Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Идея государства. Критический опыт истории социальных и политических теорий во Франции со времени революции. Монография
.pdf
Другими словами, является ли индивидуум прежде всего тем производи-
телем, дело которого защищал Смит, или тем потребителем, интересы
которого отстаивал Бастиа? Если индивидуум не что иное, как производитель и потребитель, или должен рассматриваться главным образом с этой стороны, то теория государства, представленная экономистами, вполне оправдывается; но тем самым оправдывается и обвинение их в моральном материализме.
Ланге в прекрасной главе своей книги, где он критикует «догматику эгоизма», напоминает, что Смит написал не только Исследования
о богатстве народов, но и Теорию нравственных чувств, и что он, правильно считая «рынок интересов» важною частью существования человека, не забывал, однако, и другой стороны человеческой жизни, под-
чиненной, быть может, другим условиям и законам
. Ошибка мно-
²⁶⁵
гих последователей Адама Смита состоит в том, что они, имея в виду
только «рынок интересов», решали большое число совершенно чуж-
дых ему вопросов, согласно принципу, правильность которого, прав-
да, доказана наблюдением и опытом, но только в известных пределах, так что относительно приложения его за этими пределами ничего нельзя предвидеть.
Нет ничего удивительного, что экономисты и социалистические
школы, упомянутые в предыдущей книге, приходят к противоположным решениям: проблема у них не одна и та же. Социалисты спрашивают: каким образом должно быть разделено, распределено богатство,
чтобы идея справедливости получила некоторое удовлетворение? Эко-
номисты же спрашивают: какой социальный порядок наиболее благоприятствует росту народного богатства? Очевидно, между этими основными вопросами, на которые отвечают столь различные системы,
нет ничего общего.
Отсюда основное непонимание друг друга и бесконечный спор. Ко-
гда социалисты говорят экономистам: принцип laissez faire и конку-
ренции никуда не годятся, они правы в том смысле, что относительно
распределения богатства (а они об этом и хлопочут) laissez faire и конку-
ренция не дают никакого указания. Они не правы относительно условий, наиболее благоприятных росту народного богатства (об этом
именно заботятся экономисты): никакая организация труда не может
сравняться с конкуренцией и laissez faire.
Наоборот, когда экономисты говорят социалистам: государство
никогда и никуда не должно вмешиваться, они одновременно правы и не правы. Они правы со своей точки зрения; не правы с точки
²⁶⁵
Lange
. Geschichte des Materialismus. Т. . С. и сл., изд. г.
зрения их противников. Следовательно, обе школы взаимно правы
и не правы: правы в принципе и в деталях, пока остаются в своей об-
ласти; не правы, когда заходят в область противника.
Действительно, экономические явления можно рассматривать
с двух сторон. Как они происходят? Что дает нам в данном случае со-
вершенно беспристрастное научное наблюдение? Затем, в какой мере
их естественное течение требует поправок, наблюдения, вмешательства человеческой воли, предполагая, что человек стремится создать разумное общество на началах справедливости? Рассматривать эти два
вопроса отдельно и не думать ответить на один из них данными дру-
гого — вот методологическое правило, соблюдения которого было бы
достаточно для того, чтобы социалисты и экономисты избегли поле-
мики, в результате которой каждая школа дошла в своих положениях
до абсурда.
Другое, не менее справедливое, замечание Ланге
состоит в том,
²⁶⁶
что политическая экономия, как всякая наука, достигает точности путем абстракции. Но все без исключения абстрактные данные никогда
вполне не соответствуют действительности. Геометрия изучает идеальные фигуры, которые не совпадают вполне с фигурами реальными.
Политическая экономия делает то же самое. В человеческой жизни она
рассматривает «рынок интересов» и предполагает, что все происходит
на нем, как будто бы эгоизм был главным двигателем человека. Она получает
таким образом интересную гипотезу, но только гипотезу. Логика требует, следовательно, чтобы все ее заключения находились под сомнением. Если личный интерес является самым могучим двигателем человека
и если он совпадает, кроме того, с интересом общим, как учил оптимизм
века, то laissez faire и конкуренция справедливы. Но экономисты
обыкновенно далеки от подобной осторожности в выводах, и по мере
удаления от нее они становятся все менее авторитетными.
Такими различными путями мы приходим к заключению, что «экономическая политика» опирается на крайне спорный постулат. Примите его — и все положения экономистов получат строгую связь, а выводы, которые они делают из своих принципов, будут неоспоримы.
Откажитесь от него — тогда некоторое число этих положений удержится благодаря своей собственной ценности, как частные истины, полученные посредством наблюдения, но целое распадется, и общие выво-
ды, касающиеся самой организации общества, потеряют цену.
Постулат экономистов состоит в том, что постоянное возрастание
народного богатства является одновременно высшим благом и самой
²⁶⁶
Lange
. Geschichte des Materialismus (Т. . С. ).
целью цивилизации. Откуда следует, что наилучшей социальной организацией будет та, которая наиболее содействует прогрессу цивилизации, а наиболее действительным средством для всеобщего обогащения является безграничная конкуренция при абсолютной свободе
производства и обмена. Следовательно, laissez faire — последнее слово всякой истинной политической философии. Действительно, laissez
faire оказывает благодетельное влияние на человеческую природу, делая ее более активной, более предприимчивой, способной к усилиям и более бережливой. Что касается бедствий, неразлучных с конкуренцией, то одни из них, самые многочисленные, будут облегчены
благотворительностью; другие — будут считаться неизбежным выкупом за достижение высшего блага. Так, на фабрике всегда получаются отбросы, как бы хорошо ни обрабатывали сырой материал, но это
не мешает фабриканту обогащаться.
Пусть так; но если цивилизация, таким образом понимаемая, не является целью общества, или, лучше сказать, если цивилизация не зада-
ется прежде всего созданием богатства? Хотя бы от всей полемики социалистов не осталось ничего более, все-таки осталось бы это сомнение,
которое они заронили в умы и которое продолжает оказывать на последние свое влияние.
Предположим, что будет оставлена, как невероятная, гипотеза относительно радикальной перемены в суждении людей по этому вопросу; предположим, что будет отринут, как нечто абсурдное и невыносимое, тот строй, которому хотели подчинить человечество первые
французские коллективисты и в особенности их немецкие преемники: так ли легко будет уничтожить более скромное возражение, выставленное Лате?
Люди нашего времени, говорит этот философ, полагают, что человек тем счастливее, чем больше у него потребностей и чем богаче
средства для их удовлетворения. Но древние думали иначе. Что невозможного, если когда-нибудь под влиянием новых доктрин возникнет
и утвердится новое понимание общего блага, хотя производительная
сила общества ничуть не убавится? «Снова могла бы возобладать основная идея классической культуры, что во всем существует известная спасительная мера и что наслаждение не зависит ни от числа удовлетво-
ренных потребностей, ни от трудности их удовлетворения, но от формы, в какой эти потребности рождаются и удовлетворяются; подобно
тому, как красота тела зависит не от нагромождения мяса и костей,
а от известных математических линий»
²⁶⁷
.
²⁶⁷
Lange
. Geschichte des Materialismus (Т. . С. ).
Ланге полагает, таким образом, что в будущем идеализм восторже-
ствует над моральным материализмом экономистов. Оставим в сторо-
не доводы, которые он приводит в защиту своей гипотезы, и в которых часто больше остроумия, чем доказательности (например, доводы извлекаемые им из данных психофизики); все-таки эта гипотеза
создает возражение против постулата экономистов. Всякий, кто до-
пускает возможность такого социального состояния, когда под влиянием могучих моральных или религиозных теорий люди перестанут
видеть высшее благо в создании богатства (не пренебрегая, однако,
чересчур тем, что до них было сделано в этом направлении), всякий,
кто допускает такую случайность, ускользает от логики экономистов
и с полным правом может пренебрегать их отрицательным пониманием государства.
Правда, экономисты отрицают возможность и даже мыслимость
такой случайности. Но единственный довод, которым они пользуются здесь, это ссылка на историю. Развитие человечества шло до сих
пор, особенно в последние века, в сторону постепенного ограничения государства. Следовательно, утверждают экономисты, оно до бесконечности пойдет в этом направлении.
Но опасно ссылаться только на опыт и на историю, потому что
каждый объясняет их по-своему и сами они не всегда говорят одним
и тем же языком. Не на историю ли и опыт опираются, в свою очередь,
коллективисты, когда утверждают, что фактически возрастающая концентрация в области средств производства ведет прямо к уничтожению частной собственности?
ЛИБЕРАЛЬНАЯ ШКОЛА И УКЛОНЕНИЕ
ИНДИВИДУАЛИЗМА
Выступая одновременно и против демократической идеи, из которой
вышла революция года, и против учреждений, возникших после
государственного переворота года, либеральная школа
жает традицию Бенжамена Констана и Ройе-Коллара, видоизменяя ее
сообразно с новыми обстоятельствами.
Либеральная школа дала «либеральной партии» программу борьбы и внушила ей высокие требования в пользу публичных вольностей;
но вместе с тем она чувствительно изменила самое понятие индиви-
дуализма. Так как формула, данная либеральной школой, стала ходя-
чей и общепринятой, то необходимо основательно познакомиться
с ней и понять ее происхождение.
.
продол-
²⁶⁸
Ройе-Коллар создал теорию Реставрации, Бенжамен Констан — тео-
рию Июльской монархии, Токвиль и Ламартин — теорию революции
года. Все они, таким образом, преследовали положительную за-
дачу, и все их политические и социальные концепции отмечены положительным характером. Главной задачей либеральной школы является теория противодействия деспотизму со стороны ли демократии
или со стороны цезаризма. Она более говорит о том, чем не должно
быть политическое общество, нежели о том, чем оно должно быть.
Доктрина школы отражает это отрицательное направление, и этим
объясняется прежде всего, почему формула индивидуализма стала беднее в ее руках.
Laboulaye
²⁶⁸
().
(); Du Gouvernement parlementaire (); Nouveaux Essais (); La France nouvelle
(); герцог
только главных представителей этой школы до года.
. L’État et ses limites (); Le Parti libéral (); Questions constitutionnelles
Jules Simon
. La Libérté ().
De Broglie
. Vues sur le Gouvernement de la France. Я упоминаю здесь
Prévost-Paradol
. Essais de politique et de littérature
С другой стороны, преследуя общую цель, представители либераль-
ной школы тем не менее находятся под различными влияниями, что
объясняется их естественными склонностями и специальными занятиями. Лабуле, с его обширными историческими и юридическими познаниями, пристрастием к трудам Савиньи и внимательным отноше-
нием к живой традиции, можно назвать продолжателем главным образом Ройе-Коллара, которого он обновляет и демократизирует. Мысль
Жюля Симона, более абстрактная и постоянно опирающаяся на прин-
ципы, скорее напоминает Бенжамена Констана. Чтобы прийти к со-
глашению, представители либеральной школы должны были искать
середину между этими направлениями — новая причина преобладания
у них критики.
Поясним это примером. Либеральная школа, верная в данном слу-
чае своим учителям, борется против принципа народного верховенст-
ва
. Но обладает ли она такою же страстною привязанностью к по-
²⁶⁹
литической свободе, как они?
Без сомнения, таков Ремюза, видящий в политической свобо-
де «венец человечества»
. Однако хотя его Либеральная политика
²⁷⁰
по времени принадлежит к циклу сочинений занимающей нас школы,
по духу своему она примыкает к движению идей эпохи Июльской мо-
нархии. Либеральная школа Второй империи говорит другим тоном.
Лабуле констатирует (в году), что его современники уже не пылают страстью к политической свободе, что они придают теории политической свободы «только второстепенное значение»; зато с каж-
дым днем все более и более развивается в них стремление к «гражданским, индивидуальным вольностям, тем правам, которые касаются
Книга
²⁶⁹
²⁷⁰
Saint-Marc Girardi
Bersot
) имеет в основе курс лекций, читанный им на словесном факультете
в Париже ( – ). Введение содержит многозначительные места, где автор
объявляет, что, изучая Руссо, он хотел главным образом опровергнуть Обще-
ственный договор, а в Общественном договоре — «теорию абсолютной власти го-
сударства». Ср. Ibid. Гл. , первые строки, довольно хорошо устанавливающие
время, когда автономия государства и индивидуума стала основным догматом
либеральной школы. «Возникла великая борьба в области морали и политики
между индивидуумом и новой абсолютной властью, называемой государством.
Я хочу выяснить, откуда происходит это новое учение об абсолютном и всемогущем государстве, это обидное презрение к индивидууму, это порабощение
свободы каждого из нас, наконец, эта система, которая возвеличивает целое
и лишает всякого значения его части».
Politique libérale (С. ).
n’a J. J. Rousseau, sa vie et ses ouvrages (издана в году
нашей повседневной жизни»
. Кроме того, по его словам, «призна-
²⁷¹
ком новой либеральной партии» служит «понимание того факта, что
политические вольности сами по себе ничто и что они надоедают наро-
ду, как пустые и обманчивые формы, если за ними нет тех индивидуальных и социальных прав, которые являются основой и самой сущностью свободы»
. Жюль Симон, протестуя против индифферентиз-
²⁷²
ма по отношению к политической конституции и высказывая свое
особенное расположение к конституционному правлению, тем не менее охотно, по его словам, оставляет в стороне теорию политических
форм, отсылая за ней к Монтескье. В книге, озаглавленной Полити-
ческая свобода, он просто изучает «общие принципы, стоящие выше
всяких конституций, — принципы настолько священные и необходимые, что ни одна конституция не может уклониться от них, не заставив цивилизацию сделать шаг назад и не нарушив общественной свободы»
. Таким образом, Жюль Симон сходится с Лабуле, хотя и от-
²⁷³
личается от него оттенком. Но я уже заметил, что это часто бывает
у писателей либеральной школы.
Индивидуальные права — те, осуществление которых «касается нас
в повседневной жизни», — вот главный предмет требований либеральной школы. А так как в тот момент истории Франции, к которому
мы теперь приблизились, этим правам особенно угрожало развитие
централизации, то централизация и становится мишенью для либе-
ральной полемики; не политическая централизация: они признают
ее пользу и необходимость для национального единства, а централизация административная. Бороться с централизацией значит защищать право, инициативу индивидуума против активного вмешательства государства. Поэтому-то Лабуле мог писать, что «великая проблема политической науки» состоит отныне в ограничении функций
государства
²⁷⁴
.
Все книги, выпущенные либеральной школой, рассматривают эту
проблему и стараются ее разрешить. Децентрализация становится девизом либеральной партии. Нансийская программа ( года) требует прежде всего, и даже единственно, децентрализации, а форма государственного строя точно не определяется. Прево-Парадоль, самый
блестящий из полемистов этой партии, в своей Новой Франции набрасывает план self-government’a, одинаково пригодного и для конституци-
L’État et ses limites (С. ).
²⁷¹
Le Parti libéral (С. ).
²⁷²
La Libérté politique (С. ).
²⁷³
L’État et ses limites. Предисловие (С.
²⁷⁴
).
онной монархии, и для республики. Едва ли даже у него есть тайное
предпочтение к какой-либо из этих двух форм правления. Во всяком
случае, он открыто заявляет, что не делает между ними выбора
²⁷⁵
.
Либеральная партия служит здесь точным истолкователем либеральной школы. Являясь отрицательными во всем остальном, их общие решения положительны в одном только случае: когда речь идет
о защите и требовании прав личности от государства.
.
Уже Бастиа и его сторонники в своей полемике против социализма
установили неизвестную основателям политической экономии про-
тивоположность между индивидуумом и государством. Либеральная
школа, борясь с централизацией и защищая права личности от вмеша-
тельства государства, также стоит за эту противоположность.
Многие из представителей этой школы принимают тождественность обеих точек зрения. Лабуле называет централизацию «смягченным социализмом»
по его мнению, самый социализм. Жюль Симон охотно употребля-
ет термин «административный коммунизм»
«централизация». Быть может, они чрезмерно суживали социализм,
видя в нем лишь посягательство государства на индивидуума; быть мо-
жет, также они слишком преувеличивали неудобства централизации,
представляя ее как бы отрицанием всякой инициативы, всякой индивидуальной независимости; во всяком случае сопоставление само со-
бой напрашивалось уму либералов, очень сильно поражало их и отчасти определило их понимание индивидуализма.
Действительно, они отводят привилегированное, преобладающее
место аргументам экономического характера. Они осуждают админи-
стративную централизацию не только потому, что она угнетает инди-
видуума, но также потому, что государство дурно делает все, за что берется, без нужды злоупотребляя своей властью. Self-government не только даст гражданам больше свободы, но будет стоить дешевле, будет
лучше функционировать и скорее решит насущные вопросы. Либе-
ральные публицисты постоянно заимствуют выражения из словаря
экономистов, и литература по поводу децентрализации силою вещей
и заявляет, что она скоро исчезнет, как исчез,
²⁷⁶
как синоним термина
²⁷⁷
La France nouvelle (С. и сл.).
²⁷⁵
Введение к сочинениям Бенжамена Констана (Т. . С.
²⁷⁶
См. La Libérté politique (С. ).
²⁷⁷
).
представляет из себя промежуточную область между политической
экономией и политической философией.
Кроме того, именно вследствие своей борьбы с централизацией
либеральная школа вынуждена была иногда или отказываться от последовательного проведения выставленных ею принципов, или понимать эти принципы в очень узком и чисто ограничительном смысле.
Для подтверждения этого замечания можно указать на то, как Жюль
Симон пользовался понятием естественного права и каково было положение Лабуле в вопросе о народном образовании.
Будучи прежде всего философом, Жюль Симон в своих требова-
ниях политической и гражданской свободы и свободы совести опи-
рается на понятие естественного права. Но, пользуясь этим понятием для обоснования права индивидуума по отношению к государству,
он в то же время не пользуется им для обоснования права индивидуума на самое государство. Это он предоставляет демократической школе.
Я хорошо знаю, что он признает за государством обязанности в деле
вспомоществования и первоначального образования — обязанности
великодушия и милосердия, по формуле Кузэна
—
и что если бы государство исполняло эти обязанности с такою же широтою взглядов
и сердечностью, какие проявляет в данном случае сам писатель
²⁷⁸
то главное, существенное было бы сделано. Тем не менее естественное право рассматривается им лишь с одной стороны. Оно дает в руки
индивидуума средство защиты против государства, но не средство воз-
действия на государство.
Давая начало идейному движению, которому суждено было окон-
чательно определиться у либералов, Лабуле охотно выступает про-
тив «метафизики» и «пустых теорий»
. Распространенные в эпоху
²⁷⁹
французской революции рассуждения «о мнимых естественных правах человека» кажутся ему «бесплодными для науки, безрезультатными для нас, бесполезными и опасными»
ет право на труд и право на образование
ется американской демократией
превосходных страниц
. Он послужил, и послужил с пользою, для
²⁸³
. Он посвятил Токвилю несколько
²⁸²
. Точно так же он осужда-
²⁸⁰
. Однако Лабуле восхища-
²⁸¹
дела народного воспитания и образования, и один из первых выска-
,
См. La Libérté civile (Гл. – ).
²⁷⁸
Parti libéral (С. ). Questions constitutionnelles (С. ).
²⁷⁹
Histoire du Droit de propriété foncière en Occident (С. ).
²⁸⁰
Questions constitutionnelles (С. ).
²⁸¹
См. его Histoire des États-Unis.
²⁸²
См. в l’État et ses limites этюд о Токвиле.
²⁸³
зал по этому поводу серьезные соображения. Он утверждал даже, что
«роль государства» состоит в «обеспечении индивидууму полного раз-
вития, полного применения своих физических, умственных, религи-
озных и нравственных способностей; в уничтожении всяких пут и вся-
кого стеснения; в содействии общему прогрессу, путем умножения образовательных средств и их доступности самому невежественному
и бедному человеку»
. Не требуется никакой натяжки, чтобы найти
²⁸⁴
в этой формуле право гражданина на государство.
Но Лабуле относится очень осторожно к признанию этого права.
Как только возникает вопрос о его применении, он начинает оговари-
ваться. Для чего государству вмешиваться? Частная инициатива, главным образом в форме ассоциации, найдет себе здесь широкое поле
деятельности. Ассоциация является своего рода естественным посредником между государством и индивидуумом, посредником, всецело предназначенным для выполнения тех задач, которые не под силу
одному человеку и которые государство, в свою очередь, не может вы-
полнить, не налагая на него невыносимого ярма
²⁸⁵
.
С этих пор либеральная школа с особенной любовью будет настаивать на роли ассоциации, почти не замечая двух весьма существенных
пунктов: во-первых, восхваляя ассоциацию, она заимствует у социализма одну из его формул, именно — предложенную Фурье
; во-вторых,
²⁸⁶
само государство, согласно предпосылкам ее собственной доктрины,
представляет из себя не что иное, как весьма обширную ассоциацию,
только обнимающую собой уже не часть граждан, а всех их. Почему
и для этой ассоциации, считаемой добровольной, не допустить возможности делать то, что вполне справедливо предоставляется отдельным ассоциациям? Зачем возводить в принцип соперничество между
отдельными ассоциациями, вместо того чтобы предположить возмож-
ность их слияния и своего рода растворения во всеобъемлющей и единой ассоциации — государстве? Либералы проходят мимо этой трудно-
сти, не замечая ее.
Таким образом, роль государства ограничена ими в области морали,
политики и управления, подобно тому, как экономисты ограничили ее
в чисто экономической области. И те и другие руководствовались одинаковыми соображениями. В глазах либералов индивидуализм являет-
ся, по существу своему, доктриной, отвергающей и осуждающей всякое
вмешательство государства, за исключением одной только области,
Le Parti libéral (С. ).
²⁸⁴
Ibid (С. и сл.).
²⁸⁵
См. гл. этой книги.
²⁸⁶
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]