Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категория интеррогативности в русском языке. Монография
.pdf
ГЛАВА1. КОММУНИКАТИВНАЯ ИНТЕРРОГАТИВНАЯ СИТУАЦИЯ И ЕЕ ОСНОВНЫЕ ПАРАМЕТРЫ
Категориальную ситуацию интеррогации характеризует признак неоднородности: она не является монолитной, а дифференцируется в зависимости от «положения дел», от той информации,
на которую рассчитывает адресант, от того, что представляет собой
адресат, т.е. инвариантное значение категории интеррогативности «запрос неизвестной информации» репрезентировано своими
вариантами в конкретной речевой ситуации. Интеррогативную
составляющую
высказывания способна усилить или ослабить формальная структура категории, реализующая свои средства самостоятельно или в сочетании с другими лингвистическими и паралингвистическими средствами.
Как две полярные ипостаси коммуникативного пространства
интеррогативной ситуации выделяется абсолютная и мнимая интеррогативность. Абсолютная интеррогативность – это такая ситуация интеррогации, когда у адресата не возникает сомнения,
что адресант реализует запрос о какой-либо информации, и ему
(адресату) необходимо ответить на этот вопрос. В вопросительном
высказывании реализуется только запрос об информации, а не побуждение к действию:
За столом обе стороны выдерживали характер: женщины не задавали вопросов, а он ждал, чтоб они были заданы.
– Быстро ехали? – сухо спросила жена.
– Не слишком.
– И стоила того поездка?
– Надеюсь.
– А что в сумке?
– Театральный реквизит.
– Пригодилось?
– Вполне.
– Хороший спектакль сыграли?
– Надеюсь (М.Веллер. О любви).
В этом немногословном диалоге, представляющем собой классическое вопросо-ответное единство, адресант владеет какимто количеством информации об определенном положении дел,
но ему хочется знать больше, поэтому он (в данном случае – жена)
задает уточняющие вопросы, выраженные в большинстве своем
21
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
неполными конструкциями, так как коммуникантам нет нужды
в вербальном обозначении пропозиции. Так же кратки и ответные
реплики, содержащие информацию, не выходящую за рамки объема
поставленных вопросов. О том, что в интеррогативных высказываниях реализуется собственно вопросительная функция свидетельствует и тот факт, что адресат не пытается перехватить инициативу,
а «добросовестно» отвечает
на поставленные вопросы.
Как и абсолютная интеррогативность, мнимая интеррогативность является вариантом интеррогативной ситуации. Ее суть состоит в том, что высказывание, формально представленное вопросительным предложением, выполняет функцию не только
и не столько запроса информации, а имеет еще какой-то смысл.
Этот смысл и оказывается доминирующим, а интеррогативное
высказывание лишь форма выражения этого дополнительного
значения. И адресантом, и адресатом данное высказывание оценивается не как вопросительное, а как аффирмативное (утвердительное) (1), отрицательное (2), побудительное (3):
1) Счастливая, счастливая, невозвратимая пора детства!
Как не любить, не лелеять воспоминаний о ней? Воспоминания эти
освежают, возвышают мою душу и служат для меня источником
лучших наслаждений (Л.Н.Толстой. Детство, ХV).
Сам по себе риторический вопрос имеет повествовательное
значение, а наличие в его структуре отрицательной частицы придает высказыванию аффирмативное значение.
2)– Ноблесс оближ, – заметил кот и налил Маргарите какой-то
прозрачной жидкости в лафитный стакан.
– Это водка? – слабо спросила Маргарита.
Кот подпрыгнул на стуле от обиды.
– Помилуйте, королева, – прохрипел он, – разве я позволил бы себе
налить даме водки? Это чистый спирт (М.А. Булгаков. Мастер
и Маргарита, 2, 24).
Вопросительное по форме предложение «Помилуйте, королева, разве я позволил бы себе налить даме водки?» по своему значе-
нию является отрицательным «Я не позволяю себе наливать даме
водку» и ко всему прочему имеет ярко выраженную эмоциональ-
ную окраску.
22
ГЛАВА1. КОММУНИКАТИВНАЯ ИНТЕРРОГАТИВНАЯ СИТУАЦИЯ И ЕЕ ОСНОВНЫЕ ПАРАМЕТРЫ
3)– Ах ты, господи, что за ребенок, за юла за такая! Да посидишь
ли ты смирно, сударь? Стыдно! – говорила нянька (И.А.Гончаров.
Обломов, 1, 1Х).
Предложение «Да посидишь ли ты смирно, сударь?» не относится
к интеррогативному высказыванию, а выражает значение смягченного требования от адресата вести себя спокойно. Форма
вопросительного высказывания своеобразный этикетный штамп, а не коим
образом не собственно вопросительное высказывание, обозначающее желание узнать о физических возможностях ребенка.
Подобные случаи проявляют себя там, где речевая ситуация
интеррогации не укладывается в узкие рамки запроса информации, а взаимодействует с другими типовыми смыслами: просьба,
утверждение, оценка и т.д. Ситуация мнимой интеррогации наблюдается и тогда, когда человек обращается сам к себе: внутренняя речь (ВР), монологическая речь (подробно реализация интеррогативного значения в ВР и монологе, а также взаимодействие
категории интеррогативности с другими языковыми категориями
будут рассмотрены в 3-й главе):
Он [Пьер] каждый день говорил себе одно и одно: «Надо же, наконец, понять ее и дать себе отчет: кто она? Ошибался ли я прежде
или теперь ошибаюсь? Нет, она не глупа; нет, она прекрасная девушка! – говорил он сам себе иногда. – Никогда ни в чем она не ошибается, никогда она ничего не сказала глупого. Она мало говорят,
но то, что она скажет, всегда просто и ясно. Так она не глупа. Никогда она не смущалась и не смущается. Так она не дурная женщина!»
(Л.H.Толстой. Война и мир, 1, III, 2).
Другим признаком, указывающим на неоднородность интеррогативной ситуации, является ее характеристика с точки зрения
статичности/динамичности коммуникативных ролей участников
речевого акта.
Статичность интеррогативной ситуации проявляется в ее односторонности, при которой адресант и адресат не меняют своих коммуникативных ролей, тогда как динамичность предполагает смену
этих ролей, т.е. становится двусторонней. К односторонней интеррогативной ситуации относятся ситуации допроса и экзамена, а двустороннюю представляют бытовой диалог, полемика и т.п.).
23
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
В качестве типичного случая односторонней ИС рассмотрим
ситуацию допроса:
Перед судебным следователем стоит маленький, чрезвычайно
тощий мужичонка в пестрядинной рубахе и латаных портах…
– Денис Григорьев! – начинает следователь. – Подойди поближе
и отвечай на мои вопросы. Седьмого числа сего июля железнодорожный сторож Иван Семенов Акинфов, проходя утром по линии, на сто
сорок первой версте, застал тебя за отвинчиванием гайки, коей
рельсы прикрепляются к шпалам. Вот она, эта гайка!.. С каковою
гайкой он и задержал тебя. Так ли это было?
– Чаво?
– Так ли все это было, как объясняет Акинфов?
– Знамо, было.
– Хорошо; ну, а для чего ты отвинчивал гайку?
– Чаво?
– Ты это свое «чаво» брось, а отвечай на вопрос: для чего ты от-
винчивал гайку?
– Коли б не нужна была, не отвинчивал бы, – хрипит Денис, косясь
на потолок.
– Для чего же тебе понадобилась эта гайка?
– Гайка-то? Мы из гаек грузила делаем…
– Кто это – мы?
– Мы, народ… Климовские мужики то есть (А.П.Чехов. Злоумыш-
ленник).
Ситуация допроса целиком и полностью подчинена коммуникативному намерению адресанта, т.е. допрашивающего. Это проявляется и в том, что только он задает вопросы, и в том, что всячески пресекает попытки со стороны допрашиваемого изменить
коммуникативный статус, который заранее определен в соответствии с социальным статусом в пределах конкретной внеязыковой ситуации. Эти попытки совершаются в начале допроса,
демонстрируя вполне естественное желание адресата быть равноправным участником коммуникативного акта, что характерно
для двусторонней ситуации интеррогации, и реализуются в обоих
случаях в виде вопросов-уточнений: «Чаво?» и «Моё?». Неравноправность коммуникантов подчеркивается и их пространствен-
24
ГЛАВА1. КОММУНИКАТИВНАЯ ИНТЕРРОГАТИВНАЯ СИТУАЦИЯ И ЕЕ ОСНОВНЫЕ ПАРАМЕТРЫ
ным расположением: допрашиваемый стоит перед допрашивающим и не имеет права изменить это положение без особого
на то разрешения.
В случае ситуации экзамена адресант (экзаменатор) своей целью
преследует выяснение уровня знания адресата (экзаменуемого),
а не какой-то новой для себя информации: «задавая «учительский»
вопрос, говорящий сам знает правильный ответ и хочет
проверить,
знает ли его адресат речи» [Булыгина, Шмелев 1997: 257].
Проблему составляют не законы передачи и размещения знаний, а мотивы, по которым экзаменаторы задают свои вопросы (а
тем самым и мотивы, по которым учащиеся сообщают экзаменатору уже известные последним знания). Экзаменационные вопросы объясняются особым характером мира экзаменов: когда люди
находятся в этом возможном мире, то соглашаются делать вид,
будто экзаменатор не обладает тем знанием, о котором спрашивает. И когда такое соглашение признается всеми, далее уже следуют
обычным правилам дискурса, в результате чего экзаменационные
вопросы оказываются совершенно нормальными вопросами.
Если считать вопросы директивами, то становится в сущности
не важно, зачем воспроизводящему нужна запрашиваемая им информация. Чаще всего она бывает нужна для пополнения своих
знаний, но она может быть нужна и потому, что адресант хочет
сверить знания адресата со своими (экзаменационные вопросы),
уличить его во лжи (допрос), проверить состояние его психики
(вопросы психиатра), услышать, как он говорит (вопрос диалектолога), или просто услышать его голос (вопрос фатический)» (Йокояма: 159–160).
В.И. Карасик, анализируя прагматическую теорию вопроса Э.Гуди, отмечает, что «ось «уважение – контроль» выражает
статусные отношения. Не случайно к полюсу контроля примыкают институциональные типы вопросов: вопросы на экзамене и в суде. Право задавать такие вопросы принадлежит лицам
с закрепленным общественным статусом вышестоящего по отношению к нижестоящему (преподаватель – студент, судебный
чиновник или представитель власти – ответчик или пленный)»
[Карасик 1992: 142].
25
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Полемика представляет наиболее типичный случай двусторонней интеррогативной ситуации:
За обедом зашел разговор о женитьбе Пьера.
– Я очень удивился, когда услышал об этом, – сказал князь Андрей.
Пьер покраснел так же, как он краснел всегда при этом, и торопливо сказал:
– Я вам расскажу когда-нибудь, как это все случилось. Но
вы знае-
те, что все это кончено, и навсегда.
– Навсегда? – сказал князь Андрей. – Навсегда ничего не бывает.
– Но вы знаете, как это все кончилось? Слышали про дуэль?
– Да, ты прошел и через это.
– Одно, за что я благодарю бога, это за то, что я не убил этого
человека, – сказал Пьер.
– Отчего же? – сказал князь Андрей. – Убить злую собаку очень
даже хорошо.
– Нет, убить человека нехорошо, несправедливо…
– Отчего же несправедливо? – повторил князь Андрей. – То,
что справедливо и несправедливо – не дано судить людям…
– Несправедливо то, что есть зло для другого человека, – сказал
Пьер…
– А кто тебе сказал, что такое зло для другого человека? – спро-
сил он (князь Андрей).
– Зло? Зло? – сказал Пьер. – Мы все знаем, что такое зло для себя.
– Да, мы знаем, но то зло, которое я знаю для себя, я не могу сде-
лать другому человеку…
– А любовь к ближнему, а самопожертвование? – заговорил Пьер. –
Нет, я с вами не могу согласиться!..
Князь Андрей молча глядел на Пьера и насмешливо улыбался
(Л.Н.Толстой. Война и мир, 2, 2, ХI).
В ходе диалога разговор Болконского и Безухова на личную
тему «сворачивает» на достаточно острую социальную полемику,
что объясняется их мировоззрением. Эта острота подчеркивается
последними словами Пьера. А двусторонность ИС иллюстрируется
постоянной сменой ролей коммуникантов: они попеременно выступают то в роли адресанта, то в роли адресата, и не последнюю
роль в этом играют вопросительные предложения.
26
ГЛАВА1. КОММУНИКАТИВНАЯ ИНТЕРРОГАТИВНАЯ СИТУАЦИЯ И ЕЕ ОСНОВНЫЕ ПАРАМЕТРЫ
Некоторые исследователи считают, что область употребления
вопросительного предложения должна быть определена следующими случаями:
1. Вопросительное высказывание должно участвовать в контексте речевого акта, который порождает определенное
(чаще речевое) действие со стороны адресата.
2. Вопросительное высказывание используется в случае, когда
без него невозможно было бы побудить адресата к выдаче
необходимой информации.
3. Вопросительное высказывание следует произносить, если
говорящий действительно хочет знать ответ.
4. Вопросительное высказывание произносится, если говорящий рассчитывает или подозревает о возможности получения ответа.
5. Вопросительное высказывание должно быть построено
в форме предложения, на которое адресат способен дать
ответ, т. е. не содержать большое количество неясных слов
и словосочетаний [Балашова: 65].
На наш взгляд, приведенные правила не совсем корректны
и далеко не полны. За порогом их применения остаются такие
значительные пласты речевой реализации вопросительных предложений, как монологическая и внутренняя речь. Между тем их
доля как в сфере художественной литературы, так и в повседневной практике достаточно значительна.
С другой стороны, все условия правила должны, по крайней
мере, не противоречить друг другу, т.е. представляется возможным применение всех условий к одному интеррогативному акту
(например, условия 3–4).
Что касается выполнения условия 5, то речевой интеррогативный акт в принципе не может состояться, если хотя бы одно слово
в вопросительном высказывании неизвестно или непонятно адресату. Если подобное слово все-таки было употреблено адресантом,
то на полюсах коммуникативной оси он меняется своим местом
с адресатом, и тот задает вопрос, необходимый для уточнения
смысла того вопроса, который был ранее задан ему. И лишь когда
семантика неизвестных компонентов вопросительной конструкции будет выявлена, адресат может ответить адресанту.
27
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
1.2.2. ЦЕЛЕВАЯ УСТАНОВКА В ИНТЕРРОГАТИВНОЙ СИТУАЦИИ
В создании и реализации коммуникативной ситуации, в первую очередь интеррогативной, важную роль играет целевая установка коммуникантов.
В «Тезисах Пражского лингвистического кружка» находим: «Являясь продуктом человеческой деятельности, язык вместе с последней обладает целевой направленностью. Анализ речевой деятельности как средства общения показывает, что самой обычной
целью говорящего, которая
обнаруживается с наибольшей четко-
стью, является выражение» [Пражский…: 17].
А.Н. Леонтьев отмечает, что речевая деятельность представляет собой «процесс, направляемый и побуждаемый мотивом – тем, в чем “опредмечена” та или иная потребность.
Потребность – это всегда потребность в чем-то. До своего первого удовлетворения потребность “не знает” своего предмета,
он должен быть обнаружен. Только после этого “предмет” приобретает свою побудительную силу, то есть становится мотивом» [Леонтьев 1982: 71–81].
Категория цели является центральной категорией фиксации
функциональных взаимосвязей. «Предпосылка целенаправленности коммуникативно-языкового действия и дифференцирующих
социальных коммуникативных отношений прежде всего дает возможность с самого начала рассматривать ситуативность коммуникативно-языкового действия как существенный фактор, понимать
эту ситуативность не как “преходящую помеху”, как вторичный,
выводимый факт…» [Общение: 72].
Эта ситуативность находит свое отражение в конечных целях
и целях взаимодействия, которые, многократно деформируемые
внутренними условиями коммуникации как двусторонних субъектно-субъектных отношений, объясняют все же основные процессы взаимодействия между партнерами по коммуникации.
В зависимости от этих целей, оценок коммуниканты принимают
решение о способе ее осуществления (например, об использовании метакоммуникативных выражений и т.д.). В зависимости
от этих целей и соответствующих условий реализации образуют-
28
ГЛАВА1. КОММУНИКАТИВНАЯ ИНТЕРРОГАТИВНАЯ СИТУАЦИЯ И ЕЕ ОСНОВНЫЕ ПАРАМЕТРЫ
ся также взаимообусловленные намерения партнеров, принципиально различные в условиях конфликтной или кооперативной
ситуации.
Такимобразом, цель – это «мысленно усмотренное будущее состояние», «относительно конечная точка развития», однозначно
выбранная и зафиксированная в поле объективных возможностей
человека на основе решения, и достигаемая «в результате активной деятельности людей» [Общение: 73].
Достижение цели осуществляется в
коммуникации в результате воздействия на сознание партнера, независимо от того, находятся или нет эти запланированные изменения непосредственно
на службе совместных материально-предметных деятельностей.
Речевое воздействие связано в первую очередь с целевой установкой адресанта – субъекта речевого воздействия, быть которым – значит регулировать деятельность своего собеседника, т.е.
побуждать партнера по коммуникации начать, изменить, закончить какую-либо деятельность. Целевые установки влияют на принятие адресатом решений или на его представления о мире.
Однако целевые установки неодинаковы в своей иерархической системе, строящейся на основе ролевых функций коммуникантов, которые, в свою очередь, составляют основное содержание социальной роли, т.е. неязыковой действительности. Цель
этой деятельности подчиняет себе цель коммуникативного акта.
Адресант, замышляя речевое действие, в первую очередь соотносит его с социальной ролью, с той целью, к которой он стремится,
реализуя свою ролевую функцию. Эта цель определяет тактику
и стратегию речевого взаимодействия в каждом конкретном речевом акте.
Г.Н.Бубнова представляет целевую структуру коммуникативного
акта в виде трехуровневого построения, «в котором на высшем уровне иерархии располагается прагматическая цель (установка), непосредственно соотнесенная с деятельностью более высокого порядка
по отношению к коммуникативным актам» [Бубнова: 11]. Именно
она предопределяет присущий коммуникативному акту соответствующий иерархический порядок функций, принимающих форму
коммуникативных установок, которые, отражая индивидуальное
29
А. В. ЛОГИНОВ. КАТЕГОРИЯ ИНТЕРРОГАТИВНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
«видение» субъектом речи предметной ситуации, его оценку харак-
тера речевого взаимодействия, обуславливают структуру сообщения
в целом. Являясь начальным компонентом, интеррогативное высказывание структурирует информативный тип речевого акта, определяет направление поиска информации, ее объем и семантику.
В интеррогативной ситуации реализуются различные качественные характеристики целей. С одной стороны, различают
фундаментальные и инициальные цели, определяющиеся
в результате формулировки вопроса «зачем?» к соответствующему коммуникативному процессу. Они не только начинают целые
коммуникативные события, но и регулируют их протекание, детерминируют комплексные действия коммуникантов и в результате этого макроструктуру диалогов.
Различные частичные цели проявляются в диалоге по причине
разных оценок положения дел партнерами, считающими, что общая цель наилучшим образом может быть достигнута различными путями.
Любая интеррогативная ситуация преследует цели, которые
достаточно условно можно представить в виде следующей классификации:
а)цель получить, подтвердить, уточнить информацию:
• о ситуации в целом;
• отдельной стороне какого-либо факта, деятеле, носителе со-
стояния, о признаке, тех или иных обстоятельства;
• соответствии или несоответствии действительности;
б)цель спровоцировать получение информации, так как один
из коммуникативных партнеров получает возможность высказаться;
в)цель активизировать коммуникативного партнера;
г)цель способствовать продолжению речевого общения;
д)цель выиграть время для того, чтобы обдумать аргументы
или все сказанное до него;
е)цель управлять разговором: кто спрашивает, тот и ведет раз-
говор;
ж)цель блокировать мыслительный поток речевого партнера
и направить его мысли в другом направлении;
з)цель более образно и доходчиво изложить мысли.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]