Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория интеррогативности в русском языке. Монография
.pdf
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Похоже – она. Впрочем, что я? Едва ли. Больно стара для Глашки.
И при чем я тут? На Руси-матушке перевороты, бестолочь на железных дорогах, ей, сердяге, наверное, трудно, а я виноват и мне кулаком. А ну ее к черту, из-за нее еще голову ломать!» (Б.Пастернак.
Доктор Живаго
, II, 8, 4).
В приведенном из романа «Доктор Живаго» вопросо-ответном комплексе реализован тот его вид, который мы назвали ВОД,
имея в виду определенную диффузность в презентации имитации
мыслительного процесса. В самом деле, фрагмент, представляющий ход мыслей Самдевятова, включает в себя несколько взаимосвязанных, но самостоятельных вопросов: «Кому это она?», «Не
Тунцева ли?», «И при чем тут я?». С каждым из них соотнесен тот
или иной ответ. Совокупность же вопросительных и «ответных»
составляющих и образует специфическое содержательно-тематическое единение.
Помимо повышенной недоговоренности, привносимой, прежде
всего, неполными предложениями, для фрагментов типа ВОД характерна и вторая особенность – большая модальная подвижность
вопросительных предложений, среди которых широкое распространение получают ВП со значением предположения (сомнения):
Все было готово, а она [Мона Лиза] еще не приходила. «Неужели
не придет? – думал он [Леонардо]. – Сегодня свет и тени как будто
нарочно для нее. Не послать ли? Но она ведь знает, как я жду. Должна прийти».
И Джованни видел, как нетерпеливая тревога его увеличивалась
(Д.С.Мережковский. Христос и антихрист, II, 14, 1).
Третьим своеобразием ВОД является такая черта логико-синтаксического построения, которую правильнее всего можно было
бы назвать содержательно-логическими перебивами в развертывании доминирующей линии главной темы. Речь идет о нарушениях той логичности и последовательности в развитии темы,
которой характеризуется подготовленная речь. Определенная
последовательность в течении мыслей взрывается в таких случаях, как правило, интеррогативными предложениями, представляющими собой лишь сопряженную тему внутренней речи
персонажа, но являющимися для персонажа доминирующими
221
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
в эмоциональном отношении. Удачным примером для иллюстрации этой особенности ВОД может служить внутренняя речь Сони
(«Война и мир), испытавшей величайший страх и волнение за Наташу, пошедшую на разрыв с князем Андреем:
Схватившись за грудь, чтобы не задохнуться, Соня, бледная и дрожащая от страха и волнения, села на
кресло и залилась слезами.
«Как я не видела ничего? Как могло это зайти так далеко? Неужели она разлюбила князя Андрея? И как могла она допустить до этого Курагина? Он обманщик и злодей, это ясно. Что будет с Nikolas,
с милым, благородным Nikolas, когда он узнает про это? Так вот
что значило ее взволнованное, решительное и неестественное лицо
третьего дня, и вчера, и нынче, – думала Соня. – Но не может быть,
чтоб она любила его! Вероятно, не зная от кого, она распечатала
это письмо. Вероятно, она оскорблена. Она не может этого сделать!» (Л.Н.Толстой. Война и мир, II, 5, ХV).
Во внутренних рассуждениях Сони фигурирует образовавшийся трагический треугольник, эксплицируемый именами Андрея,
Курагина и Наташи. Эти имена (во внутренней речи Сони – имя
«Наташа» заменено местоимением «она») составляют тематическую сетку всего фрагмента. Но не только они. В раздумья Сони
врывается и самое дорогое для нее имя – имя Николая Ростова:
«Что будет с Nikolas, с милым, благородным Nikolas, когда он узнает про это?». Ответа на этот вопрос нет – и тем эмоциональнее
он звучит, получая и свое принципиально особое композиционное место, связанное с ролью разрыва основного повествования.
В качестве четвертого своеобразия вопросо-ответного комплекса диффузного типа выступает сопряжение во внутренней
речи персонажа (в ответных частях вопросо-ответного комплекса) двух разных начал речевой презентации, связанных с двумя
различающимися видами человеческой психики: мышления,
с одной стороны, и представления-воображения, с другой. Именно это «разведение» получает своеобразную имитацию при стилистическом конструировании внутренней речи. Показательной
в этом отношении является, например, внутренняя речь, принадлежащая доктору Живаго, главному герою известного романа
Б.Пастернака:
222
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
«Кто это? Кто это?» – мучительно перебирал в памяти Юрий Андреевич. «Господи, твоя воля, где я его раз уже видел? Возможно ли?
Жаркое майское утро незапамятно какого года. Железнодорожная
станция Развилье. Не предвещающий добра вагон комиссара, Ясность
понятий, прямолинейность, суровость принципов, правота, правота,
правота. Стрельников!» (Б.Пастернак. Доктор Живаго, 2, ХIV, 15).
Живаго в своем узнавании Стрельникова идет от воссоздания
(воображения) той обстановки, в которой он однажды уже видел
этого человека. Ответная часть, состоящая из именных конструкций, воспроизводящих представления о былом, как бы поэтапно
подводит Живаго к несомненному выводу: «Стрельников!».
Вопросо-ответный комплекс диффузного типа получает самое
широкое распространение именно потому, что в этой разновидности вопросо-ответного комплекса наиболее выразительно представлена имитация интерргативной ситуации, что столь необходимо в реалистической прозе.
Наличие в названной структуре вопросительного предложения
привносит в нее тот семантический заряд, который связывается
с таким функционально-смысловым типом речи, как рассуждение. Действительно, вопросо-ответный комплекс, используемый
в сфере внутренней речи персонажа художественного произведения, во многом соотнесен с рассуждением, но свести его характеристику только с указанием на такую соотнесенность означало
бы значительное обеднение содержательно-функциональной картины этого специфического текстового построения.
Методико-классификационным ключом к анализу содержательно-функциональной специфики вопросо-ответного комплекса во внутренней речи персонажа послужила концепция А.Стельмашук [1987], идея которой заключалась в установлении в ВОК
текстовой доминанты – ведущей коммуникативной установки,
предопределяющую отбор текстообразующих речевых средств.
Анализ вопросо-ответного комплекса во внутренней речи показал, что в системе художественной речи специфичен как сам набор текстовых доминант, так и их реализация. Собранный нами
материал позволил выделить четыре их основных вида: констатирующую, эмотивную, аналитическую и конфронтационную.
223
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Констатирующая текстовая доминанта (КТД) связана с передачей той или иной констатации факта и явления, так или иначе затрагивающего героя. Характер этой констатации может быть разным. Можно говорить о различиях, по крайней мере, с двух точек
зрения, а, следовательно, и о двух линиях разведения КТД. Первая
связана с тем
разным соотношением, которое существует между фактом, породившим размышление, и самим размышлением
в плане их темпорально-хронологической соотнесенности. Вторая
определяется разными видами сопряжения в внутренней речи вопросительной и ответной части.
Говоря о реализации в темпорально-хронологической соотнесенности, мы имеем в виду две возможности связи самого факта.
В реализации первой возможности речь идет о такой констатации
факта, когда он предстает в качестве непосредственного объекта
наблюдения размышляющего. Происходит как бы своеобразное
перекодирование увиденного в обдуманное:
«Что они делают? – думал князь Андрей, глядя на них. – Зачем
не бежит рыжий артиллерист, когда у него нет оружия? Зачем
не колет его француз?
Не успеет убежать, как француз вспомнит о ружье и заколет его»
(Л.Н.Толстой. Война и мир, 1, 3, ХVII).
При второй реализации констатация факта не обладает такой
непосредственной «зрительно-слуховой» подоплекой. Между размышлением и фактом существует определенный временной интервал:
«А что ему сказать, если он в самом деле начнет объясняться
в любви? – продолжала думать ingenie. – Он добрый, славный такой,
талантливый, но ... мне не нравится. Некрасив уж больно... Сгорбившись ходит, и на лице какие-то волдыри... Голос хриплый... И к тому
же эти манеры... Нет, никогда!» (А.П.Чехов. Комик).
Вторая линия разведения видов констатирующей текстовой
доминанты опирается, как было сказано, на различие в той сопряженности, которая существует между интеррогативным предложением и ответной частью. В первом случае интеррогативное
предложение не выполняет собственно вопросительной функции,
являя собой риторический вопрос:
224
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
«Кто скажет, в силу каких чувств и побуждений я сообщил все
это Елене? Но не по доброте, не по доброте. Все проклятое желание убедиться, действительно ли кинжал сидит в ране? Я должен
быть доволен – они любят друг друга, и я им помог... “Будущий посредник между наукой и российской
публикой”, – зовет меня Шубин;
видно, мне на роду написано быть посредником. Но если я ошибся?
Нет, я не ошибся...»
Горько было Андрею Петровичу, и не шел ему в голову Раумер
(И.С.Тургенев. Накануне).
Во втором случае интеррогативное предложение хотя
и выступает в собственно вопросительной функции, но остается «грамматическим пустоцветом», поскольку ответная часть
не может рассматриваться в качестве ответа на поставленный
вопрос:
«Так уж все кончено! – думал он [Пьер]. – И как это все сделалось?
Так быстро! Теперь я знаю, что не для нее одной, не для себя одного, но и для всех это должно неизбежно свершиться. Они все так
ждут этого, так уверены, что это будет, что я не могу обмануть
их. Но как это будет? Не знаю; а будет, непременно будет!» – думал Пьер, взглядывая на эти плечи, блестевшие подле самых глаз его
(Л.Н.Толстой. Война и мир. 1, 3, II).
Констатирующие текстовые доминанты отличаются от собственно информационных, выделенных во всех других функциональных стилях: вторая связана с констатацией новой информации, полученной как бы извне, первая же есть нечто иное – это
специфическая обработка уже имеющейся информации.
Эмотивная текстовая доминанта (ЭТД) предопределяется тем,
что главным настроем, характеризующим размышления героя,
является эмоциональность. Элемент констатации в этом случае
может присутствовать, но основное назначение ЭТД – передача той высшей степени эмоциональной напряженности, которая
присуща в описываемый момент персонажу:
«Разве я могу не любить его? – говорила она себе, вникая в его
испуганный и вместе обрадованный взгляд. И неужели он будет заодно с отцом, чтобы казнить меня? Неужели не пожалеет меня?»
(Л.Н.Толстой. Анна Каренина, 3, ХV).
225
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Приведенный пример весьма типичен для иллюстрации сути
эмотивной текстовой доминанты. В самом деле, первые интеррогативные предложения, приобретя выразительную вопросительную интонацию и соответствующую структуру (наличие
частицы «разве» и оформление высказывания моделью отрицательного предложения), не выполняют, тем не менее, собственно вопросительной функции. Вопрос в данном случае подменен
констатацией: «
Я люблю его», два же последующих предложения собственно вопросительные («Неужели не пожалеет меня»),
но оставленные без ответа, а это тоже усиливает эмоциональную окраску. Экспрессия всего фрагмента подчеркивается также и тем синтаксическим параллелизмом, который создается
использованием трех контактно расположенных вопросительных структур.
Аналитическая текстовая доминанта (АТД) понимается как основная коммуникативная установка текстового фрагмента внутренней речи персонажа, связанная с анализом затрагивающих
субъекта фактов и явлений и наиболее адекватно реализуемая
в виде вопросо-ответного комплекса. Ход мысли, который представлен во внутренней речи, – это почти всегда движение от неизвестного (вопрос) к известному (или предполагаемому) (ответ).
Вот почему вопросо-ответный комплекс с аналитической текстовой доминантой самый распространенный вид организации внутренней речи в художественном произведении:
«Сказать или не сказать? – думала она [Анна], глядя в его спокойные ласковые глаза. – Он так счастлив, так занят своими скачками, что не поймет этого как надо, не поймет всего значения для нас
этого события» (Л.Н.Толстой. Анна Каренина. 2, XXII).
Вопросо-ответный комплекс с аналитической текстовой доминантой представлен двумя разновидностями, предопределяемыми такими свойствами, как закрытость (1) (анализ как бы доведен
до конца) и открытость (2) (анализ словно бы останавливается
на полпути):
1) Он [Райский] вздрагивал от счастья, нужды нет, что слово это
сопровождалось русалочным взглядом, что с этим словом она исчезла с обрыва.
226
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
«Если неправда, зачем она сказала это? для шутки – жестокая шутка? Женщина не станет шутить над любовью к себе,
хотя бы и не разделяла ее. Стало быть – не верит мне... и потому,
что я чувствую к ней, как я терзаюсь!» (И.А.Гончаров. Обрыв, 4, II).
2)«Что это такое? – думал князь
Андрей, подъезжая к этой тол-
пе солдат. – Это не может быть цепь, потому что они в куче. Не
может быть атака, потому что они не двигаются; не может быть
каре: они не так стоят» (Л.Н.Толстой. Война и мир, 1, 2, ХVII).
Этот пример весьма характерен для открытой семантической
структуры вопросо-ответного комплекса. С одной стороны, названы три предположения, опровергнутые очевидными аргументами
(неслучайно использование в данном случае причинных придаточных предложений), с другой стороны, ответ так и не найден.
Говоря о наличии в художественной сфере ВОК с аналитической доминантой, подчеркнем их специфику – возможность использования разновидностей открытой семантической структуры.
Естественно, что и публицистический стиль, и тем более научный
подобные текстовые фрагменты отторгают. Вопросу в этих сферах
должен соответствовать ответ.
Конфронтационная (полемическая) текстовая доминанта (ПТД)
выделяется нами как особый подтип аналитической доминанты.
Это обусловливается тем, что полемическая текстовая доминанта
научного и научно-популярного стиля подразумевает дискуссию
между оппонентами. Адресант стремится не только отвергнуть
иную точку зрения, но и аргументировать свою, доказать ее правильность. В подобной ситуации адресант представлен непосредственно, эксплицитно, а адресат, его противник, – чаще всего посредством цитат. Такое «цитатное» присутствие оппонента дает
возможность представить полемическую текстовую доминанту
как своеобразный диалог в его письменном воплощении.
В полемической ТД художественного произведения наблюдается ситуация иного рода. Если в полемической текстовой доминанте функциональных стилей противник выражен хотя
бы имплицитно, то в полемической ТД внутренней речи персонажа художественного произведения его, как правило, нет вообще,
так как персонаж литературного произведения чаще всего ведет
227
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
полемику с самим собой. Полемист и его противник – одно и то же
лицо. Однако это не значит, что выделение полемической ТД неправомерно. Самую острую полемику человек может проводить
сам с собой. Специфичность ее состоит в том, что в результате
размышлений адресант/адресат чаще всего и не приходит к ответу
на вопрос, остается во власти сомнений. Полемичность дает
возможность с разных сторон рассмотреть ситуацию. Своеобразие «внутренней» полемики делает целесообразным использовать
для наименования полемической доминанты во внутренней речи
персонажа термин «конфронтационная». Использование обновленного термина не заслоняет полемического начала, присущего вопросо-ответному комплексу данной разновидности: 1)«Что
за вздор и путаница? – думал он [Оленин]. – Человек убил другого,
и счастлив, доволен, как будто сделал самое прекрасное дело. Неужели ничто не говорит ему, что тут нет причины для большой радости? Что счастье не в том, чтобы убивать, а в том, чтобы жертвовать собой?» (Л.Н.Толстой. Казаки, XXI).
Разведение вопросо-ответного комплекса во внутренней речи
персонажа художественного произведения по четырем текстовым
доминантам не покрывает все многообразие выявленных разновидностей внутренней речи. 3а пределами констатирующей,
эмотивной, аналитической и конфронтационной (полемической)
доминант находится значительный массив таких текстовых построений, который образует разные виды смешанных построений,
совмещающих в себе элементы разных доминант:
«О боже! – думала Елена, – зачем смерть, зачем разлука, болезнь
и слезы? или зачем эта красота, это сладостное чувство надежды,
зачем успокоительное сознание прочного убежища, неизменной защиты, бессмертного покровительства? Что же значит это улыбающееся, благословляющее небо, эта счастливая, отдыхающая земля? Ужели это все только в нас, а вне нас вечный холод и безмолвие?
Ужели мы одни... одни, а там, повсюду, во всех этих недосягаемых
безднах и глубинах, – все, все нам чуждо? К чему же тогда эта жажда и радость молитвы?.. Неужели же нельзя умолить, отвратить,
спасти... О боже! неужели нельзя верить чуду? – она положила голову на сжатые руки. – Довольно? – шепнула она. – Неужели довольно!
228
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Я была счастлива не одни только минуты, не часы, не целые дни –
нет, целые недели сряду. А с какого права?» – Ей стало страшно своего счастия. «А если этого нельзя? – подумала она. – Если это не дается даром? Ведь это было небо… а мы люди, бедные, грешные люди…
О темный призрак
, удались! Не для меня одной нужна его жизнь!»
«Но если это наказание? – подумала она опять, – если мы долж-
ны теперь внести полную расплату за нашу вину? Моя совесть молчала, она теперь молчит, но разве это доказательство невиновности? О боже, неужели мы так преступны! Неужели ты, создавший
эту ночь, это небо, захочешь наказать нас за то, что мы любили?
А если так, если он виноват, если я виновата, – прибавила она с невольным порывом, – так дай ему, о боже, дай нам обоим умереть
по крайней мере честной, славной смертью – там, на родных его полях, а не здесь, не в этой глухой комнате» (И.С.Тургенев. Накануне).
В приведенном примере одновременно совмещаются признаки
аналитической, полемической и эмотивной текстовых доминант.
Таким образом, употребление интеррогативного предложения
во внутренней речи персонажа, являющейся художественной имитацией собственно психологической внутренней речи, обусловлено особенностями мыслительного процесса, связанного с познавательными ориентирами, с поисками ответов на вопросы.
Внутренний диалог весьма распространенное явление
во внутренней речи. Его особенностью является то, что в качестве адресанта и адресата оказывается одно лицо (Я). Внутренняя речь в этом смысле характеризуется как своеобразный субъектный дуализм, который может быть отражен в виде формулы
«Я1 – Я2», противопоставленной обычной формуле коммуникативной оси «Я – Ты».
Использование вопросительного предложения во внутренней
речи персонажа подчинено общей функциональной направленности художественного произведения, реализующейся в системе
связей: автор – персонаж – читатель: оно всегда является особым
средством установления контакта между читателем и автором,
осознанно или неосознанно возбуждающим внимание к тому
фрагменту текста, которое включает в себя интеррогативное
предложение.
229
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Таким образом, ближняя периферия ФСП интеррогативности
формируется с учетом двух основных требований:
1) Ситуативно обособленное интеррогативное высказывание
должно восприниматься как вопросительное, т.е. такое, которое
реализует сему интеррогативности – «запрос информации», несмотря на «необычные» условия употребления.
2)Ситуация речи представлена не диалогом, а такими типами
речи, как монолог и внутренняя речь.
3.2.3.
ДАЛЬНЯЯ ПЕРИФЕРИЯ ФСП ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ
Функция интеррогативного высказывания выходит далеко за пределы функции запроса информации, вопрошания, так
как охватывает не только интеррогативные интерпретации адресанта в коммуникативном акте, но и опосредованные реляционные его представления через различные исходящие от него дополнительные ориентации (побуждение, выражение реакции и т.д.),
что отражается и на образующей категорию интеррогативности
полевой системы языковых средств и значений. Это проявляется в многочисленных взаимодействиях с другими системными
интеграциями (побуждение, волеизъявление, оценка, эмотивность), включающиеся под определенным углом зрения в сферу
интеррогативности, или обнаруживающие с ней зоны частичного
наложения, пересечения. Такие употребления интеррогативных
предложений интерпретируются как метафорические, «поскольку
они опираются на базовую семантику вопроса, более того, эксплуатируют ее» [Сычева: 65].
Выражение интеррогативным высказыванием невопросительных значений в значительной степени обусловлено конкретной коммуникативной ситуаций, учитывающей как прагматические составляющие речевого акта, так и собственно
языковые возможности адресанта. В прагматической вариативности инвариантом выступает синтаксическая модель или конструкция как формально-семантическое единство, а варьируется прагматическое значение в зависимости от контекстуальных
условий. Одна и та же языковая структура может передавать
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]