Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория интеррогативности в русском языке. Монография
.pdf
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
В связи с этим категория интеррогативности может квалифицироваться как функционально-семантическая категория, в основе которой лежит ФСП с предикативном ядром.
С другой стороны, интеррогативная конструкция формирует коммуникативную перспективу высказывания, нацеленную
на устранение неопределенности и неизвестности. (См. напр.,
описание коммуникативной перспективы высказывания, а также
определенности/неопределенности в ТФГ 1992.)
Выражение
семантики интеррогативности напрямую связано с актуальным членением предложения, его коммуникативной
установкой. Структура вопросительного предложения обусловливает особенность их актуального членения: «часть заключенной
в вопросе информации относится к теме, а часть информации,
непосредственно отвечающей на вопросительное слова – к реме»
[Грамматика 1980: 191].
Специфика интеррогативного высказывания проявляется в открытом характере ремы, так как «выделение открытой (нерасчлененной) по содержанию ремы средствами актуального членения
на фоне темы формирует значение вопросительности, составляет
основу коммуникативной установки вопросительного предложения» [Королькова: 8], его смысловой центр.
Об открытом характере ремы свидетельствует тот факт,
что конкретным содержанием она наполняется в ответе,
а степень ее открытости бывает большей или меньшей в зависимости от знаний коммуникантов, в первую очередь адресата,
о действительности. Определяя содержание и структуру ответного предложения, рема формирует смысловой центр запроса информации:
Он смотрел на нее и был поражен новою, духовною красотой
ее лица.
– Что вы хотите от меня? – сказал он просто и серьезно.
– Я хочу, чтобы вы поехали в Москву и просили прощенья у Кити, –
сказала она, и огонек замигал в ее глазах.
– Вы не хотите этого, – сказал он.
Он видел, что она говорила то, что принуждает себя сказать,
но не то, чего хочет (Л.Н.Толстой. Анна Каренина, 2, VII).
191
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
В вопросе Вронского, который он задает Анне Карениной,
рема выражена словом «хотите» и предопределяет ответ определенного семантического наполнения: конкретное выражение
желания адресата. Но в данном случае желание адресата не укладывается в систему жизненных позиций адресанта. И эта «несовместимость» взглядов определяет вариативность ответной части
вплоть до ее контрарного выражения
. Неожиданный для Вронского ответ заставляет его сомневаться в истинности происходящего,
что он и подчеркивает в своем высказывании.
Я. Фирбас подчеркивает, что вопросительное предложение выполняет две важные коммуникативные функции: 1)выражает желание спрашивающего получить знание и обращается к информанту
с тем, чтобы тот удовлетворил это желание; 2)сообщает предполагаемому информанту знание того, чем интересуется спрашивающий (о
чем он в данный момент думает), и соответствующий аспект, исходя
из которого следует удовлетворить недостаток знания [Фирбас].
Различные типы интеррогативных предложений имеют различное актуальное членение. В местоименных вопросительных
высказываниях рематическим компонентом всегда является местоименное вопросительное слово, занимающее фиксированную
позицию в начале предложения. Остальная часть структуры предложения представляет собой тему.
При запросе информации в местоименном вопросительном
предложении адресант не знает и даже не предполагает, каков будет ответ на его вопрос, т.е. он и не предполагает, как конкретно
проявится в ответе рема.
Из-за рематичности вопросительного местоимения интеррогативные предложения могут быть представлены лишь одним словом (Что? Когда? Где?).
Обозначая неизвестную информацию вопросительным словом,
спрашивающий выделяет это слово в качестве носителя ремы,
причем «состав темы является исходным пунктом в развертывании высказывания и служит контекстом, который придает однозначный характер всему тексту» [Королькова: 19–20].
Сущность местоименного вопроса состоит в том, что оно «стро-
ится на основе определенных знаний говорящего о действитель-
192
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
ности, выраженной сказанным. Говорящему неизвестны какие-то
детали высказывания: субъект, обстоятельство и он спрашивает
о них, используя вопросительные слова.
Случай, когда адресант обращается к структуре местоименного вопроса, свидетельствует, что предварительной информации
у говорящего меньше, поскольку он не знает того, что выражено предикатом вопроса. И, наоборот, при неместоименном вопросе
адресант располагает большей предварительной информацией, поскольку ему известно содержание предиката вопроса,
но он не знает, правильно ли он соотносит содержание предиката
как нового с уже данным, известным.
Актуальное членение неместоименного (альтернативного) вопросительного предложения происходит иначе. Это связано с тем,
что открытый характер ремы в нем проявляется в виде набора
смыслов для выбора так называемой альтернативы, которая представляет собой ряд противоположных, а иногда взаимоисключающих суждений. Сам спрашивающий разрешить альтернативу, т.е.
выбрать одно, соответствующее реальному положению дел, суждение не в силах. Подобная альтернатива носит открытый характер
и центр запроса заключается между двумя (или большим количеством) различных суждений. Ответ подтверждает, актуализирует
одну из частей альтернативы, следовательно, ею и был обозначен
рематический компонент:
– Как бы я желала знать других так, как я себя знаю, – сказала Анна
серьезно и задумчиво. – Хуже ли я других, или лучше? Я думаю, хуже.
– Ужасный ребенок, ужасный ребенок! – повторила Бетси…
(Л.Н.Толстой. Анна Каренина, 3, ХVII).
В альтернативном вопросе, где рематическим компонентом
может оказаться любое слово или словосочетание, т.е. логический
центр высказывания не имеет фиксированной позиции, выделение
происходит с помощью просодических средств или союза «или».
В отличие от местоименного предложения в неместоименном
вопросительном предложении адресант может предполагать реализацию рематической установки, т.е. характер и объем ответа. В.Г.Адмони считает, что «более сложным актуальное членение оказывается в высказываниях, в которых одни предложения
193
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
тема-рематически опираются на другие. Например, в вопросо-ответных единствах» [Адмони 1994: 83].
В процессе речевого общения нередки случаи, когда форма ответного суждения ни структурно, ни информативно не зависит
от предшествующего вопросительного предложения. Такие формы ответов, как правило, связаны с незнанием спрашивающего
на этот счет или его нежеланием отвечать:
Дарья
, – прервала ее вдруг Варвара Петровна, – ничего у тебя нет
такого особенного, о чем хотела бы ты сообщить?
– Нет, ничего, – капельку подумала Даша и взглянула на Варвару
Петровну своими светлыми глазами.
– На душе, на сердце, на совести?
– Ничего, – тихо, но с какой-то угрюмой твердостью повторила
Даша (Ф.М.Достоевский. Бесы, 1, 2, VI).
Нарушение тема-рематического единства вопросной и ответной частей интеррогативного акта характерно и в случае состояния эмоциональной напряженности коммуникантов, что проявляется в меньшей регламентированности в соблюдении правил
грамматического структурирования высказывания, что может
привести к тому, что адресант не вполне последовательно и логично изложит свои мысли, «вследствие чего семантико-грамматическая структура предложения оказывается нарушенной, незавершенной» [Кудашина: 105].
Из этого следует, что ответ может быть обусловлен и экстралингвистическими причинами, идущими вразрез с коммуникативной установкой вопросительного. В этом случае говорят о нереализованной коммуникативной установке, которая считается
таковой, когда «ответное предложение не раскрывает содержание
позиции ремы, на которую указывается в вопросительном предложении» [Королькова: 26]:
– Это все правда? – обратился Степан Трофимович к инженеру.
– Вы очень болтаете, Липутин, – пробормотал тот гневно.
– Тайны, секреты! Откуда у вас вдруг столько тайн и секретов
явилось! – не сдерживая себя, восклицал Степан Трофимович.
Инженер нахмурился, покраснел, вскинул плечами и пошел было
из комнаты.
194
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
– Алексей Ильич даже нагайку вырвали-с, изломали и в окошко выбросили, и очень поссорились, – прибавил Липутин.
– Зачем вы болтаете, Липутин, это глупо, зачем? – мигом повернулся опять Алексей Нилыч.
– Зачем же скрывать, из скромности, благороднейшие движения
своей души, то есть вашей души-с, я не про свою говорю (
Ф.М.Досто-
евский. Бесы, 1, 3, V).
Акт коммуникации не состоялся именно потому, что ответные
реплики не представляли собой предложений-высказываний, необходимых в данной речевой ситуации: они были лишены ремы
и поэтому ущербны. Значит, если не произошло соединения ремы
с темой, то и не возникло предложение-высказывание как законченная и оформленная коммуникативно-синтаксическая единица, а следовательно. Не состоялся акт предикации как необходимое условие создания такой единицы. В то же время совершенно
очевидно, что «ответные» реплики приведенных квазидиалогов,
если эти реплики рассматривать изолированно, никакой ущербности не обнаружат.
Реализующаяся в интеррогативном предложении сущность
коммуникативной перспективы высказывания позволяет рассматривать ФСП интеррогативности как ФСП с субъектно-объектным ядром.
Учитывая, что категория интеррогативности обладает признаками, как минимум, двух полевых организаций: модальности
и коммуникативной перспективы высказывания, мы можем сделать вывод, что по своей сути ФСП интеррогативности с точки зрения системных связей является ФСП смешанного типа.
Таким образом, функционально-семантическое категория интеррогативности представляет собой понятийную категорию,
в основе которой лежит монокатегориальное гетерогенное функционально-семантическое поле смешанного типа.
195
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
3.2.Первичные и вторичные функции
интеррогативного высказывания
Язык это «не только система единиц, классов и категорий,
но и система закономерностей их функционирования», которые
«находят отражение и в типовых языковых вариантах, репрезентируемых в тех или иных речевых реализациях. Многоуровневая
система инвариантности/вариативности охватывает языковые
единицы, их функциональные объединения (поля разных типов)
и типовые функции, реализуемые в речи
при взаимодействии
элементов системы и среды» [Бондарко 2002: 160]. Такой многоуровневой вариативностью в полной мере характеризуются интеррогативные предложения, проявляющейся в том, в коммуникативном акте оно наряду со значением запроса информации
способно выражать широкий спектр функциональных значений –
от приказаний до мольбы, от констатации до возражения, от эмоциональной реакции до иронического замечания.
При общепринятой очевидности изучения вопросительного
предложения с учетом семантики, функций и структурной организации в специальной литературе тем не менее можно обнаружить
факты, которые свидетельствуют о непоследовательности в разграничении, с одной стороны, семантики, а с другой стороны, его
функций [см.: РГ-80].
Анализируя вышеописанные первичные и вторичные функции
вопросительного предложения, А.Стельмашук справедливо сомневается в возможности такого противопоставления, «поскольку вопросительное предложение в своей вторичной функции перестает быть вопросительным предложением, становясь предложением
другого функционального типа (повествовательным или побудительным)» [Стельмашук 1987: 27], и предлагает исходит из жесткого
разведения семантики и функций вопросительного предложения,
которое должно основываться на следующих критериях:
1) на необходимости строго разграничивать семантику вопросительных предложений от функции;
2) на необходимости разграничения функций вопросительного предложения в диалогических и монологических формах речи;
196
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
3) на необходимости определения текстовой зоны, «обслуживаемой» функцией вопросительного предложения с учетом
ее жанрово-стилевой принадлежности.
При этом функция вслед за А.В. Бондарко понимается как «свойственная ей в языковой системе способность к выполнению определенного назначения и к соответствующему функционированию
в речи; вместе с тем функция – результат функционирования,
т.е.
реа лизованное назначение, достигнутая в речи цель...» [Бондарко: 8].
В собственно синтаксической концепции понятие функции
было разработано Г.А. Золотовой. В самом деле, синтаксическая
единица как отражение высшего уровня иерархии коммуникативной значимости, с одной стороны, выполняет собственно коммуникативную функцию, с другой стороны, она служит строевой
единицей синтаксиса и выполняет конструктивную роль. При этом
именно Г.А.Золотова последовательно и четко разграничила понятия «значение» и «функция».
Рассмотрению функционированию интеррогативного высказывания посвящен один из аспектов теории речевых актов. Дж.Остин
впервые привлек внимание к тому, что произнесение высказывания может представлять собой не только сообщение информации,
но и совершение многих других действий. В процессе общения
люди не просто строят предложения, а используют их для совершения таких действий, как информирование, совет, вопрос и т.п.
Многочисленные классификации вопросительных предложений ориентированы, как правило, на какой-то один аспект теории
вопросительности: семантику, функции, структуру. С точки зрения
теории речевых актов таким аспектом является условие успешности/неуспешности осуществления коммуникативного намерения.
В связи с этим выделяют две большие группы интеррогативных
по форме конструкций: 1)вопросительные по форме высказывания (ВФВ), в которых выполнено главное условие успешности речевого акта вопроса и 2)ВФВ, в которых не выполнено главное условие успешности речевого акта вопроса.
В системе языковых категорий достаточно частотным является несоответствие между формой и прагматическими функциями, реализуемыми с помощью этой формы, обозначаемое
197
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
в языкознании как нарушение принципа изоморфизма. Подобное
нарушение наблюдается и в сфере интеррогативности: интеррогативный речевой акт может быть выражен с помощью повествовательной или побудительной формы высказывания (1), (2), и наоборот, интеррогативная по форме конструкция не несет в себе
семантики вопросительности (риторический вопрос) (3):
1) Я непременно хочу знать, что ты сделал
.
2) Скажи мне, что ты сделал.
3) И какой же русский не любит быстрой езды?
Риторический вопрос служит ярким примером расхождения
содержания высказывания и интенции говорящего. Адресат воспринимает высказывание как запрос и готов реагировать на него
в форме ответа. Однако по замыслу говорящего в его фразе не мыслится никакой запрос, а сообщается определенное мнение абсолютно позитивного характера. «Можно полагать, что в языках, где
существует конструкция с риторическим вопросом, проявляются
две функции вопроса – первичная функция выражения обычного
вопроса и вторичная функция – утверждение особой силы, выражаемое грамматической формой вопросительного предложения»
[Михальская: 155].
Признавая несомненный значительный вклад теории речевых актов в развитие современной коммуникативной лингвистики, нам, тем не менее, хотелось бы сделать некоторые уточнения. Известно, что языковое начало необходимо искать в устной
речи. Именно в ней происходит осмысление «положения дел»,
того, что остается за пределами языка, и именно здесь создаются предпосылки речевого акта, так как устная речь реализуется
в определенном контексте, который обусловливает фактор адресата и адресанта, тему и время осуществления высказывание, отбор языковых и неязыковых средств оформления того или иного
типа речевого акта, т.е. в диалоге.
Для интеррогативной ситуации устная диалогическая речь
является типической, то есть такой, в которой она представлена
в своем явном, не смоделированном виде. Это проявляется в особой организации пропозиции, в синтаксической структуризации
высказывания, в наличии дополнительных, уточняющих речевое
198
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
действие, неязыковых средств (мимика, жесты), в выражении модального компонента, в подготовленности или спонтанности коммуникативного акта.
Позиция определенного типа интеррогативного высказывания
на ФСП интеррогативности определяется, как минимум, четырьмя признаками:
1.Какую функцию выполняет.
2.Какое значение имеет.
3.В каком типе речи функционирует.
4.В какой форме реализуется.
С учетом данных
признаков расположение интеррогативных
высказываний в полевом пространстве категории интеррогативности выглядит следующим образом:
Ядро ФСП интеррогативности образуют интеррогативные высказывания с эксплицитно выраженным категориальным семантическим компонентом (КСК) «запрос информации», реализованные в конкретных структурно-семантических разновидностях
вопросительного предложения в диалогическом типе речи «здесь
и сейчас», ведь «вопрос имеет смысл лишь при наличии адресата,
от которого с отличной от нуля вероятностью можно ожидать собственного ответа» [Лимантов: 78].
Ближняя периферия представлена интеррогативными высказываниями с категориальным семантическим компонентом (КСК)
«запрос информации», реализованными в конкретных структурно-семантических разновидностях вопросительного предложения в монологическом типе внешней речи и во внутренней речи
адресанта.
Дальняя периферия формируется, как минимум, двумя сегментами: интеррогативными высказываниями, выполняющими вторичные функции в различных типах речи, и невопросительными
по форме высказываниями, выполняющими функцию запроса
информации.
199
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
3.2.1. ЯДРО ФСП ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ
Статус ядерного компонента определяется совокупностью нескольких признаков:
1) Максимальная концентрация в системе форм тех базисных
дейктических признаков, которые определяют качественную специфику категории и соответствующего поля.
2) Наибольшая специализированность этих форм для выражения обобщенных отношений.
3) Структурная концентрация семантических оппозиций в системе форм.
4) Регулярность функционирования этих форм [Бондарко 2002:
485].
По мнению В.Е.Кучереносова, «употребляя то или иное вопросительное предложение мы, как правило, ничего не утверждаем и ничего не отрицаем, мы лишь пресуппозицируем, т.е. предлагаем адресату дать ответ на поставленный вопрос. В этом и заключается основная
(базовая) пресуппозициональность ВП – употребление вопросительных конструкций не только предполагает наличие ответа, но и побуждает к этому ответному действию адресата [Кучереносов: 23].
Ядерный компонент ФСП интеррогативности составляют те
синтаксические структуры, которые, во-первых, отвечают принципу изоморфизма, т.е. семантическое значение запроса информации подкреплено соответствующей вопросительной формой,
и, во-вторых, функционируют в типичной для себя интеррогативной ситуации – ситуации диалога.
С учетом обозначенных критериев собственно функциональная классификация вопросительного предложения представлена
тремя подгруппами:
а) собственно-вопросительными ВП: Другая дорога тут есть?
б) неопределенно-вопросительными ВП – с указанием на не-
уверенность: Вы как будто расстроены?
в) констатирующе-вопросительными ВП – с указанием на уве-
ренность: Значит, я не ошибся?
Эта идея о модальной интерпретации функционального назначения вопросительного предложения наиболее полно разработана
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]