутствуют местоимения или глаголы 2-го лица либо обращения,
причем в большинстве случаев наблюдается употребление как минимум двух возможностей выражения этой адресованности:
– Ну, что же это за!.. – начал было администратор и вдруг услы-
шал за собою голос, мурлыкнувший:
– Это вы, Иван Савельевич?
Варенуха вздрогнул, обернулся и увидел за собою какого-то не-
большого толстяка, как показалось, с кошачьей физиономией.
– Ну я, – неприязненно ответил Варенуха (М.А.Булгаков. Мастер
и Маргарита, 1, 10).
Высшая степень адресованности в таких текстовых фрагментах
подчеркивается и всем положением дел: коммуниканты находятся в непосредственном вербальном контакте, причем нет факторов в первую очередь других коммуникантов, которые смогли
бы затруднить понимание обращенности высказывания.
Средняя степень адресованности выражена в интеррогативных
конструкциях, коммуникативное содержание которых определяется доминирующей ролью семы побудительности:
42
ГЛАВА1. КОММУНИКАТИВНАЯ ИНТЕРРОГАТИВНАЯ СИТУАЦИЯ И ЕЕ ОСНОВНЫЕ ПАРАМЕТРЫ
– Погода к вечеру стала получше, – сказал он. – Куда же мы теперь
пойдем? Не поехать ли нам куда-нибудь?
Она ничего не ответила (А.П.Чехов. Дама с собачкой).
Некоторая «ослабленность» адресованности объясняется тем,
что она как бы распределяется на всех участников речевого действия, в том числе и на говорящего.
Однако сам факт вопроса свидетельствует о том, что возможность осуществления действия состоится только тогда, когда будет получен ответ от адресата.
В риторическом вопросе значение адресации представлено
в наименьшей степени, так как по своей коммуникативной функции он приближен к повествовательной конструкции, сама структура которых не несет в себе выражение эксплицитной направленности на собеседника. В диалоге риторический вопрос чаще
всего выступает как реакция на собственно вопрос, т.е. как обратная адресация:
Не выдержав, я ухватил одного из школьников за шкирку.
– Ты что, – сказал я, – негодяй, бегаешь тут с веником и пылищу
поднимаешь?
– А чего ж мне делать? – пытаясь вырваться, заорал он плакси-
во. – Я в предкомод тороплюсь, а до занятий осталось десять минут.
– Ну и беги себе, занимайся, – сказал я (В.Войнович. Москва 2042).
Как видно из примера, в котором присутствуют собственно
вопрос и риторический вопрос, сильная степень адресованности
первого не вызывает сомнения. С этой целью в интеррогативной
конструкции задействованы три компонента, маркирующих коммуникативную направленность вопросительного высказывания:
личное местоимение 2-го лица («ты»), которое в первую очередь
определяет наличие адресата, форма 2-го лица глаголов («бегаешь» и «поднимаешь») и обращение («негодяй»). Вступая в синтагматические отношения, они еще в большей степени усиливают
адресованность высказывания. То, что каждый из них «адресует»
высказывание, подтверждает и тот факт, что «изымание» из структуры вопросительного предложения какого-либо составляющего не ослабляет его коммуникативной направленности: «Что бегаешь тут и пылищу поднимаешь?», или «Ты что тут с веником?»,
или «Что, негодяй, бегаешь тут с веником и пылищу поднимаешь?».
43
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Кроме того, языковые средства адресации подкреплены неяыковым – жестами, направленными в сторону адресата. В данном случае таким невербальным средством выступает ухватывание адресата за шкирку.
Структура вопроса, открывающего реплику школьника, не несет в себе ни один маркирующий компонент, да и сам он в данной
коммуникативной ситуации близок к повествовательному
высказыванию «Мне больше делать нечего». Лишь введение в него обращения может как-то маркировать адресат: «Дяденька, а чего ж мне
делать?».
Обращения нередко выполняют не одну, а несколько функций одновременно. Они могут выделять адресата из числа других субъектов (контактоустанавливающая функция), содержать
оценку адресата адресантом (экспрессивно-оценочная функция)
или способствовать разграничению модальных ситуаций с точки
зрения интенсивности побуждения (модальная функция).
По сравнению с другими типами организации речи диалог
в большей степени подчинен цели воздействия на адресата. Коммуникативная направленность диалога позволяет адресанту ориентироваться не на абстрактного адресата, а на вполне конкретного партнера по коммуникации, что облегчает планирование
и построение реплик диалога в зависимости от особенностей восприятия и ответной реакции реципиента.
Обычный диалог представляет собой равноправие коммуникантов, которое проявляется в том, что адресант и адресат «олицетворяют собой паритетные начала при переменной (и, следовательно, одинаково активной) роли и в речевой деятельности,
и в восприятии речи» [Винокур 2005: 85], что предполагает симметричное распределение ответственности за успех коммуникации.
Например:
…гость осведомился:
– Профессия?
– Поэт, – почему-то неохотно признался Иван.
Пришедший огорчился.
– Ох, как мне не везет! – воскликнул он, но тут же спохватился,
извинился и спросил: – А как ваша фамилия?
44
ГЛАВА1. КОММУНИКАТИВНАЯ ИНТЕРРОГАТИВНАЯ СИТУАЦИЯ И ЕЕ ОСНОВНЫЕ ПАРАМЕТРЫ
– Бездомный.
– Эх, эх, – сказал гость, морщась.
– А вам, что ж, мои стихи не нравятся? – с любопытством спро-
сил Иван.
– Ужасно не нравятся.
– А вы какие читали?
– Никаких я ваших стихов не читал! – нервно воскликнул посетитель.
– А как же вы говорите?
– Ну, что ж тут такого, – ответил
гость, – как будто я дру-
гих не читал? Впрочем… разве что чудо? Хорошо, я готов принять
на веру. Хороши ваши стихи, скажите сами?
– Чудовищны! – вдруг смело и откровенно произнес Иван.
– Не пишите больше! – попросил пришедший умоляюще.
– Обещаю и клянусь! – торжественно произнес Иван (М.А.Булга-
ков. Мастер и Маргарита, 1, 13).
Диалог начинается с того, что представляется актуальным
одному или обоим коммуникантам, а завершается тогда, когда партнеры по коммуникации исчерпали темы для обсуждения, а также при исчезновении ситуации, которая представляет адресанту и адресату возможность осуществлять
комму ни кацию.
Примечателен рассказ А.П.Чехова «Толстый и тонкий». Встреча
двух приятелей, давно не видевших друг друга, создала предпосылки для возникновения коммуникативной ситуации, которую
желали бы осуществить оба персонажа:
– Порфирий! – воскликнул толстый, увидев тонкого. – Ты ли это?
Голубчик мой! Сколько зим, сколько лет!
– Батюшки! – изумился тонкий. – Миша! Друг детства! Откуда
ты взялся?
Приятели троекратно облобызались и устремили друг на друга
глаза, полные слез. Оба были приятно ошеломлены
Диалог успешно развивается до того, как выясняется социальное положение коммуникантов:
– Ну, как живешь, друг? – спросил толстый, восторженно глядя
на друга. – Служишь где? Дослужился?
45
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
– Служу, милый мой! Коллежским асессором уже второй год
и Станислав имею… Ну, а ты как? Небось уже статский? А?
– Нет, милый мой, поднимай повыше, – сказал толстый. – Я уже
до тайного дослужился… Две звезды имею.
С этого момента тонкому не представляется возможным вести
разговор в том ключе, в котором он до
этого его вел, в силу статусного неравенства. Введенная Петром I «Табель о рангах», просуществовавшая до конца 1917 года, предусматривала иерархию чинов
в армии, на флоте и в государственном аппарате. В этой иерархии
тонкому присвоен 8-й класс, тогда как толстому – третий (в воинской службе это капитан и генерал-лейтенант соответственно).
Толстый, как вышестоящий на социальной лестнице, еще пытается как-то не взирать на выявившееся положение дел, но, в конце концов, поведение тонкого вынуждает его прервать акт коммуникации:
– Я, ваше превосходительство… Очень приятно-с! Друг, можно
сказать, детства и вдруг вышли в такие вельможи-с! Хи-хи-с.
– Ну, полно! – поморщился толстый. – Для чего этот тон?
Мы с тобой друзья детства – и к чему тут это чинопочитание!
– Помилуйте… Что вы-с …– захихикал тонкий, еще более съеживаясь…
Толстый хотел было возразить что-то, но на лице у тонкого
было написано столько благоговения, сладости и почтительной кислоты, что тайного советника стошнило. Он отвернулся от тонкого и подал ему на прощанье руку.
Неслучайно и изменение в обращении тонкого к толстому:
с «Миша», «милый мой» на «ваше превосходительство», что также
соответствует установленным общим титулам того времени.
Для диалога типична содержательная и конструктивная связь
реплик. Содержательная связана с композицией диалогической
речи и обусловлена ситуативно и тематически: вопрос/ответ, добавление/пояснение, сокращение/распространение и другие формулы речевого этикета. Конструктивная связь преимущественно
соседних реплик обязательна. В противном случае происходит нарушение логики общения и возникает эффект, нередко используемый для создания комической (1) или сатирической ситуации (2).
Например:
46
ГЛАВА1. КОММУНИКАТИВНАЯ ИНТЕРРОГАТИВНАЯ СИТУАЦИЯ И ЕЕ ОСНОВНЫЕ ПАРАМЕТРЫ
1)Большов. Стряпчий был?
Фоминишна. А стряпали, батюшка, щи с солониной, гусь жареный, драчёна.
Большов. Да ты белены, что ль, объелась, старая дура!
Фоминишна. Нет, батюшка! Сама кухарке наказывала.
Большов. Пошла вон (А.Н.Островский. Свои люди – сочтемся, II, 9).
2)Чичиков и Манилов подошли к первому столу, где сидели два
чиновника еще
юных лет, и спросили:
– Позвольте узнать, где здесь дела по крепостям?
– А что вам нужно? – сказали оба чиновника, оборотившись.
– А мне нужно подать просьбу.
– А вы что купили такое?
– Я бы хотел прежде знать, где крепостной стол, здесь или в дру-
гом месте?
– Да скажите прежде, что купили и в какую цену, так мы вам
и скажем где, а так нельзя знать.
Чичиков тотчас увидел, что чиновники были просто любопыт-
ны… (Н.В.Гоголь. Мертвые души, 1, 7).
Макроструктура диалога включает в себя фазы, частичные
фазы, секвенции. В основе фазовой структуры лежит функциональный, деятельностный подход. Каждая фаза характеризуется
комплексной частичной целью, находящейся в четких отношениях к фундаментальной цели:
Частичная цель начальной фазы диалога – создание предпосылок
для достижения одной или нескольких фундаментальных целей.
Частичная цель середины диалога – достижение фундамен-
тальной цели коммуникативного события.
Частичная цель заключительной фазы – завершение, гаранти-
рующее развитие отношений.
На примере следующего текстового фрагмента мы можем чет-
ко выделить все эти фазы с соответствующими им целями:
– Послушай, любезный! Сколько у нас умерло крестьян с тех пор,
как подавали ревизию?
– Да как сколько? Многие умирали с тех пор, – сказал при-
казчик и при этом икнул, заслонив рот слегка рукою, наподобие
щитка.
47
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
– Да, признаюсь, я и сам так думал, – подхватил Манилов, – именно,
очень многие умирали! – Тут он оборотился к Чичикову и прибавил еще:
– Точно, очень многие.
– А как, например, числом? – спросил Чичиков.
– Да, сколько числом? – подхватил Манилов.
– Да как сказать числом? Ведь неизвестно, сколько умирало, их
никто не считал.
– Да
, именно, – сказал Манилов, обратясь к Чичикову, – я тоже пред-
полагал, большая смертность; совсем неизвестно, сколько умерло.
– Ты, пожалуйста, их перечти, – сказал Чичиков, – и сделай под-
робный реестрик всех поименно.
– Да, всех поименно, – сказал Манилов.
Приказчик сказал: «Слушаю!» – и ушел.
– А для каких причин вам это нужно? – спросил по уходе приказ-
чика Манилов.
Этот вопрос, казалось, затруднил гостя, в лице его показалось
какое-то напряженное выражение, от которого он совсем покраснел, – напряжение что-то выразить, не совсем покорное словам.
И в самом деле, Манилов наконец услышал такие странные и необыкновенные вещи, каких еще никогда не слыхали человеческие уши.
– Вы спрашиваете, для каких причин? причины вот какие: я хотел
бы купить крестьян… – сказал Чичиков, заикнулся и не кончил речи.
– Но позвольте спросить вас, – сказал Манилов, – как желаете вы
купить крестьян: с землею или просто на вывод, то есть без земли?
– Нет, я не то чтобы совершено крестьян, – сказал Чичиков, –
я желаю иметь мертвых…
– Как-с? извините… я несколько туг на ухо, мне послышалось пре-
странное слово…
– Я полагаю приобресть мертвых, которые, впрочем, значились
бы по ревизии как живые, – сказал Чичиков.
Манилов выронил тут же чубук с трубкою на пол и как разинул
рот, так и остался с разинутым ртом в продолжение нескольких
минут…
– Итак, я бы желал знать, можете ли вы мне таковых, не живых
в действительности, но живых относительно законной формы, передать, уступить или как вам заблагорассудится лучше?
48
ГЛАВА1. КОММУНИКАТИВНАЯ ИНТЕРРОГАТИВНАЯ СИТУАЦИЯ И ЕЕ ОСНОВНЫЕ ПАРАМЕТРЫ
Но Манилов так сконфузился и смешался, что только смотрел
на него.
– Мне кажется, вы затрудняетесь?.. – заметил Чичиков.
– Я?.. Нет, я не то что, – сказал Манилов, – но не могу по-
стичь… извините… я, конечно, не мог получить такого блестящего образования, какое, так сказать, видно во всяком вашем
движении… Может быть
, вы изволили выразиться так для кра-
соты слога?
– Нет – подхватил Чичиков, – нет, я разумею предмет таков
как есть, то есть те души, которые, точно, уже умерли.
Манилов совершенно растерялся. Он чувствовал, что ему нужно
что-то сделать, предложить вопрос, а какой вопрос – черт его знает…
– Итак, если нет препятствий, то с богом можно бы присту-
пить к совершению купчей крепости, – сказал Чичиков.
– Как, на мертвые души купчую?
– А, нет! – сказал Чичиков. – Мы напишем, что они живы, так,
как действительно в ревизской сказке…
…– Теперь остается условиться в цене.
– Как в цене? – сказал опять Манилов и остановился. – Неужели
вы полагаете, что я стану брать деньги за души, которые в некотором роде окончили свое существование? Если уж пришло этакое, так
сказать, фантастическое желание, то с своей стороны я передаю
их вам безынтересно и купчую беру на себя… (Н.В.Гоголь. Мертвые
души, 1, 2).
Фундаментальная цель диалога основана на желании Чичикова
приобрести у Манилова мертвые души. Этому подчинена вся целевая структура коммуникативного отрезка, и этим определяются
частичные цели каждой фазы диалога.
Начальная фаза включает в себя разговор Манилова и Чичикова
с приказчиком. Инициированный Чичиковым разговор должен выявить наличие мертвых душ. Пока цель заключается только в этом.
Во второй фазе диалога Чичикова с Маниловым определяется фундаментальная цель: возможность приобретения мертвых душ.
По своей структурной организации данная фаза наиболее протяженная, так как в свою очередь она включает в себя микрофазы, имеющие свои микротемы, такие как выяснение отношения Манилова
49
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
к предложению Чичикова и принципиальный договор о передаче мертвых душ Чичикову. Вопрос цены и оформления сделки
как бы подводит итог всего диалога и поэтому может рассматриваться как его заключительная фаза, свидетельствующая об успешности коммуникативного намерения Чичикова. Вполне естественно,
что границы некоторых фаз достаточно четко маркированы (например, начальной
и серединной), а границы других расплывчаты (в на-
шем примере – серединной и заключительной).
Для интеррогативной ситуации типической является устная
речь, в которой она представлена в своем явном, не смоделированном виде, что проявляется в особой организации пропозиции, в синтаксической структуризации высказывания, в наличии
дополнительных, уточняющих речевое действие, неязыковых
средств (мимика, жесты), в выражении модального компонента,
в подготовленности или спонтанности коммуникативного акта
и особой вопросительной ритмомелодикой.
В основе взаимодействия вербальных и невербальных средств
выражения вопросительности лежат два принципа:
1. Вербальные и невербальные средства взаимоакцентируют
друг друга, усиливая таким образом вопросительное значение,
что может быть поставлено в связь с давней традицией совместного употребления вербальных и невербальных средств в условиях непринужденного общения:
– Ты знаешь ли, что я послал за Пьером и что граф, прямо указы-
вая на его портрет, требовал его к себе?
Князь Василий вопросительно посмотрел на княжну, но не мог по-
нять, соображала ли она то, что он ей сказал, или просто смотрела
на него (Л.Н.Толстой. Война и мир, 1, 1, ХVIII).
2.Вербальные и невербальные средства взаимокомпенсируют
друг друга – ослабление речевых усилий компенсируется жестомимическими средствами и наоборот:
Азазелло наклонился к ней и шепнул многозначительно:
– Ну, интерес-то очень большой… Вы воспользуйтесь случаем…
– Что? – воскликнула Маргарита и глаза ее округлились, – если
я вас правильно понимаю, вы намекаете на то, что я там могу узнать о нем?
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]