Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория интеррогативности в русском языке. Монография
.pdf
ГЛАВА3
ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ
ОРГАНИЗАЦИЯ КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ
В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
3.1.Системно-структурный статус
функционально-семантического поля
интеррогативности
Введенный Г.Ипсеном в середине 20-х годов ХХвека в лингвистический обиход термин «поле» наибольшую популярность приобрел в последней трети прошлого столетия.
Функционально-семантическое поле связано «с категориями
мышления и – через них – с соотношениями внеязыкового мира,
однако сами по себе рассматриваемые единства являются собственно языковыми – не только по их формальному выражению,
но и по языковому содержанию каждого из средств. Собственно
языковой (а не понятийный) характер имеет и структура рассматриваемых полей – моноцентрических или полицентрических»
[Бондарко 2002: 290].
Утверждая представление о языке как системе подсистем, полевая модель позиционирует язык как функционирующую систему с постоянными перестройками элементов и отношений между
ними.
Современное представление о функционально-семантическом
поле (ФСП) основывается на понимании его не только как группировки разноуровневых средств, «взаимодействующих на основе общности их семантических функций и выражающих варианты определенной семантической категории [Бондарко 2002: 289],
но и как принципы организации группировки, понимание которой складывается на основании определенных признаков [см.:
Полевые структуры: 5–6].
Исследователи сходятся во мнении, что ФСП представляет собой билатеральное единство: «по отношению ко всем функционально-семантическим категориям точнее будет сказать, что все
181
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
разноуровневые средства языка объединяет их общая семантическая функция» [Кокорина: 115].
А.В. Бондарко отмечает, что план содержания «детерминируется соответствующей семантической категорией и ее компонентами, а план выражения представлен разнообразными языковыми
средствами, служащими (в различных сочетаниях и типах взаимодействия) для реализации функций, относящихся к данной семантической сфере. Речь
идет о системе, имеющей семантическое основание» [Бондарко 2002: 290]. К «сильным» системным признакам
ФСП А.В.Бондарко относит также функциональную полноту поля:
«ФСП охватывает всю сферу функций, базирующихся на определенной семантической категории» [Бондарко 2002: 310–311].
Характеристика ФСП осуществляется по нескольким основа-
ниям:
1.ФСП – это группировка разноуровневых средств, взаимодействующих на основе общности их семантических функций и выражающих варианты определенной семантической категории» [Бондарко 2002: 289].
2.ФСП – «это билатеральные единства, включающие план содержания и план выражения».
3.Понятие поля связано с представлением о «некотором пространстве. В условном пространстве функций и средств устанавливается конфигурация центральных и периферийных компонентов
поля, очерчиваются зоны пересечения с другими полями» [Бондарко 2002: 290].
4.«ФСП характеризуется определенными связями с категориями мышления и – через них – с соотношениями внеязыкового
мира, однако сами по себе рассматриваемые единства являются
собственно языковыми – не только по их формальному выражению, но и по языковому содержанию каждого из средств. Собственно языковой (а не понятийный) характер имеет и структура
рассматриваемых полей – моноцентрических или полицентрических [Бондарко 2002: 290].
При всем понятийном различии функционально-семантических категорий их полевая организация сводится к вполне определенной классификации:
182
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
1.По признаку возможности выражения одного или более инвариантных значений выделяются единицы «монокатегориальные и поликатегориальные» [Бондарко 2002: 306].
2.«По признаку отнесенности компонентов данного единства
к одному и тому же типу языковых средств (морфологическому,
синтаксическому, лексико-грамматическому) или к разным типам могут быть выделены единства гомогенные (моносистемные)
и гетерогенные (полисистемные
) [Бондарко 2002: 307].
3.По признаку структурной организации ФСП делятся на моно-
центрические, когда в центре находится определенная грамматическая категория (напр., темпоральность), и полицентрические,
в случае когда центр составляют несколько грамматических категорий (напр., таксис).
4.Классификация ФСП на основе системных связей:
1)ФСП с предикативным ядром: аспектуальность, временная
локализованность, таксис, модальность, персональность, залоговость.
2) ФСП с субъектно-объектным ядром: субъектность, объект,
коммуникативная перспектива высказывания, определенностьнеопределенность.
3)ФСП с качественно-количественным ядром: качественность,
количественность.
4)ФСП с предикативно-обстоятельственным ядром: локативность, бытийность, посессивность, обусловленность [Бондарко
2002: 315].
Учитывая основания классификации характеристика поля ин-
террогативности будет выглядеть следующим образом:
По признаку возможности выражения одного или более инвариантных значений, ФСП интеррогативности относится к монокатегориальным на том основании, что инвариантность представлена одним категориальным значением – запрос информации
о неизвестном. Все остальные значения трактуются как вариативные или второстепенные.
ФСП интеррогативности формируется разноуровневыми языковыми средствами (подробнее об этом см. средства выражения
семантики интеррогативности). В основе формирования лежит
183
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
синтаксическая категория вопросительности, но без учета просодических и лексических средств картина будет не полной. Следовательно, ФСП интеррогативности относится к гетерогенным (полисистемным) полям.
Изначально считалось, что функционально-семантическая категория своим существованием обязана той или иной морфологической категории, содержательный анализ которой позволяет
выделить другие, неграмматические языковые элементы, взаимо
действующие с данной морфологической категорией. Такая точка
зрения нашла свое отражение при описании известных функционально-семантических категорий. Но подобная «узость» подхода
оставляла за «бортом» лингвистического осмысления материал,
в объективном существовании которого никому не приходилось
сомневаться.
Отсюда возникла идея о возможности существования категорий, чей статус можно было определить как функционально-семантические, где ядерным компонентом является не морфологическая, а синтаксическая парадигма, выступающая в качестве
специализированного средства и понимаемая как «система синтаксических структур, обладающих общим смысловым и/или
функциональным синтаксическим признаком, модификации которого представлены в структурах, образующих систему» [Адмони: 120].
В этом случае функционально-семантическая категория опирается не на формальные показатели морфологического характера, а в первую очередь на синтаксическую общность, основанную
на близости выражаемых синтаксическими конструкциями синтаксических значений, представляющих собой обобщенное отражение отношений объективной действительности.
В основе полевой организации категории интеррогативности
лежит синтаксическая модель вопросительного предложения,
функциональная, семантическая и структурная парадигма которой образует синтаксическое поле, понимаемое как группировка
синтаксических моделей на основании близости выражаемых ими
интеррогативных значений, которые представляют собой обобщенное отражение отношений объективной реальности.
-
184
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Категория интеррогативности не укладывается в разработанную А.В. Бондарко классификацию функционально-семантических полей на основе их системных связей. Это объясняется тем, что категория интеррогативности предполагает «точки
пересечения» с разными понятийными категориями языка,
в формировании которых она в той или иной степени участвует:
персональность, коммуникативная перспектива высказывания,
определенность-неопределенность
, субъектность, но в первую
очередь это относится к отношениям с категорией модальности
и к тем неоднозначным пониманиям, которые сложились в научной литературе по поводу участия коммуникативной направленности высказывания в полевом пространстве модальности.
От того, как определять роль интеррогативности в формировании модальности, зависит и понимание ФСП интеррогативности как поля с предикативным ядром или относящегося к полю
другого типа.
В связи с этим нам представляется необходимым рассмотреть модальность как языковую категорию в общем и модальный
аспект интеррогативных высказываний в частности.
Наиболее известным определением модальности является данное в РГ-60 определение, суть которого сводится к тому, что эта категория выражает отношение сообщения, содержащегося в предложении, к действительности, устанавливаемое с точки зрения
говорящего [Русская грамматика 1960: 80].
Большинством лингвистов признается, что модальность – «понятие довольно широкое, и несмотря на то, что можно сформулировать его общую дефиницию, нельзя не видеть, что в него входят
характеристики разнородные (ср.: утверждение – вопрос – побуждение, реальность – достоверность – вероятность – нереальность,
утверждение – отрицание и т.д.), о чем косвенно свидетельствует
и тот факт, что отдельные модальные характеристики могут наслаиваться друг на друга» [Адамец 1968: 88. Цит. по: Ломтев 2007: 83].
Хотя в современных исследованиях границы употребления термина «модальность» достаточно расплывчаты, А.В.Бондарко, понимающий под модальностью «комплекс актуализационных категорий, характеризующих с точки зрения говорящего отношение
185
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
пропозитивной основы содержания высказывания к действительности по доминирующим признакам реальности/ирреальности»
[Бондарко 1990: 59], считает, что «большая часть принятых концепций не выходит за пределы определенного, хотя и довольно
широкого круга языковых явлений и средств их выражения» [Бондарко 1990: 67].
Не останавливаясь на подробном анализе точек зрения
на модальность разных авторов, упомянем
лишь те из них, которые в рамках нашего исследования в той или иной мере способны
«пролить свет» на сущность интеррогативности как функционально семантической категории.
В западноевропейском языкознании роль основоположника
концепции модальности принадлежит Ш.Балли, который широко понимал модальность, считая ее душой предложения, и включал в число модальных значений «самые различные оттенки суждения, чувства или воли», выражаемые в том числе интонацией
и формами вопроса [Балли: 43–62].
Высказывание как функциональная единица синтаксиса имеет
сложное строение, характеризуемое наличием нескольких уровней структуризации, одним из которых является модальность.
При реализации грамматической формулы предложения высказывание получает тот или иной модальный статус, определенный
говорящим в зависимости от целей коммуникации, – сообщение,
вопрос, приказание и т.д. В соответствии с данными статусами
выделяют повествовательные, вопросительные, побудительные
и оптативные высказывания [см.: Грепль: 278].
Анализу интеррогативных конструкций в разговорной речи
посвящена работа В.Барнета [Барнет: 335–337], в которой он указывает на необходимость рассмотрения не только модальности
высказывания, но и модальности коммуникативного акта. Опираясь на мнения ряда ученых, автор указывает, что исследование
высказываний разговорного типа необходимо проводить с опорой
на внелингвистический контекст. При таком подходе центр тяжести переносится с анализа связей внутри высказывания и отношений между высказываниями (лингвистический контекст) на отношение высказывания к коммуникативному акту.
186
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Таким образом, в западной лингвистике сложилась устойчивое
понимание роли коммуникативной установки в формировании модальности высказывания. Симптоматичны в этом отношении слова Дж.Лайонза, указавшего, что «с более общей точки зрения совершенно ясно, что вопросительные предложения модальны, и им
можно приписывать дополнительные модальные признаки, указывающие на те или иные
ожидания говорящего» [Лайонз: 326].
В отечественном языкознании во взглядах на сущность модальности сложились две полярные точки зрения. Одна из них, представленная работами Г.А.Золотовой (1973), Т.П. Ломтева (2007),
В.З. Панфилова (1971) и другими лингвистами, может быть названа как «узкое» понимание модальности, суть которой состоит
в том, что модальными не считаются функционально-модальные
типы предложений по цели высказывания, категории вопроса, побуждения и т.п.
Г.А.Золотова исключает из числа основных средств выражения
модальности модальные типы предложений по цели высказывания и решает отрицательно вопрос о правомерности признания
повествовательных, вопросительных и побудительных предложений представителями основных модальных типов, «поскольку
коммуникативная целенаправленность высказывания не совпадает с модальным отношением к действительности, выраженным
в этом высказывании» [Золотова 1973: 145].
Т.П.Ломтев исключает значение вопроса из категории модальности предложения на том основании, что «вопрос не изменяет
свойств означаемого предложений» [Ломтев: 89], а В.З.Панфилов
не включает целевую установку речи в категорию модальности,
ссылаясь на то, что однородные или разнородные по целевой установке предложения оказываются различными или одинаковыми
по степени достоверности [Панфилов: 178].
«Узкого» взгляда на модальность придерживается и И.П.Распопов: «…я принимаю мнение тех ученых, которые настаивают
на необходимости отграничивать от категории модальности категорию целевого назначения высказывания и считают, в частности,
что различие повествовательных и вопросительных предложений
касается их целевого назначения» [Распопов 1973: 4].
187
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Большинство исследователей сходятся во мнении, что коммуникативная установка лишь один из факторов формирования
модальности высказывания, но этот фактор является равноправным в ряду других соположенных признаков. Примечательны
в этом отношении слова Н.Е. Петрова, обратившего внимание
на то, что признаки языковой модальности «не умещаются в рамках одноплановой операции выделения
как какой-нибудь конкретной грамматической категории, хотя она традиционно называется категорией. Модальность – это целый класс, система систем
грамматических значений, проявляющаяся на разных уровнях
языка и речи» [Петров: 13], т.е. исследование интеррогативной
модальности необходимо проводить на двух уровнях: на уровне
высказывания и уровне коммуникативного акта.
Модальность представляет собой многоуровневую функционально-семантическую категорию, и особое место в ней отводится вопросительной модальности. На это указывал еще В.В.Виноградов, отмечавший, что модальность прежде всего проявляется
в предложении: «Каждое предложение включает в себя, как существенный конструктивный признак, модальное значение, т.е. содержит в себе указание на отношение к действительности» [Виноградов 1950: 55]; модальными различиями определяются типы
предложений, «категория модальности предложения принадлежит к числу основных, центральных языковых категорий», которая «ярче всего и многообразнее выражается интонационным
способом» [Виноградов 1950: 57–58].
Для нашей работы из шести обозначенных А.В.Бондарко типов
значений, формирующих категорию модальности, актуальным
представляется целевая установка говорящего (коммуникативная
функция высказывания), так как по этому признаку выделяются
в том числе и вопросительные предложения.
По поводу включения целеустановки в состав модальности
Н.Е.Петров замечает, что это «не создает терминологических неудобств, т.е. деление предложений на повествовательные, вопросительные, побудительные и т.д. может сохраниться при признании
их модальными или модально-функциональными типами предложения». Исключение вопросительных высказываний из числа
188
ГЛАВА3. ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
КАТЕГОРИИ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ
модальных типов предложения, по мнению исследователя, приведет к исключению из числа средств выражения модальности «все
виды вопросительной интонации, вопросительные частицы и аффиксы, … что неправомерно сузило бы объем категории модальности. Вообще немыслимо отделить интонацию от целевой установки речи, от синтаксической модальности» [Петров: 82].
Основная модальная специфика интеррогативных высказываний
состоит в том, что они возникают на базе суждений о действительности, определенном «положении дел» и содержат информацию о желании узнать об этом «положении дел» еще больше.
Кроме этого, в зависимости от типа интеррогативного предложения основное модальное значение может осложняться дополнительной модальной окраской (пожелание, сомнение, отрицание,
подтверждение и т.д.).
А.В.Бондарко считает, что «вопросительная форма характеризуется дифференциацией двух типов информаций: 1)дефинитивной (уже известной субъекту речи, но, с его точки зрения, недостаточной) и 2)виртуальной (искомой, долженствующей восполнить
эту информационную недостаточность). Существенной характеристикой виртуальной информации является то, что она может
быть сформулирована только на базе и в терминах уже имеющейся, дефинитивной информации» [Бондарко 1990: 97].
Исходя из соотношения этих типов информации А.В.Бондарко выделяет два основных типа вопросов: «неопределенный»
и «определенный». «Неопределенная вопросительность, соответствующая специальному вопросу, предполагает возможность любого количества равновероятных ответов и, таким образом, характеризуется максимальным объемом неизвестной (виртуальной)
информации», тогда как «определенная вопросительность (в виде
общего вопроса) характеризуется преобладанием уже известной
информации над искомой; общий вопрос фактически формулирует «гипотезу» в виде априорной модели предполагаемого ответа,
сведенной к минимальному противопоставлению двух контрадикторных альтернатив («да» – «нет»)» [Бондарко 1990: 97].
Анализируя выражение модального значения в вопросительных предложениях, Г.В.Валимова приходит к выводу, что в любом
189
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
типе вопросительного предложения вопросительное значение «не
влияет на основную, объективную модальность, которая находит
выражение независимо от этого значения, потому что может быть
одинаковой при разных типах вопросов» [Валимова 1967: 64].
По ее мнению, в вопросительном предложении содержится два
типа модальности – объективная и субъективная, причем «по объективной модальности вопросительное предложение не отличается
от
повествовательного: те и другие могут иметь два основных мо-
дальных значения – реальности/ирреальности (гипотетичности).
Значение реальной модальности выражается изъявительным
наклонением, которое представлено в предложении эксплицитно
или имплицитно:
– Алексей Александрович! Что вам от меня нужно?
– Мне нужно, чтоб я не встречал здесь этого человека… (Л.Н.Тол-
стой. Анна Каренина, 4, ХХIII).
Ирреальная модальность получает свое выражение в формах
сослагательного наклонения и независимого инфинитива, а также
при помощи вводных слов и модальных частиц:
– Сколько там, интересно? – спросил Пилат, наклоняясь к мешку.
– Тридцать тетрадрахм (М.А.Булгаков. Мастер и Маргарита, 2, 26).
– Мы потревожили вас, мадам Дунчиль, – отнесся к даме конфе-
рансье, – вот по какому поводу: мы хотели вас спросить, есть ли еще
у вашего супруга валюта?
– Он тогда все сдал, – волнуясь, ответила мадам Дунчиль
(М.А.Булгаков. Мастер и Маргарита, 1, 15).
Таким образом, коммуникативная функция высказывания понимается нами как одна из основных составляющих категории
модальности, в которой прежде всего проявляется намерение говорящего. Она не может быть исключена из общей системы модальности, одним из главных свойств которой является соотнесенность
с говорящим лицом. Взаимодействие коммуникативной функции
высказывания с другими составными частями его модального значения способствует созданию тех огромных возможностей живой
естественной речи в раскрытии внутреннего состояния человека,
которые составляют ее богатство и своеобразие.
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]