Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория интеррогативности в русском языке. Монография
.pdf
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
различные коммуникативно-интенциональные содержания,
которые определяется различием в наборе прагматических составляющих.
Правилами отбора языковых средств и построения речевых
единиц в разных типовых ситуациях общения с разной коммуникативной интенцией являются коммуникативно-прагматические
нормы абстракции, отражающие регулярную воспроизводимость
основных, наиболее существенных признаков речевых реализаций в типовых ситуациях общения. Они присутствуют
в сознании коммуникантов имплицитно и обнаруживаются, как правило,
в ситуациях их нарушения.
Нарушения коммуникативно-прагматических норм, связанные с нарушениями ожиданий коммуникантов в конкретных речевых ситуациях, влекут за собой санкции языкового и экстралингвистического характера, которые «проявляются в затруднении
понимания высказывания, в ослаблении его прагматического
воздействия. Экстралингвистические санкции обнаруживаются
в оценочных суждениях относительно «неуместности» употребления тех или иных языковых средств в данной ситуации общения»
[Карпушина: 32].
По мнению Л.В.Цуриковой, «доля «невопросительных» употреблений вопросительных предложений составляет более
50%» [Цурикова 1992: 15]. С этим трудно согласиться, так как та
или иная категория возникает и функционирует для удовлетворения «своих» потребностей, а лишь затем происходит определенная трансформация в значении и функции, которая и приводит к некатегориальному употреблению языковых средств
в речи. Если доля таких употреблений будет преобладать, то это
может «переродить» функциональную направленность вопросительных высказываний.
И тем не менее для поля интеррогативности эти отношения существенны, так как представляют определенную незамкнутость,
открытость, возможность перетекания одной категории в другую,
что может свидетельствовать о взаимосвязи и взаимовлиянии
различных категорий современного русского языка. Такую возможность отмечают многие исследователи.
231
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Так, например, Е.Н. Линдстрем пишет: «употребляя вопросительные по форме высказывания для выражения неинтеррогативных значений, говорящий имеет возможность эффективно
воздействовать на своего собеседника и быстрее достигать желаемого результата. Вопросительная конструкция в этом случае,
теряя свою интеррогативно-коммуникативную функцию и сохраняя интеррогативно-эмоциональную функцию, стимулирует
повышенную умственную активность
адресата и призывает его
к диалогу с самим собой и внутреннему ответу или действию»
[Линдстрем: 17].
По мнению Н.А. Печниковой, «вопросительная структура является многофункциональной, достаточно гибкой и, оказываясь в разных коммуникативных условиях, в отношении цели высказывания может не просто трансформироваться в другой тип,
а приобретать дополнительные оттенки, демонстрируя богатство
переходных структур» [Печникова: 9].
И.П.Распопов, говоря о «присутствии» семантики побуждения
в семантике интеррогативности пишет: «Момент адресованного
собеседнику побуждения к какому-либо действию (с включением сюда и речевого действия) в явно выраженном или скрытом,
имплицитном виде всегда присутствует в семантике как вопросительных, так и побудительных предложений, и это объединяет
в противопоставлении повествовательным предложениям:
Может быть, нам прогуляться?
Почему бы тебе не сходить к нему?
Не подойти ли поближе?
А что, если нам пойти в театр?
Почему бы не поехать?» [Распопов 1953: 86].
Подобные предложения выражают семантику совета, просьбы,
пожелания, внутреннего убеждения.
В этом случае речь идет о нейтрализации семы интеррогативности и актуализации других компонентов значения (бытийности или императивности) в зависимости от коммуникативной
направленности высказывания, от объективных и субъективных
условий речевого акта, что приводит к изменению функциональной направленности интеррогативного высказывания, когда ка-
232
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
тегориальное значение вопросительного предложения отступает
на второй план и служит фоном для других значений.
То, что интеррогативная структура допускает многочисленные
и разнообразные нейтрализации, во многом способствует тот неоднократно отмеченный как логиками, так и лингвистами факт,
что вопросительность как категория является более сложной, чем
повествование. Это особенно относится к модальной стороне
вопросительного предложения. Задавая вопрос, говорящий уже демонстрирует недостаточность, неопределенность или неполноту
исходной информации, которой он обладает. Именно поэтому субъективность любого вопросительного предложения значительно
выше, чем повествовательного предложения того же содержания.
Характер нейтрализации интеррогативного значения и как
следствие этого изменение функциональной направленности
высказывания может быть различным. В одном случае «нейтрализация охватывает и структуру предложения, и его значение»,
что «наблюдается при воздействии экстралингвистических факторов, например, ситуации речи: при некоторых условиях предложение, оформленное подобно вопросительному, становится
эмоциональным откликом на обстановку, на сложившуюся ситуацию», т.е. собственно-восклицательным. Изменения в структуре проявляются в том, что «местоимения и наречия не имеют
вопросительного значения, как и все предложение в целом» [Валимова 1967: 94]:
– Ты этого Данилу раньше видела? – спросила барыня Пелагею.
– Где мне его видеть? Первый раз сегодня вижу, Аксинья откудато привела…Черта окаянного. И откуда он взялся на мою голову!
(А.П.Чехов. Кухарка женится).
Местоимения где и откуда «теряют» свое вопросительное значение, так как ситуация речи определяет переход высказываний,
в которых они употребляются, из разряда вопросов в разряд ответов: первое из них синонимично высказыванию с отрицанием
Нет, не видела, а второе выступает как эмоциональная реакция
на положение дел. Однако степень нейтрализации у них разная:
это подчеркнуто и знаками препинания – вопросительным в первом высказывании и восклицательным во втором.
233
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
По мнению Г.В. Валимовой [Валимова 1967: 94], чаще нейтрализация происходит только в плане содержания, а вопросительная структура предложения сохраняется, приобретая «не свойственное ей значение утверждения, т.е. значение, присущее
повествовательному предложению». Проявления нейтрализации
вопросительного высказывания в каждом конкретном случае
определяются различными условиями:
1)Интонацией и контекстом:
– Вы печатаете свои
произведения в журналах? – спросил у Веры
Иосифовны Старцев.
– Нет, – отвечала она, – я нигде не печатаю. Напишу и спрячу
у себя в шкапу. Для чего печатать? – пояснила она. – Ведь мы имеем
средства (А.П.Чехов. Ионыч).
2)Фразеологизацией конструкции или ее компонента:
– Какая ты умная! – засмеялся Ковалев. – Конечно, жаль их,
но ведь они сами виноваты. Кто велел им закладывать именье? Зачем они его так запустили? И жалеть их даже не следует… (А.П.Чехов. Чужая беда).
3)Отрицанием не в неместоименном предложении:
Нелькин. Ну полноте – что то вы хандрите?
Атуева. Как не хандрить?!
Нелькин. Да что у вас тут?
Атуева. Ох, – нехорошо! (А.Сухово-Кобылин. Дело. 1, 1).
4)Использованием вопроса в качестве отклика на сказанное:
– Какое вы имеете право кричать? – сказал я, чувствуя,
что он меня оскорбляет, и начиная сам сердиться (Л.Н. Толстой.
Юность, ХVI).
5) Использованием определенного места вопроса в порядке следования единиц речи. Если за вопросом дается не связанная с ответом информация, идущая от того же лица, что и вопрос,
то она исключает необходимость ответа: ответ становится излишним, а функция вопроса оказывается нереализованной:
– Проценты нужно платить, – сказал он [Михайлов]. – Две тысячи сто рублей каждый год! А где их взять? Поневоле взвоешь (А.П.Чехов. Чужая беда).
234
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
6)Использованием определенной структуры предложения. Зависимая позиция в СПП: вопросительное предложение функционирует в роли придаточной части изъяснительного СПП, образуется конструкция с так называемым косвенным вопросом:
Обозначив ими (признаками) вприкидку, как на расчетном чертеже, мою тогдашнюю действительность, я тут же спрошу себя,
где и в силу чего из
нее рождалась поэзия. Обдумывать ответ мне
долго не придется. Это единственное чувство, которое память сберегла мне во всей свежести (Б.Пастернак. Охранная грамота, 1, 6).
Способность интеррогативных высказываний к реализации невопросительных функций определяется самыми широкими возможностями русского предложения вообще. Парадигма коммуникативных типов предполагает парадигму функций, набор которых
для всех типов идентичен. Различие лишь в том, какая функция
является категориальной, а какие – нет.
Для интеррогативного высказывания некатегориальные функции, прежде всего, – функция побуждения и функция бытийности,
то есть те, которые являются категориальными для побудительного и повествовательного типов предложений соответственно.
Проявление данных функций интеррогативного высказывание – это не дублирование функций неинтеррогативных предложений, а средство выражения определенных экспрессивных, эмоциональных и констативных значений во всем их разнообразии.
И.М.Кобозева [Кобозева 1988] предлагает основывать систематизацию первичных и вторичных функций вопроса на характере
отклонения данной ситуации употребления от прототипической
вопросной ситуации. Тоесть как некую шкалу вопросительности,
где на одном ее полюсе будет находится употребление вопросительного предложения в прототипической вопросной ситуации,
а на другом – употребление вопросоподобных предложений.
Однако нарушение условий успешности вопроса является необходимым, но не достаточным основанием для реализации вторичных функций вопроса. Интеррогативные предложения, синонимичные или квазисинонимичные в их буквальном смысле, т.е.
в первичной функции, имеют разные наборы вторичных функций.
В некоторых случаях на функцию интеррогативного предложения
235
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
влияет тип установочного компонента, «который отражает субъективное отношение говорящего к пропозициональному содержанию высказывания партнера. В отличие от презумпции, которая
отражает знания говорящего, установка выражает мнение по поводу сказанного собеседником» [Баранов: 269].
Справедливым представляется мнение, что «каждая грамматическая единица может реализовать только те коннотативные
значения, которые логически подготовлены ее
денотативной основой» [Британ: 23]. Например, в семантической структуре интеррогативного высказывания сема «запрос информации» имплицирует коннотации неуверенности, сомнения, пребывания
в неизвестности и прочие, сема «адресованности» – коннотации
контакта, сближения, причастности, участия и др.
Возможность интеррогативных высказываний выступать
в несвойственной им функциях позволила Н.И.Голубевой-Монаткиной сблизить их с фразеологизмами, «которые соотнесены с действительностью так сказать генетически. Именно соотнесенность с реальным миром данного языкового коллектива
является основой общности свойств фразеологизмов и перечисленных типов вопросов, обеспечивает возможность приобретения вопросами некоторых свойств фразеологизмов, появление
своеобразных фразеовопросов», которые «отражают концептуальные схемы положения дел в реальном мире» [Голубева-Монаткина 2004: 40].
Подобной точки зрения придерживается И.Б.Сычева, считающая, что употребление вопросительных предложений в непрямом
значении «отнюдь не опирается только лишь на прагматические
факторы, т.е. не является окказиональной», а «напротив, в таких случаях мы зачастую сталкиваемся с идиоматизированными
конструкциями, в которых собственно вопросительная структура
интегрируется в сложный конгломерат других, прежде всего, лексических, средств, который не допускает альтернативных интерпретаций или, по крайней мере, делает их достаточно сомнительными и маловероятными» [Сычева: 57]. Однако это не означает,
что интеррогатив в этих функциональных реализациях есть раз
и навсегда застывшее явление: при изменении коммуникативных
236
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
условий те же высказывания могут быть использованы в своей
первичной функции.
Возможность выражения невопросительных значений интеррогативными высказываниями обусловила связи категории интеррогативности с другими языковыми категориями, проявляющихся в том, что интеррогативные высказывания принимают
активное участие в формировании «чужих» полевых структур.
В сегменте пересечения поля интеррогативности и поля бытийности
располагаются интеррогативные высказывания со значением утверждения или отрицания с различной степенью уверенности – риторические вопросы:
– Откуда вы знаете, как меня зовут?
– Помилуйте, Иван Николаевич, кто же вас не знает? – здесь ино-
странец вытащил из кармана вчерашний номер «Литературной газеты», и Иван Николаевич увидел на первой странице свое изображение, а под ним свои собственные стихи (М.А. Булгаков. Мастер
и Маргарита, 1, 1).
Риторический вопрос служит типичным примером расхождения содержания высказывания и интенции адресанта. Адресат может воспринимать высказывание как запрос и реагировать
на него в форме ответа. Однако по замыслу говорящего в его фразе
не мыслится никакой запрос, а сообщается определенное мнение
абсолютно позитивного характера.
Г.В.Колшанский считает расхождение между структурой высказывания и языковым воплощением не простым вопросом
и предлагает для анализа подобных случаев расхождения смысла и языковой формы «вычленить семантику высказывания
и ее языковое воплощение и отграничить эту семантику от явлений, где намеренное искажение смысла говорящим выступает
не в пределах высказывания, а в пределах определенного ситуативного контекста, то есть следует разграничить случаи лингвистического и экстралингвистического, фактологического характера» [Колшанский: 153–154].
В.И.Лысенко рассматривает интеррогативные риторические высказывания, особенностью которых является обязательный семантический переход утверждения в отрицание и наоборот, как ядро
237
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
косвенного речевого акта [Лысенко: 55], т.е. они имеют значение
экспрессивной констатации противоположного. Эта противоположность значения и коммуникативной установки позволила
Л.А. Калининой в качестве синонима термина «риторический вопрос» применить термин «логическая антифраза» [Калинина: 3].
И.Р. Гальперин считает риторический вопрос переносом, риторической метафорой на основании того, что в нем
«мы имеем здесь отношение двух значений: в метафоре отношение двух
типов лексических значений, в риторическом вопросе – синтаксических значений» [Гальперин: 531]. А.В.Канафьева определяет
риторическое высказывание как риторический прием, обеспечивающий выразительность синтаксической единицы, ее риторичность [Канафьева: 121], а О.В.Клокова видит в нем «подобия
синтаксических омографов» [Клокова: 6], имеющих отличия в просодическом выражении.
Например, в следующей коммуникативной ситуации интеррогативное высказывание обладает явной риторической направленностью, несмотря на то, что в структурном плане соответствует местоименному собственно вопросительному предложению.
Однако его конситуативное употребление не оставляет никаких
сомнений в коммуникативно-прагматическом статусе риторического высказывания, который при «озвучивании» проявится в восклицательной интонации:
– Проценты нужно платить, – сказал он [Михайлов]. – Две тысячи сто рублей каждый год! А где их взять? Поневоле взвоешь (А.П.Чехов. Чужая беда).
Общепризнанным критерием риторического вопроса на семантическом уровне является отсутствие в нем запроса о неизвестном, так как он в сущности содержит суждение. Рема риторического вопроса, в отличие от ремы истинного вопроса, не является
открытой, что сближает с ремой повествовательных высказываний, и обеспечивает импликацию утверждения (1) или отрицания (2), противоположную выраженной в высказывании с формальной структурой вопроса:
1)Чичиков только улыбался, слегка подлетывая на своей кожа-
ной подушке, ибо любил быструю езду. И какой же русский не лю-
238
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
бит быстрой езды? Его душе, стремящейся закружиться, загуляться, сказать иногда: «черт побери все!» – его душе не любить ее? Ее
ли не любить, когда в ней слышится что-то восторженно-чудное?
(Н.В.Гоголь. Мертвые души, 1, 11).
В этом, безусловно, самом известном сочетании риторических
высказываний каждый из них, обладая сильнейшей эмоциональной выраженностью, сам по себе идиома, исключающая домысливание и понимающаяся однозначно. Интонация восклицательного
высказывания обусловлена и подкреплена «окружением» вопросительного местоимения частицами, вносящих определенное модальное «настроение» во всю интеррогативную конструкцию.
2) -Послушайте, – горячо сказал он, хватая Кириллова за ру-
кав, – я отлично понимаю ваше положение! Видит бог, мне стыдно, что я в такие минуты пытаюсь овладеть вашим вниманием,
но что мне делать? Судите сами, к кому я поеду? Ведь, кроме вас,
здесь нет другого врача (А.П.Чехов. Враги).
Риторическое высказывание соотносится с отрицательным повествовательным предложением Мне не к кому поехать, что подчеркивается адресантом в следующем высказывании. Синтаксически более правильно это сочетание можно выразить при помощи
СПП с придаточным причины, где трансформированная риторическая конструкция занимала бы позицию главной части: Мне
не к кому поехать, ведь, кроме вас, здесь нет другого врача.
О.В.Клокова, называя риторические вопросы несобственно вопросительными предложениями, считает, что они «представляет
собой специфические синтаксические конструкции переходного
характера, занимающие промежуточную позицию в зоне переходности в двух планах: с одной стороны, между собственно-вопросительными и повествовательными, с другой стороны, между собственно-вопросительными и побудительными конструкциями»
[Клокова: 6]. Однако такая переходность не позволяет ставить их
в один ряд с общепринятыми коммуникативными типами, но расценивать как трансформацию одного коммуникативного типа
в другой.
Риторический вопрос характеризуется как определенный этап
обсуждения темы или рассуждения, формирующий восприятие
239
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
и чувства адресата в рамках установки адресанта. Понимание
риторического вопроса во многом сродни намеку в плане того,
что он подсказывает адресату нечто, он заставляет адресанта додумать и формулировать для себя то, что не договорено адресантом до конца. Если адресат понял интеррогативное высказывание именно как риторическое, а не собственно
вопросительное,
то и дальнейшее коммуникативное соприкосновение пройдет
под знаком успешности. Именно в силу этих особенностей риторический вопрос обладает «мощной диалогизирующей потенцией» [Михальская: 281–282].
А.В.Канафьева к признакам риторического интеррогативного
высказывания относит элементы вопросительной формы, сближающие их с собственно вопросительным предложением; отсутствие в ситуации речевого общения вербально выраженной реакции адресата на это суждение, а во внутренней речи – открытость
сформулированных вопросов-рассуждений; аналогичность повествовательным предложениям, но в особой, экспрессивно-вопросительной, форме, что при отсутствии вопросительного содержания является риторическим приемом; отличие местоименных
слов, частиц, словопорядка, интонации риторического высказывания от соответствующих средств в собственно вопросительном
предложении. [Канафьева: 121]. Все эти признаки можно легко выявить в следующем примере:
– Скажите, – заговорила Маргарита, и голос ее стал глух, – среди
них нету критика Латунского?
– Как же его может не быть? – ответил рыжий, – вон он с краю
в четвертом ряду (М.А.Булгакоа. Мастер и Маргарита, 2, 19).
Невопросительный характер интеррогативных высказываний
подчеркивается и таким маркирующим компонентом, как употребление в качестве вводящего элемента глагола речи «ответить»,
которое в письменном тексте может «снять» какое-то непонимание в действительной коммуникативной принадлежности фразы.
Л.Теньер, отмечая схожесть способов выражения восклицания
и вопроса во многих языках мира, подчеркивает, что «связь между
вопросом и восклицанием очевидна. …Вопрос является естественной реакцией мысли на проявление неопределенности и возника-
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]