Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Идея государства. Критический опыт истории социальных и политических теорий во Франции со времени революции. Монография
.pdf
Спенсер, как я пытался это доказать в другом месте
, держится
¹⁵⁶
такой политической и социальной философии, которая принуждает
его делать чудеса осторожности и ловкости, чтобы сохранить за своей системой хотя бы видимость логической устойчивости. Действительно, его политическая и социальная философия упорно индиви-
дуалистична и враждебна вмешательству государства. Она всегда была
такой; с течением времени она все более и более принимала такой ха-
рактер, и в различных сочинениях Спенсера, от Социальной статики
() до Справедливости (), можно проследить постепенное сокра-
щение области государства в пользу индивидуума.
Индивидуализм Спенсера, как я опять-таки пытался доказать
¹⁵⁷
, постепенно приводит его даже к построению целой системы, подобной,
в сущности, mutatis mutandis, системе философов
века. Против ожидания, мы встречаем у него гипотезы оптимизма и прогресса
и теорию естественного права. Спенсер не ограничивается реставрацией этих излюбленных теорий
века: он вновь соединяет их друг
с другом так, как они соединялись в умах людей того времени. Подобно последним, он допускает, что вера в прогресс ведет к оптимизму,
а оптимизм влечет за собой признание естественного права; и он ви-
дит в естественном праве лучшее орудие эмансипации. Что же уди-
вительного после этого, если он употребляет чрезвычайные усилия,
дабы не впасть в слишком явное противоречие с самим собою и установить между своей социологией и своими политико-социальными
теориями возможность, я не говорю, согласия, но хотя бы отсутствия
разногласия? Последнего он думает достичь, избегая признания абсолютного тождества социологии и биологии и абсолютного сходства
обществ с организмами, хотя постоянно готов признать и то и другое
и хотя строгая логика должна была бы заставить его это сделать.
Он начинает с утверждения, что между обществом и живым организмом существует больше, чем простая аналогия. «В данном случае
метафоры, — а под ними Спенсер разумеет такие выражения, как: политическое тело, социальное тело, — означают больше, чем метафоры
в обыкновенном смысле слова»
. Поэтому в Основах социологии мы
¹⁵⁸
встречаем целый ряд таких заглавий: «рост, структура, функции, органы социального тела; аппараты — производящий, распределяющий,
регулирующий». Значит ли это, что Спенсер отказывается от огово-
La Philosophie politique de Herbert Spencer, в отчетах Академии моральных и полити-
¹⁵⁶
ческих наук ( г. С. – ).
La Philosophie politique de Herbert Spencer.
¹⁵⁷
The Study of Sociology (С. ).
¹⁵⁸
рок и ограничений и проводит свою мысль до конца? Нет, потому
что, допустив такую неосторожность, он очутился бы в противоречии
с теми выводами, к которым приводит строгое понимание идеи социального организма; а этих выводов он тем более не мог не знать, что
критики позаботились указать ему на них. Гексли, например, в жур-
нальной статье, которую часто цитируют
, критически разобрал упо-
¹⁵⁹
требленную Спенсером биологическую терминологию и выражаемые
ею идеи. Он ясно показал, что политическое тело при тождественности с живым существом должно было бы повиноваться железной власти; что в человеческом теле малейший акт возмущения против власти деспота (мозга) влечет паралич или смерть; что так и должно быть,
ибо иначе, если бы каждая клеточка жила своей особой жизнью, целое
распалось бы и жизнь прекратилась.
Припертый, таким образом, к стене, Спенсер защищается, но плохо, ограничиваясь ссылкой на то, что он никогда не стоял за «административный нигилизм», о котором говорит его противник. Мо-
жет быть, но разве это ответ на основной пункт аргументации Гексли,
именно, что отождествление живого организма и организма социального ведет к политике чрезмерного расширения права государства
по отношению к индивидууму? И Спенсер принужден заявить, что он,
в сущности, никогда не отождествлял социального организма с живым
и даже не думал об этом
циальный организм представляет из себя дискретное целое, живой
. Между ними слишком много различий. Со-
¹⁶⁰
—
конкретное; первый асимметричен, второй симметричен. Но главная
разница в том, что социальный организм не имеет единого сенсориума. В индивидууме сознание сосредоточивается в одном пункте; в обществе «все отдельные единицы обладают способностью к наслаждению и страданию приблизительно в равной степени»
. Из отсутст-
¹⁶¹
вия единого сенсориума следует, что «благосостояние агрегата, взятое
отдельно от благосостояния составляющих его единиц, не является ис-
комой целью». Общество существует на пользу своих членов, «но члены общества существуют не для него».
Такова попытка Спенсера согласить свою социологию с теорией от-
рицания государства. Но какой ценой она достигается? Недавно еще ме-
Эта статья помещена у
¹⁵⁹
Ср. новую статью в Nineteenth Century, май, .
Спенсер определенно говорит в Principles of Sociology (Т. . С. , примеч. London,
¹⁶⁰
), что предлагаемые им ответы имеют в виду критику, которая была направлена против него.
Principles of Sociology (Т. . С. ).
¹⁶¹
Гексли
в томе, озаглавленном Natural Sciences and Education.
тафора социального организма была «более чем метафорой». Теперь
она является только «с трудом допустимой аналогией», «мнимой аналогией», которая могла служить «лесами» для постройки, но имела совершенно временный характер, и о ней нечего больше беспокоиться
¹⁶²
.
Если бы вместо того, чтобы рассматривать здесь теории Спенсера
как эпизод в развитии естественной истории обществ, мы стали из-
учать их ради них самих, тогда нужно было бы взять на себя труд показать, что социологические «индукции», скрывающиеся за этими лесами, далеко не так прочны, как это думает автор. Тогда пришлось бы
указать у него на роль априоризма в воспроизведении социального прошлого
и на непрочность гипотез, касающихся будущего, не-
¹⁶³
прочность, доказанную тем, что некоторые взгляды Спенсера, имеющие за собой лишь двадцать пять, тридцать и даже менее лет давности, были жестоко опровергнуты опытом. Не возвестил ли он некогда
близость царства вечного мира? Вынужденный признать, что события
года способствовали «возвращению к милитаризму», он ограни-
чивается простым констатированием факта, не объясняя его. Позд-
нее он предсказывал исчезновение социализма
чтожению экономической автономии
во
. Противоречия между его предсказаниями и действительностью
¹⁶⁶
, упадок веры в правительст-
¹⁶⁵
, тенденцию к уни-
¹⁶⁴
с каждым днем становятся яснее. И вот возникает вопрос: если теория
социального организма является только лесами и если, кроме того,
эти леса служили для постройки крайне непрочного здания, то стоило ли их ставить с такими большими издержками?
Хотя Спенсер дал известный импульс естественной истории об-
ществ, но он не постарался
—
и не без причины — глубже обосновать
ее, а также воспользоваться ей для выводов. Чтобы узнать, какие приложения допускает эта новая наука, нам следует обратиться к другим.
«Оставим теперь эту мнимую аналогию между социальной и индивидуальной
¹⁶²
организацией. Я пользовался этими, с трудом допустимыми, аналогиями,
но только как лесами, которые мне были полезны при постройке стройного
здания социологических индукций. Разрушим леса, тогда индукции будут дер-
.
жаться сами собой». Principles of Sociology (Т.
Самый язык Спенсера характерен: Нужно допустить, что… Спросим себя, что долж-
¹⁶³
но произойти… Эти зачатки структуры, которые, по нашему априорному предположению, образовались самопроизвольно» … Все это на одной странице. Ibid (Т. .
С. . London, ).
Principles of Sociology (Т. . С. ).
¹⁶⁴
Ibid (Т. . С. ).
¹⁶⁵
Ibid (Т. . С. ).
¹⁶⁶
С. ).
Конт понял, что может извлечь социология из изучения обществ
животных. Впрочем, и до него интерес к такого рода изысканиям за-
метен у Фергюсона. Спенсер в свою очередь рекомендует такие изыскания
. Во Франции они вызвали появление серьезной работы.
¹⁶⁷
«Общества животных», о которых говорит Эспинас
¹⁶⁸
—
это не раз-
витые уже общества, как, например, общества муравьев или пчел,
а «всякого рода системы простых органических элементов»
¹⁶⁹
. Так
как сам индивидуум представляет собою не что иное, как систему про-
стых органических элементов, и так как сознание есть не что иное,
как «сплошная коалиция», то первым, самым элементарным обществом для изучения будет индивидуум, и притом наиболее низко стоящий в органическом ряде
. Каким образом из такой формы обще-
¹⁷⁰
ства посредством неприметных переходов получается стадо, наиболее сложная форма, наблюдаемая у животных, — это в книге Эспинаса
разъясняется очень подробно, причем доказательства отличаются ясностью и изяществом и сохраняют свою эстетическую цену даже в том
случае, когда не убедительны для ума.
Действительно, для того, чтобы они были убедительны, необходимо было бы показать, как различные типы обществ развиваются один
из другого и как из возрастающего богатства однородных элементов
возникает иерархия обществ. Но если нет перехода от низшей формы
общества к высшей, если мы многократно сталкиваемся с чем-то необъяснимым, с hiatus’ом, то в этих случаях можно наслаждаться искусством,
с каким автор владеет своим предметом и разрабатывает его, но нельзя
согласиться, что его доказательства безусловно убедительны.
Прежде всего можно ли иначе, как метафорически, применять на-
звание «общество» к отношениям, которые существуют в животном
мире между паразитом и его хозяином, между сотрапезником и его
поставщиком? В таком случае, возражает один из учеников Конта
¹⁷¹
почему не говорить об «обществах растений» и «обществах звезд»?
Если даже согласиться с Эспинасом, что сотрапезник и его постав-
щик, паразит и его хозяин образуют случайные общества, то какое отношение существует между этой формой общества и первым из по-
стоянных нормальных обществ, слагающихся из индивидуумов одно-
,
Study of Sociology (С. ).
¹⁶⁷
Espinas
¹⁶⁸
Ibid (С. ).
¹⁶⁹
Les Sociétés animales (С. ).
¹⁷⁰
Garin de Vitry
¹⁷¹
циологического» исследования.
. Les Sociétés animales (-е издание).
. Он допускает изучение обществ животных только в виде «досо-
го и того же вида, как бы ни были они малочисленны и на какой бы
низкой ступени ни стоял этот вид? Эспинас соглашается, впрочем, что
не легко найти объяснение этим первичным обществам — «группировке», встречающейся у некоторых инфузорий, и что здесь «открывается широкое поле для гипотез»
¹⁷²
.
Не меньше трудность, когда от «едва различимого соединения», наблюдаемого между членами того нормального элементарного общества, которое называется инфузорией, нужно переходить к гораздо более сложному соединению, допускающему половое общение
. А при
¹⁷³
объяснении семьи у животных, происшедшей «вследствие совместного стремления индивидуальных сознаний к образованию единого сознания», не сталкиваемся ли мы с затруднением, от которого приходит
в отчаяние Дарвин и которое Эспинас называет «почти непреодолимым»
, с затруднением объяснить материнскую любовь и связанную
¹⁷⁴
с ней предусмотрительность? Эспинас дает целый ряд крайне остроумных соображений
, но не может скрыть «пробела»
¹⁷⁵
, и в конце кон-
¹⁷⁶
цов ограничивается гипотезой, «допустимость которой была бы для
него желательна», так как благодаря ей мы имели бы удовольствие понять на основании научных данных «явление, до сих пор считавшееся
таинственным». К несчастью, он вынужден прибавить, что эта гипотеза только «с трудом узаконяется» теорией эволюции. И тем не менее
он обращается к теории эволюции как единственному средству выйти из затруднения. Наконец, когда нужно переходить от семьи к племени, затруднение становится еще значительнее, так как племя предполагает совсем не продолжение семьи, а ее разрушение
. На этом
¹⁷⁷
книга кончается, но не кончается, без сомнения, значение примененного в ней метода.
Скрепляя, таким образом, цепь между низшими и высшими обществами — цепь, звенья которой иногда разрываются, Эспинас в то же
время допускает у всех видов обществ наличность общего сенсориума,
отрицаемого у них Спенсером. Более того, в этом общем сенсориуме он
видит самую сущность обществ. Общество, по его определению, обладает «живым сознанием»
. Но в таком случае будут последствия,
¹⁷⁸
Les Sociétés animales (С. ).
¹⁷²
Ibid (С. ).
¹⁷³
Ibid (С. ).
¹⁷⁴
Les Sociétés animales (С. – ).
¹⁷⁵
Ibid (С. ).
¹⁷⁶
Ibid (С. ).
¹⁷⁷
Ibid (С. ).
¹⁷⁸
которых так боялся Спенсер: коллективное сознание поглотит индивидуальное, в социальной жизни останется место только для власти.
Эспинас не высказался по этому вопросу, так как избегал говорить
о человеческих обществах. Однако, предупреждая возражения, кото-
рых следовало ожидать, он отметил «постоянный прогресс симпати-
ческих чувствований, наблюдаемый на различных ступенях лестни-
цы животных обществ»
. Этот прогресс таков, что в конце концов
¹⁷⁹
возбуждает в каждом члене группы «почти столь же живую заботливость о других, как и о самом себе»
. Человеческое общество, стоя-
¹⁸⁰
щее на самом верху этой лестницы, более, чем какое-либо другое, бла-
гоприятствует этому прогрессу. Не очевидно ли, с другой стороны, что
организм живет и благоденствует в той мере, в какой живут и благоденствуют составляющие его элементы? Следовательно, законом каждого
отдельного общества является не борьба за существование с ее беспо-
щадной жестокостью, а наоборот, «коалиция» индивидуальностей для
поддержания конкуренции с другими обществами и «уважение к инди-
видууму», необходимое для осуществления этой коалиции
¹⁸¹
.
Можно допустить, что жизнь и благоденствие всего организма все-
цело зависят от его частей. Но кто судит о том, что необходимо для частей, как не целый организм? И где искать защиты против него, если
он превысит должную меру своей власти? Как в особенности не беспо-
коиться, когда у того же автора Социальной жизни животных мы читаем в одном из позднейших сочинений, что «необходимое подчинение
членов общества возрастает вместе с органическим прогрессом»
¹⁸²
На этот раз дело идет уже о человеческих обществах, и Эспинас ста-
вит принципам года в упрек «одушевляющий их опасный инди-
видуализм»
. Что касается другой указанной нами гарантии — сим-
¹⁸³
патии членов одной и той же группы друг к другу, то можно опасаться, что это проявление совершенно инстинктивной чувствительности
не может равняться сознательным понятиям о справедливости до тех
пор, по крайней мере, пока альтруизм посредством воспитания не из-
менит человеческой души. В ожидании завершения такого воспита-
ния мы ищем, опасаясь не найти его, принцип, который мог бы заме-
нить право, лишенное уважения, несмотря на расточаемые нам увере-
ния в противном, и вместе с тем промежуточную форму добродетели,
?
Les Sociétés animales (С. ).
¹⁷⁹
Ibid (С. ).
¹⁸⁰
Ibid (С. ).
¹⁸¹
Les Études sociologiques en France в Revue Philosophique, .
¹⁸²
Ibid (Т. . С. ).
¹⁸³
еще не достигшей того положения, которое она должна занять впоследствии.
Эспинас также колеблется слить воедино социологию с биологией.
Между этими двумя науками, говорит он, трудно установить границы.
Эти науки «сопутствуют друг другу». Одна выходит из другой, «как боковая ветвь, некоторое время идущая параллельно другим, которые
она должна перерасти»
гию как «продолжение и расширение биологии»
. В другом месте он рассматривает социоло-
¹⁸⁴
. Различия, как вид-
¹⁸⁵
но, еще более тонкие, более неуловимые, чем у Спенсера; они выдают
тягостное затруднение философа, колеблющегося между двумя противоположными направлениями.
С одной стороны, Эспинас как будто склонен сделать шаг, перед
которым остановился Спенсер, с другой — он отрицает возможность
объяснения высшего посредством низшего. Вследствие именно этого предубеждения, очень сильного у него, он противоречит Спенсеру
по вопросу об общем сенсориуме. По мнению Эспинаса, нужно допустить
его существование именно для того, чтобы сделать понятным индиви-
дуальное сознание. В самом деле, или индивидуальное сознание коренится в коллективном сознании, и тогда социальное «я» столь же допустимо, как, например, семейное «я», или же, если индивидуум представляет группу, — индивидуальное сознание коренится в элементах
этой группы, в органах и клетках, т. е. в самых низших проявлениях
жизни
. Отвергая эту гипотезу, Эспинас впадает в своего рода мета-
¹⁸⁶
физику. Но он не так смел, как Лейбниц, и не решается видеть духовное начало, мысль повсюду, даже в ничтожнейшей частице Вселенной.
Он только отстаивает существование «социального сознания», являющегося, в сущности, только собирательным целым, не имеющим, строго говоря, никакого отношения к естественной истории обществ.
Шеффле заметил однажды, что «никто серьезно не брался создать
учение о человеке как члене общества, представляющее собою просто часть зоологии». Вышеприведенные примеры и те, которые можно было бы к ним присоединить, если бы войти в рассмотрение некоторых иностранных сочинений, не оказавших, впрочем, никакого
влияния на развитие идей во Франции
и потому оставляемых без
¹⁸⁷
Les Sociétés animales (С. ).
¹⁸⁴
Études sociologiques en France в Revue Philosophique, .
¹⁸⁵
Les Sociétés animales (С. ).
¹⁸⁶
Например, произведения Лилиенфельда и Шеффле. Последний ныне оценен
¹⁸⁷
в Германии по достоинству, если верить Запискам французского студента в Германии, опубликованным
Жаном Бретоном — псевдоним, скрывающий одного
внимания, — все эти примеры доказывают справедливость замечания
Шеффле.
Кетле, как мы видели, — моралист, отмечающий, не настаивая
на этом, сходство наций с организмами. Спенсер вследствие своих сомнений в области экономических явлений остановился в тот момент,
когда мог бы создать естественную историю обществ во всей ее полноте; а Эспинас вследствие своих метафизических сомнений остановился на пороге окончательного слияния социологии с биологией.
Все трое охотно говорят о социальном организме, но отказываются
сделать выводы, заключающиеся в этой идее. Что касается той жур-
нальной статьи, «автор которой отыскивает с микроскопом в составе оплодотворенного яйца и в количестве заключенной в нем унаследованной крови биологическое основание права наследования»
¹⁸⁸
то трудно видеть в ней что-либо иное, чем курьез. Следовательно, естественная история обществ еще не настолько разработана, как это
могло бы казаться.
Таковы, впрочем, и другие формулы, заимствованные из науч-
ного словаря и в различные эпохи, в особенности начиная с конца
века, пользовавшиеся большим расположением философов.
Действительно, последние надеются придать больше веса своим мнениям, отдавая их под покровительство модных наук. Так, теократы
постоянно ссылаются на Шарля Бонне; Сен-Симон обильно черпа-
ет у Вик д’Азира; Конт вдохновляется Галлем; а сам Спенсер — Ван-Бе-
ром. Присоединяясь к школе Дарвина и Геккеля, социологи, следовавшие за Спенсером и Контом, только подражали примеру, освященному временем и авторитетом.
Таким образом, оправдывается своего рода закон, установленный
по поводу другого рода фактов, но одинаково справедливый и по отношению к тем фактам, которые нас занимают. «Всякая новая идея,
говорит один проницательный психолог, и в особенности великое научное открытие, могущественно привлекает к себе умы. Это привлекающее действие так сильно, что объяснение, даваемое новым откры-
тием или новой идеей, охотно распространяют на факты, совершен-
,
из наших молодых философов. В самом деле, на странице я читаю: «Биологический метод, столь сильно повредивший социологии, как будто все более
и более теряет свое значение в Германии… Огромная работа Шеффле здесь
менее авторитетна, чем у нас. В интимных беседах об этой книге не боятся гово-
рить как о не стоящей внимания».
Журнальная статья: Le fondement du droit de suceession, цитируемая у
¹⁸⁸
individuel et l’État. С. , примеч. .
Бедана
в Le droit
но чуждые тем, которыми она была внушена»
. Писатель, у которого
¹⁸⁹
я заимствую это замечание, приводит ряд примеров. Пифагор, поняв
великое значение математических наук, вывел формулу: все есть число. Кондильяк, пораженный тем, что можно было извлечь из изучения знаков, пришел к формуле: всякая наука есть не что иное, как хо-
рошо выработанный язык.
История политических и социальных теорий также подтвержда-
ет это наблюдение. Мы видели, что в
веке эти теории строились
по типу наук математических, находившихся тогда в полном блеске.
В
веке, когда начинает развиваться физика, политические и со-
циальные теории стремятся подражать наукам физическим. В
веке
естественные науки достигают удивительного прогресса: политические и социальные теории ищут опоры у этих наук. За «политической
алгеброй» Руссо и «социальной математикой» Кондорсе следуют сначала «социальная физика» Сен-Симона, потом «социальная физиология»
Конта и, наконец, «естественная история обществ». Нельзя сказать,
впрочем, чтобы эта последняя концепция, особенно в той форме, какую мы до сих пор наблюдали, свидетельствовала о чем-либо ином, кроме естественной склонности ума для достижения возможно большего
единства знания постоянно расширять пределы объяснения, которое
ему кажется доказанным по отношению к известному ряду фактов.
Это весьма естественное стремление и вполне законное средство
при условии, что ум отдает себе отчет в своей деятельности, не стремится в самых отдаленных приложениях данной гипотезы искать достоверности, которой она не обладает по своему существу, и признает временный характер объяснений природы, которым он последовательно доверяется.
Далеко не отличаясь такой осторожностью, различные школы
склонны, напротив, свою собственную формулу изъять из общей
участи, которой подверглись формулы, употреблявшиеся ранее. Тэн
с крайним пренебрежением в подстрочном примечании упоминает о математическом вычислении той части верховной власти, кото-
рая приходится на долю каждого члена государства, по мнению авто-
ра Общественного договора
. Он прав с своей точки зрения, не при-
¹⁹⁰
давая этому вычислению значения; но он как будто и не думает, что
«теория социального организма» рискует найти когда-нибудь подоб-
ный же прием и заслужить у будущих историков только примечания
внизу страницы.
E.
Naville
¹⁸⁹
L’Ancien Régime (Т. . С. , примеч. -е).
¹⁹⁰
. La Phisique moderne (С. ).
.
В Германии образовалась школа моралистов, юристов и социоло-
гов, о которой я не стал бы говорить здесь, так как своим происхождением она обязана главным образом движению идей, не связанному
с тем, которое я пытаюсь проследить, если бы в ней, с одной стороны,
не был применен положительный метод с такой строгостью, какой
нет в большей части только что рассмотренных нами работ, и если бы,
с другой стороны, недавно появившаяся французская работа, насквозь
проникнутая духом этой школы, не давала случая к изучению ее соци-
ально-политических взглядов.
У экономистов и социологов, как Шенберг, Вагнер, Шмоллер
и Шеффле, у юристов, как Иеринг и Пост, и моралистов, как Вундт,
помимо многих различных и даже противоположных идей есть,
по мнению автора, взявшего на себя труд ознакомить с ними французскую публику, одна общая идея: создать положительную науку о нрав-
ственности
. Они понимают здесь такую науку, которая, отбросив
¹⁹²
все метафизические гипотезы, опиралась бы исключительно на на-
блюдение моральных фактов и, собрав достаточное количество последних, выводила бы из них законы. Исходным пунктом для каждо-
го из этих писателей в его специальной области — социальной науке,
праве, морали — служит та идея, что общество представляет из себя
настоящее живое существо, обладающее своими собственными функциями,
своими собственными целями, отличными от наших; существо, кото-
рое нельзя просто уподоблять живому организму.
Шеффле, которому иногда приписывали противоположное мне-
ние — вероятно, по заглавию его книги или по заглавиям ее частей, заяв-
ляет, что биологической терминологией он пользовался только метафорически и, с своей стороны, держится в данном случае теории пре-
рывности Конта. Социальное царство, по его мнению, должно изучать
в нем самом и для него самого. Вундт, становясь на ту же самую точку
зрения, скажет, что социальная психология (т. е. изучение коллектив-
ных явлений как таковых, а не как продукта или совокупности индивидуальных волевых актов) есть «преддверие этики». Следовательно,
дело идет здесь уже не о том, чтобы установить более или менее обоснованное сходство между биологией и социологией, а о том, чтобы на-
¹⁹¹
Вагнер
¹⁹¹
¹⁹²
, под влиянием Менгера, впоследствии значительно изменил свои взгляды. См. C.
См. в Revue philosophique (Т.
science positive de la morale en Allemagne.
Bouglé
. Les Scieneces sociales en Allemagne, т. in о. Париж, .
) серию статей
Дюркгейма
под заглавием: La
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]